Прошло много времени с тех пор, как мне поставили диагноз мутации.

Ким Чхоль и ученый из лаборатории говорили, что чем дольше я с тварями борюсь, тем быстрее мутирую сам. Они не ошиблись, конечно, и история борьбы, которую я вел четыре года, говорила об этом. Но, к сожалению, у меня не было иного выбора, кроме как бороться с отбросами Ада.

В глазах некоторых я мог быть таким же чудовищем за то, что совершал порой ненормальные вещи, но я никогда не оглядывался назад, даже если меня за это осуждали.

Ведь делал всё это, чтобы защитить других.

Меня спросят: "Вот ты такой долгий путь прошёл через смерть и огонь, но ты всё ещё человек?"

И я, проживший жизнь в угнетении и лишениях, отвечу.

— Да, я всё ещё живой.

И не потому, что сердце мое до сих пор стучит, гоняя кровь по телу, а потому, что я плакал, смеялся, думал и боролся за то, что считал правильным.

Всегда боролся и рос.

Но смог это осознать только тогда, когда добрался до конца, и понял, что выбрал верную дорогу.

Я открыл глаза и увидел реальность.

Появления существа, которое так ужаснуло старика, было достаточно, чтобы в одно мгновение перевернуть всю атмосферу Города. Я зажмурился, когда горячий воздух ударил в голову.

Странная Яма, ставшая причиной всего этого Апокалипсиса, превратила мою жизнь в бушующее море. И из этой Ямы высовывают головы черные мутанты, такие же черные, как уголь.

Это не люди, не животные.

Словно не от мира сего, ворвались в нашу жизнь и пошатнули привычные устои. Но есть только одно правило, что работает для них — закон слабых и сильных, который всегда существовал в Городе.

И черные существа вокруг, видимо, почувствовали присутствие настоящего хищника. Они пригнулись и начали медленно расползаться от Ямы.

[Дон Юн, давай отступим ненадолго ].

Голос старика в рации был очень встревоженным, видимо он чувствовал исходящую от черного урода опасность. Старый всё еще нарезал круги вокруг, ожидая возможности забрать меня, но я покачал головой и сказал твёрдо.

— Нет, это наш последний раз.

Сегодня я закрою эту Яму и покончу с этой долгой дорогой боли. Старый, поняв мою решимость, коротко угукнул и отключился.

Покрутив меч в руках, не свожу взгляд с монстра.

Он выполз из Ямы и был в три раза крупнее обычных тварей, копошившихся поблизости. Пустые глазницы, в которых могла поместиться ладонь, вызывали мурашки по коже, а зубы в пасти были такими же острыми и длинными, как его когти.

Впалая морда смотрела прямо на меня и на рикшу за моей спиной. Этот урод, похоже, был настолько умным, что догадался о том, для чего она нужна.

Чувствуя холодок, я повыше поднял меч, медленно делая шаг ближе к рикше. Тварь дергает головой и рычит, чутко реагируя на каждое мое движение.

Шаг, шаг и ещё один.

Сердце колотится, а по спине стекает пот.

— Гр-ра-а!!!

Из его пасти вырвался леденящий душу вой, будто скрежет железных прутьев. Я воспринял это, как сигнал к старту, и вскоре уже изо всех сил катил рикшу к Яме.

Топ-топ-топ.

Монстр тяжело топочет по разбитому асфальту навстречу мне. Слышу его пыхтение и вибрацию под ногами. Впереди ждет отвратительная вонь и вопли других тварей.

В ушах звенит, время замедляется.

Пространство сжимается, и я чувствую каждое колебание. Мозг отдает предпочтение тому, чтобы заложить бомбу в Яму, а не убить урода. Затем нервы послушно отвечают на призыв, подсказывая ход, и я послушно следую по траектории.

Вижу перед собой черную тень, но в тот же момент уворачиваюсь, вовремя свернув с рикшей в сторону. Атака у него мощная, но я вижу ее словно в замедленном времени. Острые когти пролетели перед глазами. Урод промахнулся и злобно завыл.

Если бы у меня были силы говорить, я бы спросил его: "У тебя еще есть время рычать на меня?", но говорить их не стал, а воспользовался заминкой твари и, бросившись к огромной ноге, вонзил меч точно в коленный сустав.

