В темноте раздавались размеренные шаги. Гарет, сидевший на скамье в саду и смотревший на пруд, повернул голову в сторону коридора.

По длинной аркаде [1], ведущей к саду, шагал Баркас. На нём был безупречно выглаженный мундир рыцарей императорской гвардии. В его движениях было нечто, напоминающее змею, медленно плывущую в глубинах мрачных вод.

Иногда Гарет задавался вопросом — почему?

Бледно-русые волосы цвета выцветшего льна, голубые глаза с серебристым отливом, светлая кожа, подобная мрамору…

Почему этот человек, чей облик напоминал старый пергамент, сотканный лишь из тусклых оттенков, излучал столь зловещую ауру?

Каждый раз, встречаясь с ним, по спине невольно пробегал неприятный холодок.

— Ваше высочество, наследный принц.

Мужчина почтительно поклонился, прижав руку к груди. Гарет раздражённо отмахнулся:

— Брось эти бесполезные формальности.

Хоть он и состоял в императорской гвардии, вскоре этот человек должен был унаследовать титул герцога Сиекана и стать правителем Восточных Земель. Он не тот, с кем можно быть таким бесцеремонным. Но Гарет кивнул ему, словно он был каким-то незначительным слугой.

— Долго мне ещё на тебя снизу вверх смотреть? Садись.

Несмотря на откровенную грубость, выражение лица Баркаса осталось совершенно спокойным. Ни обиды, ни подобострастия — только полное равнодушие. Он опустился в мраморное кресло.

Наследный принц внимательно изучал его безупречные, но совершенно безжизненные черты. Внешне всё было как обычно, но нетрудно было понять, что он не в лучшем расположении духа.

Неужели что-то пошло не по плану? Прищурившись, принц задал вопрос, в котором слышалось давление:

— Как прошёл допрос? Неужели не удалось выяснить, кто за этим стоит?

— Я узнал всё, что можно было, — Баркас ответил ровным голосом, оттянув воротник плотно застёгнутого мундира. — Но я не думаю, что это тот ответ, который вы желаете услышать, ваше величество.

Гарет приподнял бровь.

— Расскажи подробнее.

— Яд в бокале принцессы поступил не из покоев императрицы.

— Тогда откуда?

— Придворный аптекарь прописал это лекарство служанке из внутренних покоев. Оно даже ядом не считается. В малых дозах совершенно безвредно, а в больших дозах вызывает рвоту и боли в животе. Поэтому его не считают опасным и не держат под строгим контролем.

— И ты хочешь сказать, что служанка вдруг потеряла рассудок и подсыпала это в бокал моей сестры?

Губы принца дёрнулись в ухмылке, будто он услышал нечто нелепое. Однако на его мощной шее проступили напряжённые жилы — верный признак ярости, доходящей до предела.

Но взгляд Баркаса, направленный на раскрасневшееся лицо принца, оставался предельно сухим.

— Яд подсыпала не служанка.

— Тогда кто? — Гарет повысил голос, теряя терпение. — Хватит тянуть! Если ни императрица, ни служанка не виноваты — кто посмел тронуть бокал моей сестры?!

— Это сделала вторая принцесса.

Принц, до этого пышущий яростью, замер, услышав этот бесстрастный ответ.

— Эта девка?..

Его лицо исказилось от ярости. Обычно, когда принц говорил об императрице, его гнев был подобен раскалённой лаве. Но стоило упомянуть её внебрачную дочь, которую та привела во дворец, как он напоминал человека, которому в рот сунули нечто самое мерзкое на свете. Из плотно сжатых челюстей послышался скрежет зубов.

— Эта сумасшедшая сука на такое вполне способна! Когда дело касается моей сестры, у этой твари от зависти глаза на лоб лезут…

Даже столь грубая, почти уличная брань не вызвала у Баркаса ни малейшей реакции. Гарет пристально вглядывался в его лицо, всё ещё не оставляя попыток свалить вину на императрицу.

— И всё же… Тебе не кажется, что тут не обошлось без Сеневьер? Эта тварь вполне могла подговорить свою дочь.

— Если бы это было так, они использовали бы настоящий яд, — холодно ответил Баркас. Его бледные глаза тускло блеснули в темноте. — Если бы за этим стояла императрица, она бы не оставила улик.

Гарету нечего было возразить, и он замолк. Ему не понравилось, что его перебили, но отвращение, с которым Баркас произнёс последнее, доставило ему мрачное удовлетворение.

Этот молодой человек, совершенно безразличный ко всему, оживлялся, когда речь заходила о Талии Роэм Гирте — пятне на репутации императорской семьи. Каждый раз он вновь убеждался, что этот человек... на их стороне.

— Конечно… Сеневьер никогда не совершила бы такой глупости, ставя под угрозу собственное положение, — несколько успокоившийся Гарет произнёс это оживлённым тоном. — Талия… она сама себе создала проблемы. Я всегда знал, что она когда-нибудь ошибётся.

На его лице появилась ухмылка — точь-в-точь как в те дни, когда он носился по академии, словно настоящий сорванец.

— Наверное, она потеряла голову из-за того, что ты достался моей сестре. Сколько эта безродная тварь, которая не знает своего места, важничала, помыкая наследником герцогского дома? Теперь она обнаружила, что тот самый рыцарь, к которому она относилась как к игрушке, скоро станет супругом «настоящей» принцессы. Неудивительно, что она вышла из себя.

Мужчина молчал. Баркас Раэдго Сиекан никогда не говорил больше необходимого. Его молчание не было неожиданностью.

Но иногда это безмолвие казалось Гарету невыносимым. Сейчас был один из таких моментов.

