Глава 108

— Самая маленькая коробочка — это мой подарок тебе.

Открыв её, я обнаружила внутри ключ.

«Ключ? И зачем мне ключ… Стоп! Это что, ключ от спальни?»

Все и так уже поняли, что наш брак фиктивный. Мэгги тоже уехала. Теперь я собиралась наконец-то отделиться от Рэйвена и спать отдельно, но…

— К сожалению, свободных комнат нет, госпожа.

Распах.

— Вот же свободная комната, Альфред?

— Ох, ох, ещё одна комната для уборки! Теперь запах тряпки никогда не выветрится с моих рук.

— …

— Главная горничная, что же делать с моей спиной, которая согнулась от уборки стольких комнат?

— Разогнёшься разве что после смерти.

— Тогда я сама буду убирать свою комнату.

— Главная горничная, раз госпожа отобрала мою работу, значит ли это, что я теперь уволен?

— Что ж, ничего не поделаешь. Ты хорошо трудился всё это время.

— …

Из-за яростного сопротивления прислуги моя мечта до сих пор оставалась неосуществлённой.

«Но теперь сама хозяйка дома дала разрешение, и я наконец-то смогу спать отдельно от Рэйвена, у-ху-ху-ху!»

Я хитро улыбнулась и спросила:

— Это ключ от какой спальни?

— Спальни?

Почему она переспросила таким тоном, будто услышала какую-то ерунду? Мне сразу стало не по себе.

— Твоя спальня у тебя уже есть.

— …

Дорис, даже вы…

— Это ключ от офиса.

— От офиса?

Оказалось, что рождественским подарком был офис на втором этаже Хант-Тауэр, который мне предоставляли бесплатно. Офис на втором этаже в центре города Эдем — аренда должна быть баснословной. Сколько же стоит такой подарок? Нет, даже важнее другое…

— А зачем мне офис?

— Наш трудовой договор закончился, ты теперь безработная.

— Лучше скажите «фрилансер». От слова «безработная» у бездельника сердце может остановиться.

— Как ни назови, но ты зря тратишь свой талант.

— Талант?

— Я о работе детектива. Когда поручила тебе дело, ты неплохо справилась. Почему бы не заняться этим всерьёз?

— Вы забыли? Я всё ещё преступница.

Тут вмешались стоявшие позади Альфред и главная горничная:

— Обвиняемому разрешено заниматься экономической деятельностью, если он не находится в тюрьме.

— Если запретить, то человеку останется только умереть с голоду. Закон всё-таки не настолько жесток.

Вот ведь, почему они так хорошо знают законы? Видимо, следователи лучше всех знают преступные методы, а преступники — правовые лазейки.

«Детектив, значит… Я?»

Я опустила взгляд на ключ и задумалась о том, о чём раньше даже не мечтала.

«Я ведь злодейка. Система вообще разрешит?»

Никакого сообщения о запрете не появилось. Значит, всё зависит только от моего решения.

— Смогу ли я?..

— Не спрашивай себя, сможешь ли ты. Спроси, хочешь ли ты этого.

На моё тихое размышление ответила Дорис.

— Не бойся неудач.

Я уж было решила, что это духовная поддержка, но…

— Твоя семья богата. Даже если дело прогорит, разве ты сама обанкротишься?

А, вот оно что, поддержка была сугубо реалистичной. Однако эти слова тронули меня сильнее любой другой поддержки. В другом мире я была всего лишь сиротой, окончившей школу, кассиршей в магазине, готовящейся к госэкзамену, у которой из всего имущества была только комната-студия с залогом в 8 миллионов вон, накопленных из 5 миллионов, полученных в качестве пособия на адаптацию. Там, если рушилась моя мечта, рушилась и вся моя жизнь.

«Но здесь, если я упаду, меня подхватят».

Хотя в следующем году мы с Дорис официально перестанем быть родственниками и больше не будем семьей, важнее всего — чувства.

— Юная госпожа.

К моему трогательному волнению добавилась теплая забота служащих. Конни протянула мне коробку и сказала:

— Мы тоже решили объединить свои чувства и старания и приготовили небольшой подарок.

Открыв коробку, я была потрясена. Внутри лежали изящные визитки с моим именем, табличка на дверь и даже вывеска для детективного агентства. От всего этого будто веяло теплом. Словно чья-то добрая рука мягко подталкивала меня вперед, когда я колебалась.

— Как вам, госпожа?

— Понравилось?

