Он навострил уши на её расплывчатый ответ.

Так когда же она вообще собирается рассказать?

От досады он подошёл ближе и несколько раз ткнулся головой ей в плечо, но Талия, видимо, решила, что он просто ласкается, и лишь рассеянно погладила его по голове.

Он пристально посмотрел на Тиуран, словно просил её убедить Талию. Похоже, Тиуран поняла этот безмолвный призыв, потому что опустилась перед Талией на колени и осторожно спросила:

— Вы опасаетесь, что великий герцог не поверит вашим словам?

— …Не только поэтому.

Талия покраснела, словно Тиуран попала прямо в точку, и поставила чашку на полку.

— Если я буду утверждать, что Марисен действовала по приказу наследного принца, в конце концов придётся объяснить и то, что Кан убил эту женщину.

Он вздрогнул и прижал уши назад. Талия успокаивающе погладила его по голове и продолжила:

— Баркас до сих пор настороженно относится к Кану. Если он узнает, что Кан причинил человеку вред, то попытается разлучить нас без всяких разбирательств.

— Но у Кана была причина так поступить. Если всё хорошо объяснить…

— И как ты себе это представляешь? — Талия раздражённо перебила Тиуран. — Сказать, что Кан убил Марисен, чтобы отомстить за меня и нашего умершего ребёнка?

С её губ сорвался короткий смешок.

— Ещё как поверит. Точно решит, что я сочинила ложь, лишь бы выгородить Кана.

Тиуран не нашла, что возразить, и замолчала. Он тоже понуро опустил голову. Это была вполне естественная реакция с его стороны, так что даже обижаться ему было не на что. Талия легонько почесала его за ухом и добавила со вздохом:

— Но это не значит, что я никогда не собираюсь ему об этом рассказывать.

Взгляд её вдруг потемнел.

— Последние два года я только отталкивала его и избегала. Если я внезапно заговорю об этом сейчас, ему будет нелегко мне поверить. После того как мы станем немного ближе…

Талия ненадолго замолчала, а затем тихо добавила:

— Когда я буду уверена, что Баркас поверит моим словам, тогда и расскажу ему всё.

После этого, словно желая развеять повисшую в комнате тяжёлую атмосферу, Талия резко встала с кровати и сказала:

— Сейчас важнее всего восстановить наши супружеские отношения. Неужели нет какого-нибудь хорошего способа задобрить этого мужчину, похожего на каменную статую?

От неожиданного вопроса на лице Тиуран промелькнуло замешательство. Она нерешительно сказала:

— Может быть, для начала попробуете проводить вместе больше времени?

— Если бы это было возможно, разве я сейчас сидела бы здесь?

Похоже, она снова начала злиться и нервно откинула растрепавшиеся волосы.

— С тех пор как этот мужчина вернулся в Кальмор, у него с утра до вечера только работа, работа и работа. Его едва ли удаётся застать в замке.

Он перебрал в памяти воспоминания того времени. Действительно, в этот период он был занят тем, что разбирался с накопившимися за полгода государственными делами, а также занимался расследованием деятельности еретиков и составлял планы по уничтожению мародёров. Наверное, и сейчас он на собрании ведёт бесконечные споры с вассалами по всевозможным вопросам. Если его память не подводила, сегодня он тоже вернётся лишь почти к полуночи.

— Этот мужчина будет цепляться за доклады вплоть до того самого момента, когда его закопают в могилу. На надгробии так и напишут: «Причина смерти — переутомление». А в завещании он наверняка строчка за строчкой распишет только указания насчёт дел, которые не успел закончить.

Похоже, чем больше Талия об этом думала, тем сильнее злилась, потому что принялась извергать проклятия в его адрес. Тиуран криво усмехнулась и покачала головой.

— Но по вечерам вы всё-таки спите в одной постели. Может быть, тогда стоит попробовать проявить инициативу?

— И что ещё я должна сделать?

Талия бросила на Тиуран взгляд, а её белоснежная шея густо покраснела.

