— Ух, прости, прости! Суббота, после обеда — все ломятся в Апгучжон, вот и пробка на Тонходэгё жуткая. После обрушения Сонсудэгё все сюда ломанулись, вот и хуже стало. На Родео-стрит с парковкой полный кошмар, так что я оставила машину дома и взяла такси. Я сейчас перед «Макдоналдсом», так что подожди ровно десять… Нет, даже пять минут! Расправлю крылья и долечу, ага?

Джиын, задыхаясь, быстро тараторила оправдания, пытаясь задобрить разозленную Миран.

— Ао, Ма Джиын! Ты вечно опаздываешь, вечно!

— Всё, моя вина, каюсь. В знак извинения с меня сегодня ужин и до ночного клуба — полный курс!

— О, вот он, типичный «оранж». Попытка решить всё деньгами — просто загнившее мышление.

— Да брось ты уже! Что, 1992-й на дворе? Опять про «оранж» завела.

Тот самый день на посвящении первокурсников факультета театра и кино в Тэсонни. Вместе они пили макколи из большого таза, похлопывали друг друга по спине, когда выворачивало, — так Миран и Джиын стали неразлучными подругами.

Джиын поступала в университет три года, так что была на два года старше Миран. Она выросла в престижном районе Каннам и с первого курса гоняла по кампусу на своей машине, из-за чего имя её почти никто не помнил — только прозвище «оранж». А «Миран С» появилось, когда пьяная Джиын играла в «Ай эм граунд» и, увидев на столе газировку «Оран Си», вдруг переделала её название в «Миран С». Так за подругой и закрепилось это прозвище.

Университет они закончили полгода назад, но по-прежнему находили время, чтобы вместе шататься по городу.

— Ма Джиын, готовься! Сегодня я закажу самое дорогое! Что-нибудь вроде… робатаяки!

— Окей. Может, в Чонгун? Или в Харанг?

Обычно они ели что-то попроще, вроде даккальби или острого кальмара, но на этот раз Миран ляпнула первое, что пришло в голову — просто сгоряча. А Джиын, словно ничего особенного, тут же подхватила, чем даже поставила подругу в тупик.

— Забей. Главное, просто доберись сюда быстро. Разбегайся и лети!

— Окей, окей. Понеслааась… Ой! Телефон от—

Пи-и-и! — раздалось пронзительное предупреждение, и звонок из телефонной будки внезапно оборвался.

Миран опустила трубку и пробормотала:

— Вот ведь… Что бы мы без пейджеров делали.

Прошло-то всего несколько лет, но уже казалось, что оставлять записки на доске объявлений в случае опоздания — дремучее прошлое.

«Раньше подождать кого-то полчаса было в порядке вещей».

С появлением пейджеров жизнь будто ускорилась. Даже по сравнению с прошлым годом разница была огромной. Терпение исчезло, а нетерпеливость росла. Старшая сестра говорила, что мир так быстро меняется, что по утрам даже страшно вставать с постели, — и теперь Миран её понимала.

Горло саднило. Сделав глоток кофе, она огляделась.

В кафе стоял такой густой дым, будто здесь нору устроили курящие еноты. Девушки её возраста заполнили весь зал, болтая без передышки и выпуская облака дыма.

В старших классах Миран тоже училась курить, водясь с хулиганками. Но как-то раз её застукали за углом школы, и старшая сестра, причитая, что плохо воспитала её, горько разрыдалась. С того дня Миран больше не прикасалась к сигаретам. Не настолько они были хороши, чтобы доводить сестру до слёз.

— Фух…

Она тяжело вздохнула. В последнее время она часто так делала. В такие моменты даже курить хотелось — просто чтобы найти предлог для ещё одного глубокого вздоха.

«Вот до чего дошло — я даже к гадалке пришла».

Как так вышло, что она проваливает одно прослушивание за другим?

Казалось, выпускной был только вчера, а ведь прошло уже полгода. За это время она не смогла получить даже крохотную роль, не говоря уже о второстепенной.

Иногда попадались заказы на съёмки для бьюти-журналов или рекламных буклетов в газетах. Подработка в кофейне маленького отеля приносила хоть какие-то деньги.

Но в актёрской карьере — полный провал. На большинстве кастингов её даже не удосуживались объяснить, почему отказали.

Когда она пыталась узнать причины, то слышала что-то вроде: «Слишком выделяется среди остальных» или «Красивая, но слишком экзотическая внешность, которая вызывает у зрителей отторжение».

Пробиваться в актёрский мир через университетские театры? Это был верный путь к голодной смерти, а значит, вариант ещё хуже.

— Может, подкопить денег и сделать пластическую операцию? Убрать складку на веке, нос подправить…

Она вспомнила, что отец Джиын — один из лучших пластических хирургов Каннама.

«К нему даже звёзды и иностранцы приезжают. А я — лучшая подруга его единственной дочери… Может, сделает скидку?»

С раннего детства из-за чётких черт лица и светло-карих глаз её дразнили «полукровкой». Она и сама понимала, почему проваливала кастинги.

В школе каждый раз, когда начинался новый семестр, учителя подозревали, что её естественные волнистые каштановые волосы — результат химической завивки или окрашивания. И каждый раз старшую сестру вызывали в школу, чтобы она давала объяснения.

Но это было так обидно.

Родители умерли. Её и трёх сестёр никто не подбирал на улице — они были чистокровными корейками.

Хотя в подростковом возрасте Миран и сомневалась, что родная.

Но потом отбросила эти мысли. Всё-таки было в ней что-то общее с сёстрами. Да и если уж брать ребёнка в семью, то, скорее, взяли бы мальчика, а не четвёртую дочку.

— Может, мне лучше было на «Мисс Корея» податься?

Она провела пальцами по своим волосам, как делают участницы конкурсов красоты, и приподняла их, придавая объём.

Парикмахер постоянно советовал ей идти по лёгкому пути, участвовать в конкурсах красоты, а не мучиться на актёрском поприще.

Но даже в этом случае всё упиралось в деньги. Подготовка, даже самая дешёвая, стоила миллионы в вона. Если бы она была уверена в победе, то, возможно, взяла бы в долг. Но рисковать такой суммой на один лишь шанс? Нет уж.

Дзынь!

Звон колокольчика на входе выдернул её из мыслей.

Джиын стояла у дверей и оглядывала кафе. Она была в коротком топе, открывавшем живот, в цветастой мини-юбке и в грубых высоких ботинках.

Заметив Миран, Джиын метнулась к столику и плюхнулась напротив, тяжело дыша.

— Долго ждала? Прости!

— …Эй, у тебя всё нормально? Почему губы такие?

— А? Всё нормально.

— Не говори, что это… помада?

Когда подошёл официант, Джиын заказала вишнёвую колу, достала из сумки зеркальце и приоткрыла губы, будто рыбка. Она подвела контур далеко за границы естественной линии и накрасила губы странным серебристо-голубым оттенком.

— И кто это рекламировал? «Женщина, как кислород»?

— «Мистик Пёрпл» — это прошлый год, отстала ты.

— Тогда что? «Лягушачья губка»?

— «Айс Айс Смокинг»! Крутой цвет, да?

— …Ты синяя. Жуть.