Он подхватил плащ и уже собирался пройти мимо неё к выходу, когда женщина, до этого стоявшая в оцепенении, резко вцепилась в его одежду.

— Кан ни в чём не виноват. Это я... Я велела Кану напасть на Лукаса. Кан просто послушался меня. Поэтому, если хочешь наказать, накажи меня!..

Из её груди вырвался стон, полный боли. Только услышав его, Баркас осознал, что сжимает её руку так сильно, будто хочет сломать, и ослабил хватку. Однако его пальцы, сковавшие её предплечье, ещё какое-то время оставались неподвижными.

Он сверлил её ледяным взглядом. В памяти промелькнули все те усилия, которые он прилагал всё лето, чтобы эта женщина не закончила на эшафоте. Он уничтожал улики против неё, запугивал вассалов, заставляя их молчать, подкупал жрецов, и всё ради того, чтобы не допустить суда над ней.

Гнев закипал в нём, видя её действия, которые обесценивали все старания.

— Допустим, это правда. Но зачем? Зачем ты это сделала?

Женщина, смотревшая на него с испугом, прикусила губу, покрытую засохшими корками крови, и опустила глаза. Баркас продолжил допрос, напирая:

— Неужели Лукас совершил перед тобой такой тяжкий грех, что заслужил подобную участь?

Послышался сухой звук сглатывания. Женщина долго смотрела в пол, словно колеблясь, и наконец выдавила из себя надтреснутым голосом:

— ...Мы спорили, и я сорвалась, разгорячившись. Я и подумать не могла, что Кан действительно нападёт на Лукаса...

Её прерывистая речь оборвалась. Баркас прижал руку к пульсирующему виску и издал сухой смешок.

— И это ты называешь оправданием...

От его опустошённого шёпота плечи женщины вздрогнули. Взглянув на неё холодным взором, Баркас продолжил голосом, лишённым всяких эмоций:

— Даже если это правда, ничего не изменится. Я ведь ясно говорил тебе раньше? Если этот магический зверь причинит вред человеку, я ничего не смогу сделать.

Её пугающе прекрасное лицо скорчилось в муке. Глядя прямо на неё, на её облик, запятнанный отчаянием, он отчеканил каждое слово:

— Прямой наследник дома великого герцога тяжело ранен. Это не та ситуация, которую можно замять, списав на случайность. И главное — я не могу позволить магическому зверю, вкусившему человеческой крови, разгуливать по моим землям.

Из её горла вырвался тонкий всхлип. Он отступил на шаг. Баркас чувствовал: останься он здесь ещё на мгновение, и окончательно потеряет самообладание. Он немедленно направился к двери и схватился за ручку.

В этот момент он почувствовал тяжёлый толчок, и тонкие руки крепко обхватили его за талию. Баркас замер, его тело одеревенело, словно парализованное. Женщина, вцепившаяся в него в мольбе, подняла лицо, искажённое плачем, и отчаянно закричала:

— Нет! Прошу, не убивай Кана. Кан — наш ребёнок!

Его растерянный взгляд замер на ней. Она, кажется, полностью потеряла разум, и слова её сыпались без конца:

— Тиуран говорила... Дети, умершие неокрещёнными, перерождаются в зверей... Кан... Кан — это наш переродившийся ребёнок. Он вернулся ко мне, переродившись волком!

Лицо Баркаса исказилось в мучительной гримасе. Чувство, будто что-то рушится внутри, сдавило грудь. Не давая ему опомниться, женщина затараторила:

— Это правда! Ты тоже поймёшь, если заглянешь Кану в глаза. Кан — наш сын. Наш сын, который не успел сделать даже первого вздоха, вернулся к жизни! Поэтому, молю, не причиняй вреда нашему ребёнку...

— Замолчи!

От этого громоподобного крика женщина вздрогнула и отпустила его. Баркас прислонился к дверному косяку, чувствуя, что вот-вот рухнет, и закрыл лицо руками.

Всё его тело сотрясала дрожь. Сквозь дрожащие пальцы он посмотрел на свою вконец сломленную жену. Тёмно-синие глаза, мокрые от слёз, безжалостно терзали его сердце. Ощущая, как невыразимое разочарование тяжким грузом давит на плечи, он плотно закрыл глаза.

Сколько он так стоял, переводя дыхание? Наконец собравшись, Баркас выпрямился и сдавленным голосом сказал:

— Я наслушался достаточно бреда.

