— Что происходит, Рокси? Разве ты не говорила, что сегодня хочешь спать одна?

— Это, это... Хеук, брат... Мое тело такое странное. Мне кажется... оно болит...

— Расскажи мне, как болит твое тело.

— ...Тело, мое тело такое горячее...

— Горячее?

Когда Рокси подошла к роялю, Эдвард усадил ее к себе на колени. Мужчина и женщина шатко сидели на узкой, прямоугольной банкетке. Оказавшись в его крепких объятиях, Рокси с силой сжала ягодицы, боясь, что штанины брюк брата измажутся ее жидкостью. Затем она всхлипнула и продолжила:

— Мое тело такое горячее... Хеук, я пыталась позвать служанку, но никто не пришел. Поэтому...

— Это вполне естественно. Я же перерезал шнур.

— Ха-а, почему шнур...? — спросила Рокси с широко открытыми глазами, но Эдвард только улыбнулся и ничего не ответил.

Однако она уже была не в состоянии понять смысл слов Эдварда: как только Рокси вдохнула запах своего брата, ее тело охватил такой жар, что она уже не могла себя контролировать.

— Нам нужно знать, что происходит с твоим телом, поэтому мне придется провести физический осмотр.

— Физический... осмотр?

— Для физического осмотра тебе придется раздеться, так?

— Хеут, подожди, подожди минутку. Брат...!

— Хорошая девочка, Рокси, — мягким голосом успокоил Эдвард дрожащую девушку.

От этого дружелюбного голоса, Рокси захотелось расплакаться. Лицо Эдварда было абсолютно спокойным и находило свое отражение в ее увлажнившемся взгляде. Слишком ясные глаза казались похожими на утреннюю росу. Она была такой чистой и непорочной, что у него возникло желание помучить ее подольше.

Рука Эдварда медленно пробежала по ее впалой ключице. Вслед за этим изо рта Рокси вырвался стон.

— Ха-анг!

— Что за непристойные звуки ты издаешь, Рокси?

— Ха-а, прости... прости... ха!

Повсюду, где касалась рука Эдварда, жаром расцветали огненные цветы удовольствия. Из уст Рокси вырвался стон. Как бы сильно она ни старалась сжать свое влагалище, капающая жидкость начала пропитывать его брюки.

— Ты сказала, что можешь спать одна, но ты неисправимая лгунья.

— ...Хеук. Брат...

— Моя младшая сестренка очень хорошо умеет лгать.

Когда она пришла в себя, ночное платье-слип, которое был на ней, оказалось уже наполовину снято, а сама она была полуобнажена. Впервые Рокси показала себя противоположному полу в таком виде. Прежде чем она успела устыдиться, Эдвард грубо обхватил грудь Рокси, и та всколыхнулась вверх-вниз.

— Ах, брат...!

— Все в порядке. Расслабь свое тело. Иначе тебе будет больно.

Большая рука, скользнувшая по ее бедру, полностью стянула с Рокси платье-слип, свисавшее до этого лишь наполовину. Обнаженное тело казалось полупрозрачным и будто освещало собой полутьму вокруг. Рокси была поистине притягательной красавицей. От пристального взгляда на обнаженное тело сестры на лбу Эдварда пролегла морщинка.

— О Боже, Рокси.

— Ха-а-а-анг!

— Ты пришла в комнату своего брата, даже не надев нижнего белья.

— Это, это...!

— Почему там так мокро?

— Хык, я, я не знаю. Брат.

— Значит ли это, что ты теперь женщина? Для того, чтобы вожделеть своего брата.

— Это, это не так... Хеук!

Прежде чем Рокси успела ответить, губы Эдварда накрыли ее рот. Длинный, влажный язык быстро пробежал по зубам Рокси. Они кусали друг друга за губы и крепче прижимались переплетенными языками. По уголкам их ртов пролегла дорожка смешавшейся слюны. Когда же губы на мгновение разнялись, Рокси посмотрела на лицо Эдварда: зрачки ее глаз неистово дрожали. Взгляд, привыкший к темноте, ясно различил красивое мужское лицо, словно нарисованное карандашом.

— Брат... Я младшая сестра моего старшего брата... Почему ты так поступаешь... Ха-а.

— Вполне естественно, что старший брат любит свою младшую сестру.

С этими словами Эдвард снова прильнул к губам Рокси. У нее закружилась голова. Сначала она была неподвижна, словно каменное изваяние, но в то же мгновение вздрогнула и начала отвечать. Ее тонкие пальцы, потерянно блуждавшие в воздухе, коснулись клавиш пианино. Комнату наполнил ясный звук.

— Нота, которую ты только что сыграла, целуя своего брата, — «ре». Какую ноту собираешься сыграть на этот раз?

Губы Эдварда приникли к ее груди, затем перешли к шее и ключице. Места, к которым он прикасался, становились горячими, словно их ласкали языки пламени. Будто желая оставить свой след по всему телу сестры, он посасывал ее нежную кожу, подобно вампиру. Эдвард провел ногтем по ее впалым соскам и потянул их, затем высунул язык и лизнул.

— Ах! Ха, ха!

— Когда я целую твою грудь, ты попадаешь в точку «G».

Эдвард взял в рот припухший торчащий сосок и медленно перекатывал его языком, как будто ел конфету. По мере того, как он продолжал ласкать ее, сознание Рокси становилось все более и более туманным. В ответ на ее стон Эдвард высунул язык и неторопливо облизал податливый и набухший сосок. Очень скоро брюки Эдварда намокли, и он приподнял уголки губ, словно знал, что так и будет.