Глава 72

— Так никаких следов не останется и запястье не будет болеть.

— …

Поэтому я по-прежнему каждую ночь сплю прикованной наручниками к надзирателю.

«По крайней мере, в тюрьме не нужно спать в наручниках с охранником. Настойчивый человек».

Мой инспектор, обладающий исключительным профессионализмом, даже доложил об этом самому начальнику следственного подразделения, Чейзу. А именно поведал о том, что изъял у меня зонтик няни и, сославшись на риск побега, заключил меня под арест ночью.

«Непробиваемый человек, вот совсем».

Я уже настолько устала, что даже начала поёживаться при мысли об использовании парящего зонтика. Вот почему я отказалась от него. Конечно, я отказалась только от зонта. Просто побыстрее соберу перья Коко.

— Юная госпожа, вот, я собрала перья Коко.

Горничная, отвечающая за уборку в комнате Коко, как раз собрала все перья и принесла их мне.

— Спасибо.

Я быстро убрала острые перья в инвентарь и использовала обычные перья для починки игрушечной удочки.

— Готово.

Как только я подняла удочку, глаза кошек, которые с затаённым дыханием ждали её, заблестели.

Вшух-вшух.

Мяу!

Шух! Вшух, вшух, вшух…

Мяр!

Хвать!

— Джемма… Что ты делаешь по ночам, что спишь днём?

— А-а, опять?

Конни, сидящая в углу, снова расплылась в улыбке.

«Я же говорила, что дело вовсе не в этом?»

Даже Дорис, знавшая правду, поджала губы, словно пыталась удержаться от смеха, когда смотрела в журнал.

— Если продолжите в том же духе, даже я пойму неправильно, — прошептала она так, чтобы Конни не услышала. — Тогда почему ты ведёшь себя так подозрительно?

— Дорис.

Я отложила сломанную удочку и села поближе к ней. У неё округлились глаза, в которых будто бы застыл вопрос, что со мной, и она отстранилась от меня. Не знающий нас человек мог бы подумать, что я собираюсь её съесть.

— Почему ты вдруг стала дружелюбной?

— Я бы хотела попросить тебя передать Рэйвену, что Джемма не из тех людей, которые способны на побег.

— Ты же втянула меня в это болото? Теперь-то он точно охотливо прислушается к моим словам.

Точно, из-за того инцидента Дорис также потеряла доверие Рэйвена, как и я.

— Рэйвен слишком сложен.

Дорис взглянула на меня так, словно спрашивала, что я имею в виду. Не то, чтобы она не сочувствовала мне, в её глазах отражалось любопытство: что побудило меня так сказать.

— Совсем недавно, во время нашей поездки, мы выпили вместе.

— Выпили?

— Да.

Теперь Дорис смотрела на меня с недоверием.

— В чём дело?

— Ни в чём, продолжай.

— В процессе разговора я, кажется, задела его чувства своими неуместными вопросами. Я попыталась исправить ситуацию приятными словами, но он только разозлился.

— О чём ты говорила?

— Я спросила, чем он занимался до того, как стал полицейским, что так хорошо разбирается в психологии преступников.

— …

— Я подбирала слова в духе комплимента, но он рассердился и спросил, почему я его расспрашиваю. Рэйвен и сам на протяжении всего дня задавал мне вопросы. Он совершенно непредсказуем.

— Джемма.

Всякий раз, когда я упоминала прошлое, настроение менялось не только у Рэйвена, но и у Дорис. Она с тяжёлым и угрюмым голосом настойчиво произнесла:

— Никогда не спрашивай Рэйвена о прошлом.

Ни тогда, ни сейчас я не поднимала эту тему с намерением разворошить прошлое. Поэтому я не собираюсь спрашивать, почему бы и нет, но Дорис, похоже, надеясь, что мне больше никогда не придёт в голову об этом спрашивать, объяснила свои причины:

— Для этого ребёнка прошлое — это рана. Лучше оставить её в покое, пока она не заживёт, но если всё время в ней копаться, рана никогда не заживёт. Поэтому нет такой минуты, когда она не причиняла бы боли при прикосновении.

Травма? Пусть я и действовала ненамеренно, мне стало неудобно.

