— ...Серьезно? Лучше, чем Апкучжон-дон?

— В Апкучжон-доне, конечно, есть племя «Я-тха» [1], но эти ребята обычно ходят кучками по двое или трое. Если хочешь чистого секса на одну ночь, Итхэвон намного лучше.

[1] Племя «Я-тха» (야타족): сленговое название золотой молодежи 90-х в Корее (преимущественно в богатом районе Апкучжон). Название происходит от фразы «Эй, садись!» (Я, тха!), с которой парни на дорогих машинах обращались к девушкам на улице, предлагая прокатиться.

Чжи Ын, обладавшая на редкость хорошим голосом и брюшным дыханием, говорила так громко, что Ми Ран стиснула зубы и вытаращила на неё глаза.

— Ма Чжи Ын! Ты бы ещё объявление дала, а?

Чжи Ын огляделась по сторонам и тут же захлопнула рот.

— В общем. Ты же сама сказала, что хочешь порепетировать перед съемками. Раз так, разве не лучше выбрать иностранца, которого ты больше никогда не увидишь? Ночные клубы Каннама не подходят. Там сплошные завсегдатаи [2], все друг друга знают через одно рукопожатие. Пойдут странные слухи — проблем не оберёшься.

[2] Завсегдатаи (в оригинале чуксуни и чукдори): сленговые термины для девушек и парней, которые буквально «живут» в ночных клубах. Чуксуни происходит от слова «побег бамбука» (быстро растущий и стоящий на месте), подразумевая девушку, которая стоит у стены в клубе в ожидании приглашения или просто постоянно там находится.

— Думаешь? Но как можно заниматься... этим с человеком, с которым даже поговорить нельзя?

Чжи Ын фыркнула.

— Ми Ран, ну какая же ты всё-таки деревенщина. Секс — это универсальный язык. Если взгляды встретились и сердца забились — просто делаешь это, слова особо не нужны. Ты что, в школе не смотрела эротические видео, которые ходили по рукам? Там были диалоги? Только стоны: «Ах, ух!»

— Ах, серьезно, Ма Чжи Ын! Говори тише.

— Эй, ну что такого, если взрослые люди немного поговорят о «с-е-к-с-е»? В этой стране слово «секс» почему-то большее табу, чем марксизм в восьмидесятых. Бесит неимоверно. А, ладно. Если решишься на одну ночь, обязательно возьми презервативы. Или, если что, попроси в аптеке таблетки для отсрочки менструации. Говорят, пока их пьешь, не забеременеешь.

— Ого. А можно забеременеть всего от одного раза?

На этот наивный вопрос Ми Ран Чжи Ын скорчила гримасу и покачала головой.

— Ох. Вот в чём проблема корейского образования. То, чему меня учили в Америке ещё в начальной школе, в Корее не объясняют, даже когда тебе двадцать четыре, вот ты и несёшь такую чушь. Беременность — это как русская рулетка. Кто-то делает это днями и ночами напролёт — и ничего, а кому-то достаточно одного раза.

Чжи Ын жила в Америке с пятого класса начальной школы по первый класс средней, а затем вернулась в Корею, поэтому довольно хорошо говорила по-английски и обладала свободными взглядами.

— Правда? В Америке такому учат в начальной школе? А нам на уроках полового воспитания в старших классах только показывали страшные видео о том, что происходит при аборте. И ни слова не говорили о том, что нужно в таких ситуациях!

— Я знаю это видео. Это просто промывка мозгов, чтобы собрать маленьких девочек и внушить им: даже не думайте о сексе до свадьбы. А то, что действительно нужно знать, скрывают, заставляя нас учиться на собственных ошибках, набивая шишки.

— Но нас хотя бы не учили «чистоте» в открытую. Говорят, во времена старшей сестры уроки полового воспитания были уроками сохранения девственности.

— Ужас. Этот дикий семидесятый год. Ми Ран, сейчас на дворе, слава богу, тысяча девятьсот девяносто пятый. В том, что нет смысла придавать значение первому опыту или первому мужчине, я, пожалуй, впервые соглашусь с Ян Хён А.

Ми Ран в шутку показала Чжи Ын большой палец.

— О-о, Ма Чжи Ын. Сразу видно человека, пожившего в Соединённых Штатах, какая открытость.

— А вот ты, хоть и молодая, на удивление консервативна. Лишаю тебя звания «Поколения X»!

Чжи Ын захихикала, выпуская сигаретный дым. Быть названной консервативной означало быть похожей на занудное старшее поколение. И для их поколения, жаждущего жить иначе, это было величайшим оскорблением. Как и ожидалось, Ми Ран вспылила.

— С чего это я консервативная?! Я тоже открытая!

— А, да? Тогда едем на Итхэвон?

— Едем! Поехали! С чего бы мне не поехать?

На провокацию Чжи Ын Ми Ран ответила громким, уверенным согласием. Две подруги, пившие кофе в маленьком кафе за магазином «Tower Records» у станции Каннам, тут же поймали такси на проспекте Каннам и перемахнули через мост Ханнам, чтобы решимость Ми Ран не успела пошатнуться.

Итхэвон оказался экзотическим калейдоскопом. Ми Ран, которая никогда не выезжала за границу, а иностранцев видела от силы раз или два в год, почувствовала себя так, словно попала в зарубежное путешествие.

