Когда я... и Хикари уже перешли в одиннадцатый класс (про Ями-сэмпай тогда ещё ничего не знал), мне стало казаться, что дистанция между нами опять изменилась. Например, как-то раз...

— А, тёть, я сегодня сама посуду помою, отдыхайте.

— Правда? Спасибо, Хикари-тян.

Её родители много работают, поэтому она с детства частенько ужинает у нас. Но в последнее время её поведение, как бы сказать...

— Какая же ты славная, скорей бы уже невесткой моей стала.

— А...

— Мам, хватит этих глупостей, мы уже не дети!

— Боже, до чего же стеснительный. Такими темпами Хикари-тян кто-нибудь уведёт.

— Эй, Хикари, ты тоже ей скажи, а то она не успокоится!

— Ха-ха-ха... Да всё в порядке, Та-кун.

— Серьёзно?..

Точно, она ведёт себя словно героиня какой-нибудь старой мыльной оперы.

— Тётя ведь всегда заботится обо мне, и я очень рада, что мы в таких хороших отношениях.

— Но всему же есть предел...

— Да и знаешь, её слова...

— э?...

В этот миг её щёки немного покраснели, и она слегка намекающе отвела взгляд.

— Хотя ладно, забудь.

И тут же внезапно широко улыбнулась. Она как будто бы смотрела на меня малость не так, как на «обычного друга детства». И вела себя с виду легко и непринуждённо, без явного дискомфорта. Я даже чуть было не спросил, зачем она создаёт это недопонимание. Но всё же её загадочное поведение опять меня увлекло.

Мы стали примерно так же близки, как во времена младшей школы. Но тогда мы ещё не достигли половой зрелости, и наши чувства были совершенно другими. Да и вообще, немного неловко, когда старшеклассник, который не может просто закрыть глаза на своё влечение к противоположному полу, пытается через силу поддерживать со старой подругой такую же близость, как в детстве. А в моём случае неловкость отягощалась тревогой, растерянностью... и трепетом в груди.

...

Но на этом странности в её поведении не заканчивались...

— Ого, Та-кун, всё верно решил.

— Хикари...

— Выходит, мы по математике почти одно и то же проходим. У нас это на прошлой неделе было.

— Может, займёшь своей домашкой, а не моей?

— А нам не задают. Типа ценят самостоятельность учеников.

— Так, может, тогда самостоятельно позанимаешься?

После ужина под предлогом, что её родители всё ещё не вернулись, она могла подняться ко мне в комнату, чтобы позаниматься учёбой, почитать мангу или позалипать в смартфоне. И мы как ни в чём не бывало проводили время наедине, лишь она и я... Но разве это нормально?

— О, тут ошибка.

— Как ты с одного взгляда поняла?

— Недавно уже объясняла это Ае-тян. У неё точно такая же ошибка была, ха-ха-ха.

— Типа, мы с этой твоей подругой «на одной волне»?

Мы ведь с ней старшеклассники. И она красавица, которая была сверхпопулярна в средней школе. К тому же от неё такой приятный запах... Да ещё и дистанция между нами в последнее время как будто бы резко сократилась.

— Кстати, Та-кун... Ты уже думал насчёт универа?

— Нам же ещё в школе два года учиться...

— А поступать хотя бы собираешься?

— Ну, получится − поступлю.

— Что за наплевательское отношение?

Мы сидели лицом к лицу за маленьким столом, то и дело касаясь друг друга ногами и даже пальцами ног. Если бы в момент этих прикосновений я взял её за руку и взглянул в глаза...

— А почему спрашиваешь?

— Так ведь интересно, какие у тебя планы на будущее.

— Что-то в средней школе тебя это особо не волновало.

Потом, отпустив руку, коснулся щеки и наклонился к её лицу. Если бы, если бы...

— Тогда... по-другому было.

— Что именно?

Но реальность словно нагнала мои фантазии... Она слегка отклонилась и задумчиво отвела взгляд.

— Всё было по-другому...

Я никогда прежде не видел у неё такого выражения лица, как и не ощущал никогда подобных возможностей. При том что мы стали ходить в разные школы и, казалось бы, стали дальше друг от друга, чем когда-либо.

— ...

— ...

В комнате воцарилась неловкая, но при этом уютная тишина. Хикари, горя румянцем, слегка улыбалась. Она словно не ощущала никакого дискомфорта, а, скорее, наоборот. Вот только у меня... не хватало смелости поддаться порыву.

Я с детства боялся сделать шаг навстречу Хикари, потому-то и прогресса в наших отношениях не было. К тому же из-за неё у меня дважды разбилось сердце. А после разбилось сильнее прежнего, хотя она уже была тут ни при чём. Поэтому теперь я стал ещё большим трусом.

— Папа вернулся...

— Ясно.

Пока я погружался в пучину раздумий... на её телефоне раздался звук уведомления.

— Пока, Та-кун.

— Ага, спокойной ночи.

Она грустновато улыбнулась и ушла. И в этот миг я ощутил, как жар в мой груди спадает. А значит, до этого в ней пылал... огонь вновь вспыхнувших к ней чувств.

Хоть и клялся, что второй... то есть четвёртый раз не влюблюсь. Но разве под силу такому слабохарактерному человеку, как я, который даже не может признаться любимой девушке в чувствах, сдержать настолько тяжёлую клятву?

...

Такамура Ю, неисправимый дурак с трижды разбитым сердцем. Пусть и поздно, но я решил снова попытаться сблизиться с подругой детства.