Он был настолько прочным, словно сталь, скрепленная усиленной резиной. Но я сконцентрировал все силы в правой руке и направил их в меч.

И впервые в жизни урод почувствовал боль.

В барабанных перепонках раздается пронзительный вой, и я отпрыгиваю в сторону от второго удара.

— Дон Ю-Юн!!! — орёт Старый, перекрикивая рокот мотоцикла.

Я понял, что он хотел, даже не поворачиваясь. Мы с ним столько прошли, что он одним словом может много чего сказать. Перекатившись вбок, я схватился за протянутую руку старика и запрыгнул на заднее сиденье мотоцикла.

Старый с восторгом жмёт на газ, и мотоцикл, который он лелеял, как ребенка, рванул вперед с мощным рёвом, словно в награду за всю с ним стариковскую возню.

Я телом почувствовал скорость, а монстр неожиданно развернулся и бросился за нами в погоню. Его вой заглушил звук двигателя. Я покрепче вцепился ногами в байк и вытащил лук из-за спины.

Урод быстр, но я не собираюсь облегчать ему задачу.

Взяв в руку стрелу, натянул тетиву так, как советовал в своей тетрадке Теолбо, и отклонил корпус в сторону, беря в цель черного монстра.

Сосредоточившись, я использовал все свои умения, и стрела угодила твари в глазницу.

Тот завизжал, а я наклонился к старику и крикнул в ухо, махнув рукой на рикшу позади.

— Поворачивай к Яме!

Это был сигнал к взрыву, который должен был положить начало и конец всему этому.

Мы не убегали, а искали выгодную позицию.

Старый, услышав мой крик, рванул, как сумасшедший, разворачиваясь и объезжая преграды на пути, прямо к рикше на самом краю Ямы.

— Сзади!

Но урод был настолько одержим, что даже со стрелой в башке продолжал нас преследовать. Вокруг поднялась пыль от бетона, а в зеркале заднего вида я вижу, как он ползет за нами. Должно быть, очень зол, если не сводит взгляда с нас и рикши.

По мере приближения к Яме дорога становится совсем плохой. Делаю несколько попыток выстрелить в урода, но мешает прыгающий на неровностях байк.

— Он догоняет! — кричу я, а Старый стащил с головы шлем, осознав всю серьезность ситуации.

Тварь приближается все ближе. Он развил такую скорость, что в опасности не только наши жизни, но и подрыв Ямы. Уходя от погони, нам пришлось обогнуть Яму и уехать слишком далеко. Я начал нервничать, понимая, что не в силах ни ускорить время, ни остановить монстра.

Старый же, недолго думая, выжал газ и заорал.

— Давай же, чёрт тебя дери! Держись, мы будем прыгать!

Что? Он с ума сошел? Если бы была свободная секунда, я бы это спросил, но сейчас оставалось только вцепиться сзади в Старого, который вместо того, чтобы объехать Яму, решил перелететь ее на байке.

Урод сзади тоже понял его намерения, поэтому злобно завыл, при этом продолжая преследование.

Расстояние слишком большое, чтобы прыгать, и мы зашли слишком далеко, но почему-то казалось, что это возможно.

Мы летели к Яме, как пуля из винтовки. Старый вильнул в сторону, заприметив возвышенность, и до предела выжал газ. Ветер усилился, и я почувствовал, как мы набрали максимальную скорость.

На фоне стремительно меняющегося зрения и тревожных ощущений отчетливо услышал голос Старого. Словно обычный старичок, который завтра выйдет на пенсию, он пробурчал.

— Последние годы какой-то ерундой страдаю...

Мне стало его немного жаль.

Вру-у-ум!!!

Но прежде, чем я успел извиниться перед стариком, байк пронесся по возвышенности и полетел в Яму.

Нет, он взмыл над ней.

Это было похоже на кадр из боевика, который я смотрел по телевизору. Время замедлилось, и я вдруг понял, что это может стать последним, что видел перед смертью.

Тело словно парило в невесомости, а седые волосы Старого развевались. Тяжело сглотнув, я опустил глаза вниз. Там в Яме было темно, но в то же время летели красные искры. От Адского жара и вони гниющей плоти мурашки поскакали по телу.

Я смог, наконец, увидеть Яму, из которой твари выползли.