— …

— Ой, что же делать. Надо было сначала спросить о вашем вкусе…

— Нет-нет, мне очень нравится.

Я с трудом сдержала переполнявшие меня эмоции и улыбнулась.

— Спасибо всем. Я очень благодарна, но…

Почему везде написано «Джемма Хант», а?

— С Рождеством.

Как и подобает человеку, равнодушному к праздникам, Рэйвен появился последним. Я только тогда открыла коробку с моим именем, написанным почерком Рэйвена.

— Ой?

Почему здесь лежат часы, которые я собиралась подарить Рэйвену? Может, я перепутала коробки? Но нет, подарок, который я завернула для него и положила под ёлку, по-прежнему был на месте. Только тогда до меня дошло, что эти часы были женскими и меньше тех, что купила я.

— Но почему именно…

— Вам не понравилось? — Рэйвен сел рядом со мной и спросил с лёгким волнением. — Вы так долго смотрели на них в тот день, я решил, что они вам понравились…

— Откройте сначала мой подарок.

Когда он открыл коробку, выражение его лица стало таким же, как у меня минуту назад.

— А…

— Я смотрела на них, потому что хотела подарить их вам!

По всему залу раздался дружный смех.

— У этого парня совсем нет вкуса на подарки! — Дорис потрясла книгой, которую ей подарил Рэйвен, словно говоря: «Ну что это такое?»

Бросить курить можно даже в 80 лет!

Когда атмосфера стала совсем уж не в пользу Рэйвена, Конни вмешалась, чтобы его защитить.

— А по-моему, он выбрал просто замечательный подарок.

— Вот это? — Дорис снова продемонстрировала книгу, словно предлагая получше рассмотреть.

— Да, просто прекрасный выбор, — беспощадно продолжила Конни. — Я говорю о часах. Одинаковые кольца, одинаковые часы. Кто угодно скажет, что это подарки влюблённых.

— Эм… и правда.

— Хм… Будет полезно, когда нужно изображать супружескую пару.

— Разве им ещё нужно что-то изображать? — Альфред почему-то вытирал покрасневшие глаза и взволнованно блестел взглядом. — Они и так понимают друг друга без слов, словно одно целое.

— …Почему совпадение подарков сразу так трактуется?

— Это судьба.

«Хватит выжимать романтику там, где её нет!»

Эти люди становятся всё более навязчивыми в добыче романтики из совсем неромантичного жанра. Я поспешила убрать часы, ставшие причиной всего этого, и собиралась открыть другие подарки, как вдруг…

— Ой, смотрите! Омела!

Я подняла голову на чей-то явно умышленный и зловещий возглас и одновременно с Рэйвеном тяжело вздохнула. Прямо над нами висела веточка омелы. А по традиции под омелой принято целоваться.

«А можно ли тут вообще встать не под омелой?»

Куда бы ни встал в этом доме, всё равно окажешься под ней, ведь слуги, украшая дом к Рождеству, буквально завесили весь потолок омелой. Цель очевидна.

— Поцелуй! Эньг! Поцелуй! Эньг!

Эн-попугай Коко, сидевший на ёлке, принялся выкрикивать фразы, которым его явно научил кто-то из слуг. Мы с Рэйвеном одновременно снова тяжело вздохнули и молча уставились друг на друга. После долгого безмолвного обмена взглядами первым заговорил Рэйвен:

— Можно вас поцеловать?

— Можно.

— О-о-о-о!

— …Что я сейчас услышала?

Слуги восторженно захлопали в ладоши, а Дорис от удивления выронила сигарету, которую как раз собиралась вставить в мундштук. Мы сидели на полу друг напротив друга и одновременно улыбнулись, затем медленно начали наклонять головы навстречу. Когда расстояние между нами сократилось настолько, что мы почувствовали дыхание друг друга…

— Моя любовь!

Я схватила полосатого рыжего кота, уютно свернувшегося на коленях у Рэйвена, и подняла его между нашими губами.

— Чмок-чмок-чмок! Золотце, я тебя обожаю!

— С Рождеством, Золотце.

Мы принялись осыпать кота поцелуями и одновременно рассмеялись.

«Нам ведь никто не говорил целовать именно друг друга, верно? И мы тоже не обещали обменяться поцелуем между собой».

Служащие смотрели на нас с лицами детей, у которых отобрали рождественский подарок, а Дорис, прикуривая сигарету, цокнула языком:

— Ну вот, теперь у нас двое зануд портят праздники.