Глава 112

— Ха… достала уже.

— Эмейзинг¹.

¹ Бомбардировка шутками продолжается. Рэйвен употребил слово «징하군», на что Джемма в ответ сказала «어메이징». Снова общий слог.

— Это сводит меня с ума.

— Ты переходишь все границы².

² Возможно, тут дело в звучании, не спешу утверждать. Рэйвен произнес «미치겠네» ([мичхигенне]), на что Джемма в ответ сказала «도를 지나쳐서» ([торыль чиначхёсо]).

— Джемма, хватит уже.

Пытка, именуемая «начальственными шутками» Джеммы, продолжалась даже тогда, когда они оставались наедине.

— Ого, Рэйвен.

— Что ещё такое?

— От тебя пар идёт.

— Боже, как же надоело… Да, знаю, от меня исходит пар очарования.

— Нет, серьёзно, от тебя идёт настоящий пар.

— Чёрт побери!

От фрака, который был надет на Рэйвене, действительно шёл пар. Он поспешно начал тушить огонь, перекинувшийся с камина, а Джемма рассмеялась.

— Что? Пар очарования? Да уж, наглость зашкаливает.

Женщина, только что посмеивавшаяся над ним, вдруг вздрогнула.

— Ой, процент упал на 5.

Джемма огляделась по сторонам и прошептала:

— В любом случае, явно не здесь.

Затем она медленно пошла по коридору, глядя куда-то в пустоту, пытаясь найти место, где показатель выполнения задания начнёт повышаться.

— А, странно.

— Что именно странно?

— Сегодня мы же неплохо сблизились с супругами Феллер? Благодаря моему тонкому чувству юмора.

— Да уж, благодаря вам я скоро умру, изрезанный вашим тонким юмором.

— Короче, я думала, что процент выполнения задания должен вырасти, но он то немного поднимается, то резко падает, постоянно колеблется.

— Тогда, возможно, дело не в отношениях, а в местоположении?

— Хм, возможно и так.

— Тогда давайте осмотрим дом.

Таким образом, они вдвоём тайком бродили по чужому дому, пытаясь найти место, где процент выполнения задания резко поднимется.

— Пха…

— Перестаньте смеяться.

— Инспектор.

— Что ещё?

— Разве полицейскому можно жить без совести?

Рэйвен стряхнул с воротника пиджака сажу и догнал её, но Джемма снова сказала что-то странное.

— Ого, опять упало?

— Не меняйте тему, договорите, что начали.

— А, про совесть? Вы и правда красивый, но когда сами это говорите, слушать становится неловко. О? Снова растёт.

— Значит, где-то здесь…

— Процент вырос, когда я встала перед этой дверью.

Джемма огляделась по сторонам и, убедившись, что никого нет, резко распахнула дверь. У инспектора Рэйвена, которому профессиональная привычка уже въелась в кровь, нахмурились брови.

— Зачем сразу открывать дверь? Нужно же сначала проверить, куда она ведёт, и хотя бы убедиться, что внутри никого нет.

— Но здесь никого нет.

— Даже если никого нет, нельзя просто так входить.

— Вау… Похоже, музыкальная комната.

— Вы забыли, что мы пока только младшие члены? Если нас поймают на необдуманных действиях и выгонят…

— Если мы прямо сегодня найдём здесь рубин, мне будет плевать, выгонят нас или нет.

— Ха, моя голова.

— Кстати, я чувствую от вас стену.

— И какую же начальственную шутку вы сейчас собираетесь отпустить?

— Стену совершенства.

— …

— Мистер Совершенство… О, опять поднялось.

Рэйвен вошёл вслед за Джеммой и, закрывая за собой дверь, спросил:

— Ну и насколько поднялось?

Ту-дун!

Неожиданный звук барабана заставил охранника, проходившего по коридору, замереть на месте. Когда вслед за этим послышался приглушённый мужской голос, охранник схватился за ручку двери музыкальной комнаты.

— Кто там?

Он распахнул дверь и заглянул внутрь, но комната была пуста.

«Странно. Я точно что-то слышал. Подозрительно…»

Предчувствие было нехорошим. Возможно, кто-то из гостей сегодняшней вечеринки, но зачем гостю прятаться? Возможно, вор, проникший сюда под видом сопровождающего кого-то из гостей. Недавно в этом пентхаусе уже случалась кража, поэтому охрана была усилена. Охранник не стал уходить и начал тщательно осматривать музыкальную комнату. Вскоре под толстой занавеской у окна он кое-что заметил. Пару мужских ног в ботинках. Вот он! Охранник тихонько приблизился и резко отдёрнул штору.

— Попался!

И тут же вздрогнул.

— А-а-а!

Женщина, сидевшая верхом на мужчине у подоконника, пронзительно завизжала. Одежда обоих была в таком же беспорядке, как и размазанная вокруг губ ярко-красная помада. Нарушителями оказались гости, устроившие тайное свидание.