В зеркале заднего вида черный урод, по глупости метнувшийся следом за нами с распахнутой пастью и протянутыми когтями, уже падал вниз, не устояв перед законами гравитации.

А наш байк летел в небо, как велосипед в фильме "Инопланетянин"*.

Сердце бьется так, будто вот-вот взорвется, а удовольствие от того, что всё получилось, зарождается в пальцах ног и проносится в голове.

Я отпустил руку, державшую старика за талию, и моргнул.

Пространство вибрирует в такт сердцу. В замедленном времени вижу рикшу, которую мы должны столкнуть в Яму, и жду момента, когда мотоцикл опустится на дорогу и затормозит.

0,1 секунды, 0,2 секунды?

Не могу точно сказать, но тело ждёт этот момент.

И наконец, когда мотоцикл спускается на землю, подпрыгнув на выбоине, разворачиваюсь и бью ногой рикшу, начинённую взрывчаткой.

С грохотом та немного катится вперед, а затем падает.

Схватив детонатор, я выдохнул.

Бах!

Время снова идет быстро.

Провод, соединенный с детонатором, скользит вниз вслед за рикшей, я балансирую на мотоцикле, но Старый тянется назад, хватая меня, чтобы не упал.

Затем байк снова набирает скорость. Вдали уже сгущаются сумерки, вижу, как Яма начинает отдаляться, и наконец, жму на детонатор в руке, заканчивая эту войну.

Подземный толчок сотрясает асфальт, как дракон, заглотивший воздуха, чтобы выдохнуть огонь. Твари заметались, истерично вопя, словно что-то поняв, а мы мчимся все дальше от этого Ада.

Я выпрямился, откидывая детонатор.

БА-БАХ!!!

Взрыв вырвался наружу с предсмертными криками десятков тысяч монстров. Земля вокруг Ямы начала обваливаться вместе с ближайшими зданиями, закрывая Адскую пасть.

Но мы не оглядываемся, продолжая ехать по дороге серого Города.

Пора возвращаться домой.

***

Желтый школьный автобус мчался по проселочной американской дороге. Вокруг только пшеничные поля да пыльная грунтовка, но было в этом что-то умиротворяющее, отчего пережитое в прошлом казалось совсем далёким.

В автобусе галдели дети, возвращавшиеся домой из школы. Но одна девочка со светлыми волосами выделялась на их фоне. На ней красивое платье, а голова понуро опущена.

И тут в нее прилетает скомканный листок бумаги. Конечно, ей не больно, но, похоже, над девочкой издевались, потому что она тихо плачет.

В этот момент в сцену вмешался ребенок, на которого никто не обращал внимания.

Сжимая в руках розовую сумку с Хэллоу Китти и задумчиво глядя в окно, Че Ён медленно поворачивает голову и на беглом английском спрашивает у заплаканной девочки рядом.

— Почему они издеваются над тобой?

Глупые дети в передней части автобуса все хихикали и бросали в блондинку бумажки. Че Ён недовольно глянула на них и отложила сумку, полностью повернувшись к соседке.

Блондинка посмотрела на Че Ён с недоверием, а затем тихо сказала.

— П-потому, что у меня нет родителей...

Нормальный человек бы посочувствовал чужой беде, а дети из этого сделали причину для травли. И, похоже, что единственные, кто считают это плохим — светловолосая девочка и Че Ён, а остальные дети либо были зачинщиками, либо предпочитали молчать.

Школьный автобус продолжает ехать по дороге, но у Че Ён есть вопросы.

— Где они умерли?

Хотя прошло довольно много времени, жертвы монстров все еще оставались, и, возможно, блондинка была одной из них, осиротевшей из-за потери родителей.

Глаза соседки наполнились слезами, когда она вспомнила маму и папу, которые пытались ее защитить, но погибли.

— Во Флориде...из-за...меня.

Когда по всему миру одновременно открылись Ямы, твари хлынули наружу.

Конечно, тогда приехала Национальная гвардия, быстро осознавшая всю серьезность ситуации, но родители ребенка уже были мертвы. И вот теперь девочке, оставшейся совсем одной, приходится терпеть издевательства каких-то глупых школьников.

— Они были героями.

