Талия вздрогнула и вскинула голову, столкнувшись с исполненным сострадания взглядом Тиуран.

Целительница тихо продолжила:

— Если у вас есть какое-то желание, просто поступите так, как велит вам сердце.

Талия инстинктивно оттолкнула её руку. В тот момент, когда она встретила этот взгляд, полный понимания, её объял необъяснимый страх.

— Не лезь не в своё дело. Ты моя целительница, а не мать, — от колких слов девушка вздрогнула и торопливо отдёрнула руку. Игнорируя её, Талия уткнулась лицом в густую шерсть на загривке Кана и холодно бросила:

— Можешь идти.

Женщина некоторое время стояла неподвижно, затем поправила сбившееся одеяло и медленно отступила.

— На всякий случай я буду ждать в соседней комнате. Если вам снова станет плохо, сразу же позвоните в колокольчик.

Талия ничего не ответила.

Вскоре донёсся звук закрывшейся двери. Вслушиваясь в удаляющиеся шаги, она медленно поднялась и окинула взглядом комнату.

В камине, куда недавно подложили свежих дров, ярко горел огонь.

Какое-то время она молча заворожённо смотрела на языки пламени, а затем перевела взгляд на аккуратно прибранный стол, на стоящую на полке чашку с травяным отваром и на ароматическую свечу, источавшую едва уловимый благоухающий запах лаванды.

От этих следов чужой заботы, оставленных по всей комнате, на душе у неё отчего-то становилось не по себе. Закусив нижнюю губу, Талия натянула одеяло до самого макушки.

Она не понимала, почему так сильно тревожится. Почему сама мысль о том, что она сближается с кем-то слишком сильно, вызывает такое неприятное чувство?

Сколько она так пролежала, сжавшись в комок под одеялом, неизвестно, но вскоре почувствовала, как прижавшийся к ней Кан слегка постукивает хвостом по её ногам. Она осторожно приподняла край одеяла, и перед ней возникла пара беспокойных голубых глаз.

Вглядываясь в эти глаза, так сильно напоминавшие глаза Баркаса, Талия осторожно протянула руку и погладила волка:

— Не волнуйся, Кан. Я в порядке.

Кан высунул язык, лизнул её ладонь и уткнулся носом ей в шею. От этого исполненного ласки жеста тяжёлый тугой комок в груди словно растаял.

Талия крепко обняла пышную холку волка. В этот момент что-то, долгое время давившее на грудь, само собой сорвалось с губ:

— Знаешь, однажды я видела собаку, над которой издевались…

От этих неожиданно вырвавшихся слов Кан поднял голову. Зная, что волк вряд ли способен понять её слова, Талия всё равно продолжала говорить, словно изливая душу:

— В заднем саду малого дворца жила собака с отрубленной передней лапой. Её держали на общей кухне, чтобы скармливать остатки еды, и пьяные стражники часто её избивали. Поэтому она всегда была покрыта ранами. С каждым днём она выглядела всё хуже, и все её ненавидели.

Почувствовав, как её голос становится всё более мрачным, Кан тихо заурчал и лизнул ей лицо. Талия тихо усмехнулась, погладила его по уху и медленно продолжила:

— Однажды я подошла к этой собаке, сжавшейся в углу двора, и осторожно погладила её по спине. Собака издала душераздирающий визг. Так, словно я пырнула её ножом…

Она почувствовала, как тело волка слегка напряглось.

Талия глубоко вдохнула запах сухой травы и теплоты, исходящий от его серой шерсти.

— Она дрожала всем телом и выла так, что голос срывался. Я не смогла больше прикоснуться к ней и просто стояла и смотрела.

Тёплое дыхание волка коснулось её шеи. Гладя Кана по морде, Талия прошептала едва слышно:

— ...Знаешь, если рана слишком глубока, даже проявления любви причиняют боль. Кажется, будто даже самое ласковое прикосновение нанесёт тебе увечье, и ты просто не можешь этого вынести.

Замерший Кан зарылся головой ещё глубже в её объятия. От этого жеста, будто он действительно всё понял, у Талии защипало в глазах.