— Я ложилась в его постель почти обнажённой и делала всякое, но он всё равно…

Талия, тяжело дышавшая от раздражения, вдруг замолчала. Затем опустила глаза и пробормотала едва слышным голосом:

— Дальше поцелуев… он не заходит.

Взгляд Тиуран вдруг стал серьёзным. Поглаживая подбородок и некоторое время размышляя, она тихо спросила:

— Может быть, во время войны он получил тяжёлое ранение? То есть… в месте, из-за которого могли возникнуть проблемы в супружеских отношениях.

Он резко поднял голову и уставился на целительницу. На лице женщины не было ни малейшего намёка на шутку — она выглядела совершенно серьёзной. Похоже, иначе она просто не могла представить, как можно выдержать соблазнение Талии Роэм Сиекан.

Он почувствовал пульсирующую боль в голове и стиснул зубы. Вспомнив, насколько отчаянно ему тогда приходилось сдерживаться, он даже почувствовал себя несправедливо обвинённым.

Целительница, не знавшая о его чувствах, продолжила с осторожностью в голосе:

— Может, мне осторожно предложить ему пройти осмотр в этой области?

— Ты с ума сошла? Даже не думай! — Талия вспыхнула пуще прежнего и повысила голос. — Там, там всё совершенно нормально! Каждый раз... в, в общем, всё приходит в нужное состояние.

— …Каждый раз?— Тиуран переспросила с удивлённым выражением лица.

На лице Талии тут же проступило беспокойство.

— Когда прикасаешься к женщине… разве это не происходит само собой?

Целительница открыла рот, словно собиралась что-то объяснить, но благоразумно снова его закрыла. Затем неопределённо улыбнулась и откровенно начала увиливать от ответа:

— Если с этой стороны проблем нет, то, возможно, он нарочно сдерживается, боясь, что вашему телу будет тяжело? До сих пор ваше здоровье было не в лучшем состоянии, так что… наверное, он не решается необдуманно к вам приближаться.

— Но теперь я ведь полностью восстановилась.

Талия вздёрнула подбородок и упёрла руки в бока, словно демонстрируя округлости, ставшие ещё выразительнее, чем прежде.

— Разве я похожа на больную?

— Быть может, в сознании великого герцога слишком глубоко запечатлелся ваш прежний болезненный образ. Когда близкий человек тяжело заболевает, окружающие склонны проявлять крайнюю осторожность. Они начинают беспокоиться из страха, что всё повторится.

Женщина сравнительно точно описала его психологическое состояние. Однако Талия по-прежнему выглядела так, словно не могла этого понять. Целительница молча смотрела на её недовольное лицо, некоторое время о чём-то размышляла, а затем вдруг произнесла:

— …Как насчёт того, чтобы создать повод, который мог бы кардинально изменить отношения между вами?

— Повод?

Талия заинтересованно подалась к ней. Тиуран нерешительно открыла рот:

— Если вам, ваше высочество, понадобится… я могу приготовить лекарство, которое может помочь.

В этот момент у него на загривке вся шерсть встала дыбом. Застыв, словно поражённый молнией, он уставился на целительницу, а Талия округлила глаза и переспросила:

— Если лекарство… Ты имеешь в виду то самое… любовное зелье, которое ты давала деревенским девушкам во время весеннего праздника?

Тиуран медленно кивнула. Он пристально смотрел на её доброжелательное лицо, на котором невозможно было обнаружить ни малейшего злого умысла.

Женщина с лёгкой улыбкой на губах шутливо добавила:

— Специально для вашего высочества приготовлю всего за половину обычной цены.

— Ты меня за нищенку принимаешь?— Талия фыркнула и скрестила руки на груди. — Если я буду покупать у тебя лекарство, я заплачу в десять раз больше, чем остальные. Ты вообще представляешь, сколько я заработала на торговле тканями?

— Тогда, пожалуй, мне стоит воспользоваться этой возможностью и хорошенько заработать.

Женщина тихонько хихикнула, подыгрывая ей. Всё выглядело настолько естественно, что на мгновение даже показалось, будто он напрасно её подозревает.