Принц уставился на Баркаса, требуя ответа.

— В любом случае, на этот раз этой девке не избежать наказания. При желании это можно трактовать как попытку отравления...

— Вряд ли всё пойдёт так, как вы хотите, — Баркас прервал наследного принца во второй раз.

Гарет свирепо свёл брови, но взгляд Баркаса, которым он смотрел на будущего императора, оставался невозмутимым.

— Во-первых, у нас есть лишь косвенные доказательства. Если она решит отрицать свою причастность, доказать её вину будет сложно.

— Но ведь есть показания служанки, которая...

— Думаете, показаний одной служанки хватит, чтобы судить старшую дочь Сеневьер?

Пока Гарет молчал, пытаясь найти достойный ответ, мужчина спокойно продолжил:

— Во-вторых, даже если будет доказана причастность второй принцессы, за использование средства, вызывающего боль в животе, вряд ли последует суровое наказание. Если она будет утверждать, что это была просто невинная шалость, её, скорее всего, просто временно изолируют.

— Невинная шалость? — Гарет, до этого хранивший молчание, внезапно взорвался. Он вскочил со своего места и схватил будущего герцога за воротник. — Ты знаешь, через что прошла женщина, которая станет твоей женой? Та, что никогда не показывала слабости, на приёме упала в обморок от тошноты. Ты видел, как Айла страдала, и всё равно называешь это шалостью?!

Вспоминая тот день, лицо Гарета покраснело. Он стиснул зубы, глухо зашипев:

— Да, я был настолько не в себе в тот момент, что не заметил этого, но когда Айла упала, я ясно увидел Талию, эту суку, смеющуюся издалека! Эта грязная тварь, которая не успокоится, даже если я оторву ей конечности, посмела... мою сестру!

— Ваше высочество.

Гарет вздрогнул и разжал пальцы. Баркас не повысил голос, но по спине принца пробежал холодный пот. Он отступил на шаг, наблюдая за реакцией мужчины.

Баркас лишь аккуратно поправил помятый воротник.

— Эта женщина не стоит того внимания, что вы ей уделяете, ваше высочество, — сказал он монотонным голосом, как если бы говорил о чём-то само собой разумеющемся. — Всё, на что она способна — это досаждать окружающим своими мерзкими мелкими выходками. Вы, будущий правитель империи, собираетесь тратить своё время на такие пустяки?

Он говорил, как взрослый, успокаивающий капризного ребёнка.

В другой ситуации Гарет взорвался бы от такой наглости, но сейчас он молчал, понимая, что сам перешёл границу.

Мужчина встал с места. Даже то, что он собирался уйти без разрешения будущего императора, выглядело естественным, как течение воды.

— Я отправил её высочеству травы, успокаивающие желудок. Кроме того, в дальнейшем я буду строго контролировать всё, что будет поступать на её стол, включая еду и напитки.

— Так ты хочешь, чтобы я просто закрыл на это глаза?

— Если ваше высочество решит разобраться в этом деле и наказать вторую принцессу, я не буду вас останавливать. Но и не буду участвовать в этом.

Гарет покраснел от его равнодушного ответа. Баркас, похоже, считал это дело просто глупой выходкой неразумной девчонки, не стоящей внимания.

Как он и сказал, если наследник престола и будущий герцог Востока станут раздувать этот ничтожный инцидент, это только навредит их репутации.

Однако Гарет почувствовал сильное недовольство по поводу его холодного отношения. И не только потому, что это касалось его сестры. Он подозрительно уставился на него.

— Ты что, защищаешь её?

Баркас, уже разворачивающийся к выходу, вдруг остановился и бросил холодный взгляд через плечо. Ветер с озера нежно коснулся его пепельно-золотистых волос, но лицо оставалось непроницаемым. Лишь в уголках губ мелькнула острая, как лезвие, улыбка — первое проявление эмоций на его бесстрастном, как маска, лице.

— Я — защищаю её?

Баркас слегка ухмыльнулся, как будто услышал забавную историю. Но в его голубых глазах вспыхнул острый гнев.

Гарет на мгновение потерял дар речи. Он знал, что Баркас ненавидит Талию. Но не подозревал, насколько сильно.

Разве не он был тем самым мужчиной, которому священники начисто отсекли все эмоции? За все десять с лишним лет Гарет ни разу не видел, чтобы тот проявил хоть какие-то чувства.

Что же эта тварь сделала, чтобы заставить этого каменного человека оскалить зубы?

Гарет с любопытством уставился на него, пытаясь разгадать его мысли.

Ещё со времён, когда Баркас был рыцарем Талии Роэм Гирты, ходили слухи о том, как этот мужчина подвергался всевозможным оскорблениям со стороны принцессы. Но Гарет никогда не думал, что он будет на это как-то реагировать.

Этот мужчина слишком высокомерен, чтобы поддаваться истерикам какой-то глупой девчонки. Он считал, что Талия для него — не более чем досадная помеха. Но, похоже, ошибался.

Баркас сверкнул ледяными, лишёнными тепла голубыми глазами и прошипел сквозь зубы:

— Я просто больше не хочу иметь с ней ничего общего.

Затем он развернулся и, словно не желая продолжать разговор, пошёл обратно по той же дороге, что и пришёл.

Гарет тихо следил за ним, и на его губах появилась едва заметная усмешка.

«Талия… Не знаю, что она с ним сделала, но мне это только на руку».

Если его важнейший союзник ненавидит его врага, то их союз только укрепится.

С довольным выражением на лице Гарет встал с места.

* * *

Примечание:

1. Аркада — архитектурный элемент, представляющий собой ряд арок, поддерживаемых колоннами или стенами.