Крепко обняв его пушистую спину, Талия пробормотала глухим голосом:

— С тобой всё иначе. Ты никогда не причинишь мне боли.

В синих глазах волка мелькнула глубокая печаль. Вглядываясь в них, Талия прижала его к себе ещё сильнее:

— Поэтому оставайся со мной навсегда. Никогда не покидай меня.

* * *

На следующее утро Тиуран вошла в комнату с тем же мягким и невозмутимым видом, будто накануне ничего не произошло, и подала завтрак.

Втайне вздохнув с облегчением, Талия дочиста съела всё, после чего сказала:

— Я тут подумала вчера…

Тиуран, наливавшая травяной отвар в её чашку, замерла и посмотрела на неё.

Легко кашлянув, Талия неуверенно продолжила:

— В замке Раэдго сейчас полно слуг, которым нечем себя занять. Что если мы задействуем эти рабочие руки и запустим собственное суконное производство?

Даже служанки, суетливо убирающие посуду и заправлявшие постель, замерли и обернулись на неё.

Талия напустила на себя как можно более непринуждённый вид:

— За последние несколько недель я объехала немало предприятий в Кальморе и узнала, что больше половины производимой во владениях шерсти скупают купцы с юга. Вместо того чтобы сбывать шерсть торговцам из других регионов за бесценок, мы могли бы сами перерабатывать её в сукно и поставлять на рынок — это принесёт в десятки раз больше прибыли.

В комнате повисла странная тишина, и Талия, начиная нервничать, поторопила с ответом:

— Что думаешь?

— Полагаю, подобные вопросы лучше обсудить с госпожой Аретой. Она заправляет всем хозяйством замка, — ответила Тиуран.

Не успели эти слова слететь с её губ, как Бриса с засиявшими глазами выскочила вперёд:

— Я сейчас же приведу старшую служанку!

Талия невольно поморщилась. Ей совсем не хотелось выкладывать свои спонтанные задумки этой въедливой и сухой женщине. Но отступать было бы ещё более унизительно.

Потыкав вилкой хорошо прожаренную баранину, Талия в конце концов кивнула:

— Ладно. Зови её сюда.

Спустя некоторое время старшая служанка в сопровождении Брисы вошла в комнату.

Талия внимательно изучила выражение её лица. Между бровями Ареты пролегла тонкая складка — похоже, ей не слишком понравилось, что её отвлекли в самый разгар работы. Впрочем, её поклон оставался безупречно полным и исполненным почтения.

— Мне передали, что вы искали меня.

— Я позвала тебя, чтобы дать кое-какие указания.

Отпив немного отвара, переданного Тиуран, Талия надменно вскинула подбородок. Она рассудила, что сухой приказ сработает куда лучше, чем попытка посоветоваться:

— Я хочу отобрать служанок, умеющих работать за ткацким станком, и организовать мастерскую. Собери как можно больше людей.

Арета слегка прищурилась:

— Под мастерской вы имеете в виду…

— Хочу, чтобы мы производили шерстяные ткани прямо в замке, — небрежно бросила Талия. — Из-за того что большинство рыцарей ушло в поход, работы у слуг сократились вдвое. Вместо того чтобы позволять им бездельничать, лучше пусть приносят доход замку.

— Ваши слова разумны, ваше высочество, однако мастериц, способных соткать полотно, пригодное для продажи на рынке, у нас единицы, — поглаживая угловатый подбородок, сдержанно заметила старшая служанка. — Считая меня, наберётся от силы три-четыре человека. С такими силами вряд ли удастся существенно увеличить доходы замка.

— Я и не предлагаю сразу разворачивать грандиозное производство, — с лёгкой торопливостью возразила Талия. — Начнём с малого, собрав только умелых мастериц, а остальные служанки пусть учатся, помогая им. Так постепенно будем увеличивать количество людей.

В уголках глаз служанки залегли глубокие морщины: она явно взвешивала предложение. Талия, словно оказывая одолжение, добавила:

— Служанкам, которые займутся ткачеством, я планирую выплачивать определённый процент от выручки за изготовленные ими ткани…