Улица бурлила: на фоне бесчисленных вывесок на английском языке смешались не только американские солдаты в форме, но и иностранные туристы, молодёжь, пришедшая поглазеть, и зазывалы, торгующие поддельными часами и сумками известных брендов.

Как только они заняли места в вестерн-баре «Кактус», куда её привела Чжи Ын, утверждая, что здесь «лучшая вода» [3], за соседний столик сели двое молодых и красивых иностранцев. Один был в военной форме, другой — в гражданском.

[3] «Хорошая вода» (물이 좋다): корейский сленг, означающий место (обычно клуб или бар), где собирается много красивых, стильных и привлекательных людей.

— Ми Ран. Вот это удача. Даже никуда идти не надо. Выбирай прямо здесь.

Чжи Ын кивком указала на соседний столик, и Ми Ран, прикрыв лицо меню, украдкой взглянула на двух мужчин. Оба были настолько красивы, что могли бы сниматься в кино. Мужчина, сидевший ближе к Ми Ран, был голубоглазым блондином и производил впечатление весёлого и дружелюбного человека, в то время как шатен, сидевший по диагонали, излучал совершенно противоположную ауру.

Казалось, даже горячий воздух, наполненный шумным и беспорядочным гулом, обходил этого мужчину стороной — только вокруг него ощущалась прохлада. Его острый, интеллектуальный взгляд спокойно был устремлён на собеседника, ни на секунду не отвлекаясь на суету вокруг.

Хотя она не понимала, о чем они говорят, английская речь шатена казалась на удивление сухой и лаконичной. Видимо, потому, что во время разговора он почти не использовал жесты. Выражение его лица тоже менялось крайне редко, лишь однажды на холодных губах мелькнула едва заметная циничная усмешка.

Ми Ран, наблюдавшая за ним, вздрогнула и отвернулась. Она не могла понять, почему сердце вдруг загрохотало, словно тележка, наскочившая на камень.

Мало того, что она впервые видела иностранца так близко, так еще и мужчину с такой уникальной атмосферой она встречала первый раз в жизни. Иностранцы и так казались ей пришельцами из другого измерения, но от этого мужчины исходила дистанция, превышающая даже это.

«Значит, это должен быть он».

Уверенность в том, что она видит его первый и последний раз, создавала эмоциональную дистанцию, которая, казалось, могла снизить бремя обнажения и физического контакта. Было бы здорово, если бы она могла играть с партнёром по фильму, сохраняя такую же отстранённость.

Ми Ран умела трезво оценивать себя. Выдающимся актёрским мастерством она не обладала и, честно говоря, сомневалась, что в такой ситуации сможет погрузиться в роль и выдать гениальную игру.

Её целью было просто не опозориться перед партнёром, режиссёром и персоналом, не сжаться от стыда и не разрыдаться, сорвав съёмки. И закончить всё как можно быстрее. Этого было бы достаточно.

Однако мужчина, сидевший с прямой спиной и даже не смотревший по сторонам, казалось, не имел ни единой щели, в которую можно было бы протиснуться. И тут, словно чудо, представился шанс.

Блондин ушёл раньше, а шатен, собрав вещи, которые стояли на полу, и встав, вдруг начал оглядываться, словно что-то потерял. Затем он подозвал проходящего мимо официанта и со спокойным лицом объяснил ситуацию.

Растерянный официант начал суетиться, осматривая пол, а затем подошёл к ним и спросил, не видели ли они чёрную сумку с паспортом и кошельком. Когда Ми Ран и Чжи Ын покачали головами, сотрудник пошёл с тем же вопросом к соседним столикам.

Ми Ран про себя восхитилась. Мужчина снова сел с отточенной грацией, и его лицо, наблюдавшее за происходящим словно со стороны, оставалось пугающе невозмутимым.

— Ми Ран! Это шанс. Он потерял кошелёк, подойди к нему и предложи оплатить пиво!

Чжи Ын кивнула в сторону мужчины. Ми Ран тоже понимала: сейчас или никогда. Найти мужчину лучше этого она уже не надеялась.

Собрав всё своё безрассудное мужество, она без всякого плана встала перед его столиком.

— Hello? My name is Mi Ran Kang. Can I help you?

Но он даже толком не взглянул на неё, бросив в ответ лишь: «No, thank you». Это прозвучало так холодно и высокомерно. Ми Ран почувствовала себя так, словно получила пощёчину.

Она, конечно, не ожидала, что выступит как Чёрный Плащ и героически его спасёт, но и того, что её отошьют, даже не взглянув в глаза, она не предполагала. Ей казалось, что люди вокруг косятся на неё и посмеиваются, и лицо залилось краской.

Но теперь Ми Ран было уже всё равно: пан или пропал. Если она спросит ещё раз и её снова отошьют, она просто развернётся и уйдёт отсюда навсегда.

Может, это и назойливость, но иностранец, потерявший одновременно и паспорт, и кошелёк, определённо нуждался в помощи. Если он такой дурак, что дважды откажется от помощи добровольца, — что ж, тогда она сама умывает руки.

Решив идти до конца, Ми Ран импульсивно дёрнула его за рукав. Наконец мужчина повернул голову в её сторону. И впервые их взгляды встретились.

Глаза удивительного цвета уставились на неё с ледяным холодом. Золотистую радужку, окружавшую зрачок лучами, окаймлял чёткий зелёный ободок.

Переходи на наш сайт, там больше глав! boosty.to/fableweaver