Его лицо исказилось. Каждое слово, вырывавшееся из её уст, словно разрывало ему внутренности.

— Почему вы так хотите ребёнка?

Вопрос, по-видимому, оказался неожиданным: на её лице на мгновение проступила растерянность. Женщина, смотревшая на него отсутствующим взглядом, опустила ресницы и уклончиво ответила:

— …А обязательно должна быть причина? Разве не естественно, что замужняя женщина хочет иметь ребёнка?

Баркас схватил её за подбородок и заставил смотреть прямо в потемневшие глаза.

— Неужели вы забыли всю ту боль, через которую прошли во время беременности? Разве вы не мучились месяцами, не в силах ни нормально сидеть, ни лежать из-за боли?

— …Всё было не настолько плохо. Я вполне могла это вытерпеть, — упрямо настаивала она.

Баркас почувствовал, как внутри всё болезненно сжалось, и глубоко вдохнул холодный воздух.

Даже сейчас перед глазами стоял её страдающий облик. Как она истекала кровью и захлёбывалась слезами, а потом безвольно обмякла, словно мёртвая. Всё это было так же ясно, как будто случилось вчера.

А что было потом? Разве она не лишилась рассудка от горя, потеряв дитя? И теперь, когда тело и душа едва восстановились, она хочет пройти через это снова?

Он заговорил холодно, давая понять, что этот вопрос не подлежит обсуждению:

— Что бы вы ни говорили, это бесполезно. Моё решение не изменится.

От этого решительного заявления лицо, ещё недавно сиявшее, стало пугающе спокойным. Женщина, в чьих глазах залегла густая тень, пристально посмотрела на него и произнесла призрачным голосом:

— Даже если я буду умолять?

Его губы напряглись. Ощущение, будто что-то острое разрывает его изнутри, становилось всё сильнее. Подавив это чувство, он бесстрастно ответил:

— Даже так.

Её лицо ещё сильнее заледенело. Баркас неосознанно потянулся рукой к её побледневшей щеке, но в последний момент замер и сжал кулак.

Он инстинктивно понял: она больше не позволит ему коснуться себя.

Как он и ожидал, Талия отвернулась, избегая его руки, и одарила его ледяным, как клинок, взглядом.

— Тогда мне незачем оставаться с тобой. Если ты не собираешься дать мне то, чего я хочу, немедленно убирайся из этой комнаты.

Резкий, звенящий голос хлестнул его по щеке, как плеть. Он на мгновение задержал взгляд на её едва заметно дрожащих губах, после чего медленно выпрямился.

Талия, холодно провожая его взглядом, снова легла и накрылась одеялом с головой.

Проглотив тяжёлый вздох, Баркас развернулся и спокойным шагом бесшумно вышел из комнаты.

* * *

Дождь не прекращался уже несколько дней.

Спасаясь от налетающих шквалов, жители Кальмора предпочитали не выходить на улицу. Рыночные площади и улицы, которые обычно кипели жизнью, теперь пустовали.

Для конных воинов герцогского дома, опасавшихся утечки информации к зрамам, это было только на руку. Ранний сезон дождей стал надёжной завесой, позволив без лишнего внимания стянуть войска в окрестности леса Армунд.

Если ливень продлится ещё несколько дней, они смогут атаковать логово налётчиков до того, как враги узнают о формировании карательного отряда.

— Правитель Доркаэн [1] ожидает в Бринакe [2] и присоединится к основным силам в назначенный день.

— А что с лордами западных земель?

— Сэр Дарен ответил, что немедленно проведёт тайное расследование, но с тех пор новостей нет.

Бейроф, спокойно докладывавший, с задумчивым видом добавил:

— Если вести поиски слишком открыто, можно вызвать лишь сопротивление со стороны лордов. Полагаю, лорд Дарен действует крайне осторожно.

Баркас, молча смотревший на разложенную на столе карту, откинулся на спинку кресла и потёр переносицу.

— Передай ему, чтобы не тянул слишком долго. Те, кто примкнул к предателям, могут уничтожить все улики.

— Немедленно отправлю почтового голубя.

Ровно ответив, Бейроф кивнул стоявшему у двери оруженосцу. Молодой человек, поняв приказ без слов, сразу покинул зал заседаний.

Баркас отодвинул карту и неторопливо пробежал глазами новые донесения, подготовленные осведомителями.

