Глава 88

Эрнест, похоже, был сбит с толку так же, как и я.

— Я не пытался это скрыть. Я думал, вы знаете. — Он допросил Рэйвена, который отдавал приказы дворецкому по наведению порядка. — Почему вы не рассказали?

— Был занят.

Нет, как бы занят он ни был. Разве у него не нашлось времени сказать мне, что семья Хант также играет ведущую роль в создании рабочих мест для бывших заключенных, чтобы помочь им вернуться в общество и интегрироваться?

«Этот мужчина, я зря волновалась, что сотрудники, гордящиеся семьей, которые борются с преступностью, разочаруются, узнав правду обо мне».

Дорис объяснила мне, все еще ошеломленной:

— Семья Хант борется с преступностью, а не с преступниками.

Кредо семьи заключается в том, что чем больше сталкиваешься со злом, тем больше нужно сохранять веру в возможность добра в людях. Борьба с преступностью без веры в человека — не более чем охота на зверей.

— Конечно, за исключением преступников, у которых нет уважительных причин и которые не раскаиваются.

Теперь я понимаю, почему Дорис так спокойно наняла меня.

— Юная госпожа…

Пока я размышляла об этом в оцепенении, сотрудники, похоже, неправильно истолковали мое состояние. Начиная с горничных, теперь даже дворецкий спрашивал с обеспокоенным видом:

— Вы разочарованы в нас?

— Нет, ха-ха…

Наоборот, это я переживала из-за этого. Я выдавила невнятную улыбку, из-за которой видимо, показалось, что я говорю из вежливости.

— Я ничуть не разочарована.

Сотрудники, похоже, не верили моим словам. Все они, держа в руках грозное огнестрельное оружие, моргали глазками и выглядели поникшими, словно промокшие под дождем щенки.

«Нет, я не в том положении, чтобы разочаровываться».

В муках совести я не выдержала и выпалила:

— На самом деле, у меня тоже есть прошлое.

В этот момент у всех присутствующих расширились глаза. В них, казалось, отразилось множество невысказанных вопросов.

«О, постой. Что я наделала?»

Просто не буду говорить, какое у меня прошлое. Я собиралась ограничиться тем, что уже известно Рэйвену и Дорис, но…

— Здесь все хранят секреты, так что давайте расскажем друг другу все начистоту.

Дорис сделала чрезмерно смелое предложение.

— Что? Нет, тогда…

«А как же расследование?!» — в наших с Рэйвеном глазах застыл один вопрос.

— Тебя уже раскрыли, и ничего страшного не произошло.

Дорис указала глазами на Эрнеста. Сотрудники перевели взгляд на него, и он вздрогнул.

«Кстати, Эрнест не рассказал своим коллегам. Он строго хранит молчание?»

Когда я начала думать, что слугам можно доверять, Дорис нанесла решающий удар.

— Тогда вам будет легче, не придется притворяться дома.

При слове «притворяться» все сотрудники, кроме Эрнеста, пришли в замешательство, а мы с Рэйвеном обменялись взглядами и кивнули.

— Тогда позвольте представить. — Получив наше разрешение, Дорис снова представила меня всем. — Это Джемма Стил, известная воровка драгоценностей по прозвищу Вороватая Ворона.

— Что-о-о?

— Я тоже этого не знал!

Возглас Эрнеста тут же потонул в более шокирующей правде.

— И их брак фиктивный, заключенный для тайного расследования.

— Что-о-о-о-о?

— А, это я знал. Как одиноко и мучительно было хранить эту трагическую тайну в одиночестве.

— Если хотите кого-то винить, вините Рэйвена, который променял свой брак на работу.

Как только Дорис раскрыла правду, на Рэйвена действительно обрушился шквал укоризненных взглядов.

— Господин Рэйвен, как вы могли так с нами поступить?!

— …

Рэйвен в мгновение ока превратился из уважаемого господина в жестокого предателя.

— Фальшивый брак…

— Теперь мне есть с кем разделить эту боль. Но я совсем не рад!

Эрнест обнял ошеломленного дворецкого, и они принялись утешать друг друга.

— Я вязала свитер для маленького господина или госпожи…

Старшая горничная, обнимая снайперскую винтовку, как ребенка, рухнула на пол и зарыдала. Так пентхаус семьи Хант мгновенно превратился в дом скорби.

«Поскольку здесь лежит мертвый человек, это действительно дом скорби…»

Но в доме скорби оплакивали не покойника, а пару, которая никогда и не существовала.

* * *

В ту ночь Рэйвен так и не смог сомкнуть глаз. Как он мог уснуть, когда его дом подвергся нападению убийц?