— Хык! П-простите, что помешал!

Получив ледяной взгляд от мужчины, только что покрывавшего поцелуями белоснежную шею своей спутницы, охранник поспешно извинился и тут же ретировался.

Хлоп!

Едва дверь закрылась, Джемма облегчённо выдохнула, сдерживая дыхание до последнего момента. Рэйвен только сейчас осознал, что всё ещё прижимает её к себе, и поспешно убрал губы от чужой шеи.

— Фух, кажется, пронесло, — Джемма, глядя ему прямо в глаза, лукаво улыбнулась. Это выглядело ужасно бесстыдно. — Вы ведь понимаете, что нужно поблагодарить мою сообразительность?

— А чья это была ошибка с самого начала?

Наглая женщина. Он сжал чужие щёки ладонями, и её губы забавно вытянулись, как у рыбки.

— То, што сирешка упала именно туда… (То, что серёжка упала именно туда…)

Но стоило ему заметить ярко-красную помаду, размазанную вокруг её губ, как по его шее тут же разлился жар. Рэйвен отдёрнул руки от чужого лица, словно обжёгшись.

— …Это не моя вина.

Она явно сейчас снова говорила что-то наглое, но он уже не слышал. Ведь ему пришла в голову мысль, что её помада, должно быть, размазалась и на его собственных губах.

— Подождите.

Он потянулся было стереть помаду тыльной стороной ладони, но Джемма остановила его.

— Так только ещё сильнее размажете.

Она достала из его пиджака платок и принялась тщательно вытирать ему губы и уголки рта. Почему-то это зрелище раздражало Рэйвена.

— Говорите так, будто часто попадали в такие ситуации.

— Попадала, — легко ответила она.

В груди неприятно ёкнуло.

— Вы вообще знаете, как надоедает этот макияж? Чуть заденешь случайно — и всё размазалось, а потом приходится долго поправлять…

— А…

О чём только подумал? Он неловко потёр шею, которая снова начала гореть. Джемма застегнула его рубашку, поправила галстук, который сама же недавно ослабила, и только потом вернула ему очки, которые тоже сама недавно сняла. Закончив приводить его в порядок, Джемма вытащила из сумочки зеркальце, посмотрела на свои губы и удивлённо пробормотала:

— …А помада-то куда вся делась?

Рэйвен знал ответ, но сделал вид, что не слышал.

— А, если вдруг волнуетесь, то сообщаю: даже если её проглотить, вреда здоровью не будет.

— Я не волнуюсь об этом.

Не могла бы она тоже притвориться, что не знает ответа? Или только ему так неловко? Он молча наблюдал, как Джемма достала помаду и принялась красить губы, всё ещё сидя у него на коленях, будто это было совершенно естественно. Вряд ли она специально так себя ведёт, чтобы соблазнить его. К тому же сегодня первым начал поцелуй вовсе не она.

«Мы ведь заранее договорились, что в случае необходимости по работе можем целоваться без дополнительного согласия».

И всё же Рэйвен зачем-то начал оправдываться перед самим собой, одновременно поправляя сползшую с её плеч шаль. Затем он принялся стирать едва заметный след своей помады на её шее, и Джемма вздрогнула.

— А…

А на это прикосновение давала ли она согласие? Стоит ли извиниться? Но неловкость длилась недолго. Джемма спокойно продолжила красить губы, нарушив молчание:

— Хорошо, что это был всего лишь охранник.

— Будь на его месте Феллер, нас бы выгнали за непристойное поведение в чужом доме, — поддержал разговор Рэйвен как ни в чём не бывало.

— И, конечно, вы бы сразу нажаловались начальнику, что это я виновата?

— Я бы просто сообщил факты.

— То есть вы предпочли бы соблюсти правила и потерять мою дружбу?

Дружбу?

— Хотя…

— Какие бесстыжие слова вы вновь собираетесь произнести?

Джемма, лишь слегка приподняв глаза с длинными изогнутыми ресницами, снова улыбнулась, и её губы уже выглядели так, будто ничего и не было.

— Разве не было весело и волнующе?

Весело и волнующе было, да. Сердце до сих пор бешено колотится.

— Вам ведь нравятся острые ощущения.

И это тоже было правдой.

— Было же интересно? Или я не… А?

Она как раз надевала злополучную серёжку, когда её глаза вдруг округлились от удивления.

— Показатели резко подскочили. Значит, где-то здесь?

Джемма наконец слезла с его колен и направилась к двери, а Рэйвен, глядя ей вслед, всё повторял про себя: «Было просто волнующе. Мне просто нравятся острые ощущения. Именно поэтому моё сердце так бешено колотится, и ни по какой другой причине».

— Хм-м… Теперь снова падает. Что за ерунда такая?