Но в этот момент слова, которые никто и никогда не говорил блондинке, вырвались из уст все еще юной Че Ён.

— Они были героями и пытались спасти тебя.

Это очевидно, но в мире, полном боли, никто никогда ей этого не говорил. А Че Ён сказала, поглаживая соседку по голове, как когда-то делал её Герой.

Девочка посмотрела на нее.

Эта маленькая азиатка была с ними одного возраста, но то, как она улыбалась и гладила её волосы, отличалось от остальных. Расплывшись в яркой, как утреннее солнце, улыбке, Че Ён напоследок крепко обняла блондинку, затем встала и потопала к выходу остановившегося автобуса.

Но дорогу ей преградил хмурый мальчишка, главный инициатор травли, который был намного крупнее Че Ён.

Бормоча всевозможные ругательства, он явно раздражен тем, что Че Ён затушила огонь его "стараний".

Девочка подняла голову, глядя на него.

— Чё зыришь, обезьяна? — презрительно спросил пацан, непонятно откуда нахватавшийся дискриминационных словечек.

Его друзья радостно загоготали на передних сиденьях, тоже называя ее обезьяной.

Остальные замерли, а мальчишка лыбится еще шире и ждет, когда из глаз кореянки польются слезы.

Вот только в глазах ее были не слезы, а вспыхнувший огонь.

Бах!

Движение было очень быстрым, почти молниеносным. Розовая сумочка дёрнулась, а подол платьица затрепетал, когда Че Ён, сейчас очень похожая на своего отца, впечатала ногу в довольное лицо пацана.

Тот, не выдержав удара, шлепнулся в проходе между сиденьями.

Дети и даже водитель автобуса вытаращились на Че Ён, ведь это было движение, которое никак не вязалось с милой девочкой.

Удар ногой, отправивший в нокаут мальчишку вдвое больше неё.

Друзья пацана, насмехавшиеся над Че Ён, побледнели, а светловолосая девочка молчала.

Че Ён же радостно выскакивает из автобуса, словно не вырубила сейчас одного из хулиганов, и идет к дому.

Пока она идет, поднимается ветер, а оранжевый свет несёт мирные времена.

Обычная жизнь, которую Он так хотел, вернулась.

— Мамочка!

У Че Ён короткая стрижка и румянец на щеках. Маленькая девочка Квак Дон Юна выросла и превратилась в юную леди. И теперь она радостно бежит со школы домой, к маме и друзьям.

Они живут в маленьком домике в деревне. На чистой лужайке стрекотали кузнечики и стояли качели, рядом с которыми играли ребятишки.

Че Ён то и дело зовёт маму, двигаясь по мощёной камнем дорожке, и наконец заходит в дом, где на столе уже ждёт стакан с молоком, который всегда ставит ей мама.

— Ма-ам, я пришла!

У нее прекрасная мать. Лицо девочки озаряется радостью, когда она снова зовёт Кан Су Рён.

Но почему-то Кан Су Рён, которая всгда ее встречала, не отрывает взгляда от громкого телевизора.

Че Ён выпила молоко и кинула сумку на стул. Она подошла к женщине у телевизора и сказала.

— Мамочка, я дома! Почему ты...? А? Ты плачешь?

Девочка думала, что Кан Су Рён просто засмотрелась, но женщина прикрыла рот руками, а в глазах стояли слезы.

Мама, которая всегда улыбается, сегодня плакала.

Че Ён в панике перевела взгляд на экран.

Срочные новости. Южная Корея. Книга. Он. Герой.

Вместо скучной мелодрамы по телевизору показывали диктора, который что-то взволнованно говорил.

Были знакомые кадры Южной Кореи, суетящихся солдат. И там, среди них, плакал дядя Юн Пал, который постоянно слал им письма. Его лицо было точь-в-точь, как мамино.

Че Ён слушала новости, видела лица на экране и тоже плакала.

А в конце улыбнулась, как всегда обещала отцу.

На экране двое мужчин, вернувшиеся спустя четыре года, с жадностью ели тушеное кимчи.

КОНЕЦ.

________________________________

* фильм Инопланетянин (1982), реж. Стивен Спилберг.

Если вам понравилась новелла, пожалуйста поставьте оценку и/или оставьте отзыв для будущих читателей. Спасибо ❤