«И, что еще хуже, они посягнули на самое дорогое, что у него было — на его бабушку».

Я с опозданием осознала, что семья Моллеоне намеренно нацелилась на Дорис в отместку за проводимое им расследование… «Рэйвен Хант, мы знаем, кто ты», — прозвучала прямая угроза. К тому же, тот факт, что картель Кобра использовал взрывчатку, чтобы прорваться через бронированную дверь пентхауса, указывал на то, что кто-то заранее сообщил им о ее наличии.

«Очевидно, сюда приложила руку семья Чейз».

Через два дня после того, как Рэйвен, обуреваемый яростью, практически поселился в полицейском участке, одержимый мыслью о том, чтобы надеть наручники на главаря семьи Моллеоне и Чейзов…

— Мисс Стил, вас ждет встреча с представителями бюро расследований.

Мне позвонил Клайв Чейз и предложил встретиться.

— Как вы поживали все это время?

Клайв приветливо улыбнулся и первым делом поинтересовался моим самочувствием. Как я поживала? Это можно истолковать двумя способами.

1. Отчет о событиях, произошедших в семье Хант за последнее время.

2. Вы все это время плели интриги за нашей спиной, не так ли?

Я тщательно скрывала свою личность, работая под прикрытием, поэтому прямых доказательств моей причастности быть не должно. Тем не менее, этот человек знает о моей способности к трансформации, поэтому я не могу чувствовать себя в полной безопасности.

— Вы и сами прекрасно знаете, но все равно спрашиваете?

Поэтому я тоже решила проверить его.

— Ах, я тоже слышал о нападении картеля Кобра.

Он еще не догадывается, что я двойной агент. Убедившись, что моя проверка прошла успешно, я продолжила:

— Кстати, вы знали, что входная дверь в пентхаусе бронированная?

— А… Об этом… — Клайв немного поколебался, прежде чем ответить. — Все родственники знают.

Посмотрите, как он выкручивается. Признает, что знал, потому что понимает, что ложь о незнании более опасна. И при этом старается размыть подозрения, заявляя, что все члены семьи поставлены в известность.

— Мне такое и во сне не привиделось бы. Почему вы заранее не предупредили меня о том, что этот дом настолько опасен, что в нем даже установлена пуленепробиваемая дверь?

— Что ж… Разве не так живут все семьи, борющиеся с преступностью в этом городе?

— В любом случае, я не хочу умирать. Мне нужно как можно скорее закончить расследование и уйти. Я так волнуюсь, что даже уснуть не могу…

В этот раз я вложила набранные очки навыков в актерское мастерство. Моя игра, изображающая беспокойство и растерянность, должна выглядеть правдоподобней.

— Но, кроме бронированной двери, никаких повреждений нет, верно? Можете не волноваться.

— О, точно. Я тоже была удивлена, знаете ли? Агент Чейз, вы знали, что все сотрудники в этом доме — отличные стрелки?

— Этого я не знал.

Конечно, если бы знал, послал бы наемников в дом? Он бы атаковал снаружи.

— Вот и все последние новости, как продвигается ваша миссия?

Хочет узнать, удалось ли мне соблазнить Рэйвена и выведать его прошлое?

— Эм… Инспектор Хант случайно ничего вам не говорил?

— Инспектор в последнее время очень занят. Поэтому мне не удалось с ним встретиться.

— На самом деле…

Я солгала, что пыталась соблазнить Ханта, но каждый раз терпела неудачу и в итоге вызвала подозрения.

— Подозрения?

— Он не подозревает, что я пытаюсь выведать его прошлое. Он ошибочно думает, что я охочусь за деньгами.

— Хм-м… Это хорошо, но так не пойдет…

Выглядит отчаянным. Конечно, прошлое Рэйвена, окутанное тайной, кажется ему последним спасательным кругом, чтобы выпутаться из сужающейся сети расследования.

— Тогда забудьте о соблазнении и используйте это.

Клайв достал из кармана маленький флакон с жидкостью и протянул его мне.

— Что это? — спросила я, делая вид, что не знаю, что это за прозрачная жидкость под синей крышкой.

— Сыворотка правды.

— Боже мой, неужели такое и вправду существует. Впервые вижу.

Впервые вижу, ага. Я видела ее на фармацевтической фабрике. Тогда я не знала, для чего она, но теперь все встало на свои места. Я взяла знакомый флакон и с торжествующей улыбкой посмотрела на Клайва.

— Думаю, на этом все кончится.

Я говорю о тебе, о тебе.