Взгляд женщины потух. Не глядя в её пустые глаза, в которых погасла последняя искра надежды, он повернул дверную ручку.

— До тех пор, пока Лукас не очнётся, ты будешь находиться под домашним арестом в своей комнате. Твоё наказание я определю после того, как закончу дела и вернусь.

Затем он настежь распахнул дверь и кивнул солдатам, ожидавшим в коридоре:

— Отведите её в комнату.

Те тут же окружили её. Талия не сопротивлялась. С мертвенно-бледным лицом она лишь безучастно смотрела в пол. Оставив позади это опустошённое лицо, на котором высохли даже слёзы, он зашагал по коридору, где уже начали сгущаться сумерки.

Звук собственных шагов казался ему пугающе резким. Он прибавил шагу, словно пытаясь стряхнуть с себя чувства, давящие на грудь. Его тень, вытянувшись, скользила по лестнице и растворялась в густом мраке.

* * *

Карательный отряд был сформирован немедленно. Словно только и ждали этого момента все те десять дней, что Лукас боролся за жизнь, разъярённые всадники собрались у ворот.

Отобрав тридцать человек, Баркас выехал за северные ворота. Солнце уже скрылось за горизонтом. Посмотрев на небо, окрашивающееся из пурпурного в глубокий тёмно-синий, он перевёл взгляд на берёзовую рощу, где ещё догорали отблески заката.

Тот волк обладал интеллектом выше среднего. Он не стал бы бродить по открытым полям или холмам. Но и в то, что он покинул Кальмор и убежал далеко, Баркас не верил. Учитывая его сильную привязанность к хозяйке, он наверняка кружит где-то рядом с замком.

Во главе отряда он пересёк поле и направился к лесу Армунд. Вскоре они достигли опушки леса, который начал погружаться в синие сумерки.

— Отсюда разделимся для поиска. Двигайтесь тройками, как только обнаружите зверя — подавайте сигнал.

Едва прозвучал приказ, рыцари с факелами в руках рассыпались по лесу. Баркас кивнул Бейрофу и Реггену:

— Я справлюсь один. Вы проверяйте север.

— Но… — Бейроф попытался возразить, но тут же замолчал. За последние годы, проведённые на полях сражений, он лучше других усвоил, что его господину охрана не нужна. Мужчина с тихим вздохом развернул коня.

— Если возникнут проблемы, подайте сигнал.

Баркас, ничего не ответив, пришпорил коня. Огни факелов в руках солдат то вспыхивали, то гасли среди густых деревьев. Оставив позади ржание коней и хруст опавших листьев, он какое-то время двигался сквозь тьму, в которой завывал ледяной ветер, пока в воздухе не разлилось зловоние.

Вскоре он нашёл источник запаха. Останки животного, с которого была полностью содрана плоть, лежали в листве, источая запах гниения.

«Кабан?»

Нет. Судя по аномальному размеру, это был жуткий вепрь. Внимательно осмотрев раздробленные кости, которые выглядели так, будто их разжевали зубами, он поднял голову и окинул взглядом тьму. Судя по тому, что запах крови ещё не выветрился, пиршество закончилось недавно.

Он спрыгнул с седла и внимательно осмотрел землю. На влажной лесной тропе не осталось и следа — хищник явно старался их скрыть. Однако Баркас отчётливо улавливал странный запах, витающий в воздухе.

Его чувства были натянуты до предела. Подчиняясь какому-то необъяснимому инстинкту, он быстро зашагал вглубь мрачных лесных теней. В этот момент откуда-то донёсся шорох.

Он достал из-за спины лук. Молниеносно выхватив стрелу из колчана на поясе, он натянул тетиву. Почти одновременно в густых зарослях мелькнула огромная тень зверя.

Баркас выстрелил без колебаний. Зверь в мгновение ока скрылся за деревьями, но стрела, пролетевшая подобно ветру, уже пронзила заднюю лапу чудовища.

Низкий хриплый рык разорвал тишину. Было видно, как огромное тело пошатнулось от сильного удара. Однако зверь тут же пришёл в себя и рванул вглубь леса.

Баркас немедленно вскочил на коня и, словно акробат, помчался между деревьями. Множество препятствий мешало обзору, но подстрелить зверя размером с телёнка было легче, чем охотиться на зайца или мелкую птицу. Он выпускал стрелу за стрелой в тело убегающего хищника. Несколько стрел вонзились в туловище и бок. На этот раз казалось, что он попал в жизненно важные органы, но движения волка, летящего сквозь лесную чащу, стали только яростнее.