Подготовка к карательному походу шла гладко. Лорды, долгие годы страдавшие от набегов зрамских грабителей, охотно выразили готовность участвовать в походе, а некоторые ревностные последователи имперской ортодоксальной церкви даже пожертвовали личные средства на снабжение. Благодаря этому удалось собрать достаточную военную мощь, не прибегая к основным силам.

— К завтрашнему рассвету мы, наконец, вырвем этот больной зуб.

— Вы намерены одновременно арестовать и язычников?

Тихо сидевший в конце стола Лукас поднял взгляд. Баркас без выражения кивнул.

— Как только мы покончим с налётчиками, причин оставлять их на свободе больше не будет. Как только мы выступим, немедленно арестовать всех, кто числится в их списках. Без исключений.

— …По этому поводу у меня есть срочное сообщение, — Лукас осторожно заговорил. — Церковь требует, чтобы они сами взяли под контроль отступников.

Баркас нахмурился.

— Предложение любезное, но сил Восточной церкви для этого недостаточно. Ответь, что после заключения под стражу на территории герцогства мы передадим их на суд, который возглавит верховный жрец.

— Дело в том, что… Центральная церковь прислала святых рыцарей.

Баркас, потянувшийся за следующим докладом, замер и обернулся. Лукас взъерошил затылок и продолжил:

— Сегодня на рассвете в Кальмор вошло множество рыцарей с письмами, запечатанными печатью Центральной церкви. Похоже, в Восточной церкви произошла утечка.

Лицо Баркаса окаменело. В голове промелькнуло содержание докладов, которые подавали инквизиторы.

Он добился от верховного жреца обещания замять ложные слухи о Талии, но доверять ему полностью было рискованно. Если тот нарушит слово и заговорит о подозрениях в ереси, связанных с Талией, защитить её будет крайне сложно.

Центральный орден и без того считал «незаконнорождённую принцессу» бельмом на глазу. Ради того, чтобы нанести удар по Сеневьер, они без колебаний попытаются затащить Талию на скамью подсудимых инквизиции.

Баркас резко бросил доклад на стол и поднялся.

— Я лично с ними поговорю, — с этими словами он сразу покинул зал.

С неба по-прежнему лил дождь. Накинув чёрный плащ, поданный оруженосцем, Баркас вывел Торка из конюшни.

Из-за яростного ветра и ливня конь был крайне беспокоен. Успокоив его, Баркас выехал за стены Раэдго и, миновав ров, пересёк площадь.

До Великого Храма было не больше десяти минут пути. В обычное время дорога заняла бы куда больше, но опустевший город позволил пересечь половину Кальмора в мгновение ока.

— Ваша светлость! В такую непогоду, без предупреждения… что привело вас сюда?!

Едва он въехал во двор храма, как один из жрецов, узнав его, выбежал из клуатра [3]. Спрыгнув с седла, Баркас окинул взглядом временную конюшню в конце сада.

В тесном стойле стояли огромные боевые кони. Их было не меньше полутора десятка.

— Я пришёл увидеться с верховным жрецом, — сухо сказал он.

— Его святейшество сейчас в молельне. Если вы немного согреетесь в приёмной, я немедленно передам…

— Не нужно. Я подожду в храме.

Он прошёл мимо жреца и широким шагом вошёл в массивное каменное здание. За величественной аркой открылся просторный коридор, озарённый колеблющимся светом.

Вдыхая характерный для собора прохладный и тяжёлый воздух, он пересёк пустой зал. Затем он заметил большую тень, стоящую перед алтарём храма, и остановился.

Высокий мужчина в тёмно-сером одеянии стоял, запрокинув голову, и рассматривал резьбу на стенах.

Почувствовав мощную силу, исходящую от этой неподвижной спины, Баркас намеренно двинулся громче.

Тогда великан обернулся к нему через плечо.

* * *

Примечания:

1. Во время объезда территорий Востока, Талия и Баркас заезжали в замок Доркаэн. При прогулке по территориям Доркаэна Талия узнала легенду о Тиламер и чудище и купила лунный камень, которые ей напоминал глаза Баркаса (глава 95).

2. Бринак — один из городов Востока.

3. Клуатр — крытая обходная галерея, обрамляющая прямоугольный внутренний двор монастыря или крупного собора.