— Я буду осторожнее в будущем.

— Спасибо тебе.

Дорис, словно пытаясь развеять мрачную атмосферу, переложила кота смокинга с моего колена на своё, и спросила:

— Ты уже придумала имена для этих ребят?

— Придумывать имена — не моя специальность.

— Если подумать, среди наших знакомых есть человек, который специализируется на именах.

— Кто?

— Мэгги.

— Она и кошкам даёт имена?

— Не только кошкам? Она и кактусам даёт имена.

— Малыш! Малыш!

Из-за двери послышалось, как Коко звала «малыша», который ушёл на работу. Я вспомнила, что меня всегда интересовало, и спросила:

— Имя Коко тоже дала Мэгги?

— Нет, это имя дал Рэйвен.

— Что? Рэйвен?

В моём тоне явно звучало недоумение по поводу того, что это слишком милое имя для взрослого мужчины, чтобы дать его домашней птице. Дорис ответила, прежде чем я успела спросить:

— Тогда Рэйвену было всего два года.

Ничего себе. Так Коко либо одного со мной возраста, либо старше меня? Я удивилась, потому что не знала, что эн-попугаи могут жить так долго.

— Такое имя мог дать только ребёнок. Но почему именно Коко?

— Тогда Рэйвен не знал, что такое эн-попугай. Он думал, что это цыплёнок, и поэтому начал называть его Коко, так имя и закрепилось.

Словно погрузившись в те дни, Дорис с задумчивой улыбкой глядела в пустоту.

— Он был неординарным и очаровательным ребёнком.

Эти слова напомнили мне о том времени, когда я только заселилась в этот пентхаус.

— Малыш! Малыш! Малыш!

Коко, сидящая на крыльце в гостиной, настойчиво искала малыша. Я тогда подумала, что здесь только взрослые, и не понимала, кого же она зовёт…

— Что?

И тут Рэйвен, сидевший на диване в гостиной и читавший газету, неохотно ответил. Малыш с ростом 190 см? Не могу передать, как я была потрясена, когда узнала, о каком малыше шла речь.

Теперь же я понимаю, почему Коко называет этого мужчину малышом. Они встретились впервые, когда он был ещё ребёнком. Вдруг исчезнувший человек, который вернулся спустя 20 лет, по-прежнему остаётся для Коко тем же малышом, что и тогда.

— Малыш!

Услышав в первый раз, я рассмеялась.

— Малыш!

Но теперь это уже не кажется смешным.

— Скажи ему, что малыш ушёл на работу.

Дорис попыталась снова взглянуть на журнал, но вздохнула, не в силах сосредоточиться. Когда я встала и направилась к двери…

— Да, я вернулся.

Послышался усталый голос 380-месячного малыша, и тут же раздался стук в дверь. Когда я открыла дверь, передо мной предстал тот, чьего лица мы обе старались избежать.

— Я вернулся.

— Ты сегодня вернулся раньше.

— Я ушёл пораньше, потому что сегодня вечером должны прийти профессор Грейвс с супругой.

— А, значит, не уволился, а работаешь сверхурочно.

Хотя мы и хотели избегать этого лица, убегать от него вечно нельзя. Я заговорила первой, потому что кое-что хотела сказать Рэйвену, но…

— Бабушка, у вас есть немного времени?

Похоже, у Рэйвена есть дело к Дорис. Казалось, что та бомба замедленного действия, которая когда-то должна взорваться, вот-вот сработает.

«Речь зайдёт о Чейзах».

Дорис, видимо, подумала о том же, поскольку, следуя за внуком, мельком взглянула на меня.

«Простите. Но я тоже должна выжить».

— Они пытались подсунуть тебе лекарство…

Рэйвен узнал все детали, касающиеся выходок Чейзов, включая суматоху в день свадьбы, из уст своей бабушки. Чувство, словно его ударили по затылку, не исчезло, а только усилилось.

— Почему вы не рассказали мне о чём-то столь серьёзном?

— Потому что не было никаких вещественных доказательств, чтобы обратиться в полицию?

Рэйвен на мгновение стиснул зубы. К нему обращались как к полицейскому, а не как к внуку.