Благодаря тому, что очень торопились в пути, они достигли Норденской равнины быстрее, чем ожидалось.

Баркас, выехав из леса Арганд, состоящего из миллионов берёз, пересёк широкое поле во главе трёхсот конных воинов.

Неизвестно, сколько времени они так ехали, но на горизонте показался огромный город, окружённый песочными стенами, и множество больших и маленьких деревень вокруг него.

Баркас пришпорил коня и помчался прямо туда. Проезжая по грунтовым дорогам мимо редких огородов и деревянных домов, он внимательно оглядывал окрестности.

Местные жители, что пололи сорняки на огородах или прореживали посаженные ранней весной культуры, разом сняли шляпы в знак почтения. Несколько детей, собравшихся у дороги, смотрели на рыцарей, сидевших на огромных боевых конях, с восхищённым взглядом. На первый взгляд всё выглядело мирно.

Прищурившись, изучая лица людей, Баркас направил коня прямо к воротам. Стража на башне заметила его и, вытянувшись, протрубила в рог, возвещая всему городу о возвращении его господина.

— Добро пожаловать домой! — как только он пересёк ворота, над головой раздался громкий оклик.

Баркас поднял голову и нахмурился: по лестнице, примыкающей к стене, широкими шагами спускался крепко сложенный юноша.

Мужчина, который подошёл к нему с ловкостью леопарда, ярко улыбнулся, сверкнув янтарными глазами:

— Слышал, война вот-вот закончится. Вы хорошо потрудились, брат.

Баркас окинул его любопытным взглядом. Когда он в последний раз заезжал в замок Раэдго, тот был в походе в северо-восточном регионе, так что они не виделись почти год.

Спрыгнув с Торка одним лёгким движением, он похлопал по плечу брата, который теперь был почти одного с ним роста.

— Тебя не узнать.

— Да я целыми днями под солнцем пропадаю, вот и сгорел дочерна, — весело отшутился Лукас. — Зато вы, брат, видно, избегали солнца. Такой же бледный, как северяне.

Баркас пропустил шутку мимо ушей и, взяв коня под уздцы, отступил к обочине, освобождая путь всадникам позади.

Пока рыцари один за другим въезжали в город, он оглядел заставу.

— Всё было спокойно?

— Кроме того, что было в последней депеше, которую вы получили.

Юноша пожал плечами, словно это неважно. Однако на его весёлом лице застыло странное напряжение.

Он тяжело вздохнул, глядя на возвышающийся на севере замок Раэдго.

— Но, кажется, скоро что-то случится. Из-за того, что растит невестка… — Лукас, который недовольно продолжил говорить, посмотрел на него и быстро поправился. — Из-за того зверя, которого держит невестка, весь город шумит.

— В донесении говорилось, что из-за этого магического зверя мою жену подозревают в ереси, — Баркас произнёс это совершенно бесстрастно.

Лукас бросил косой взгляд и почесал затылок, тяжело выдохнув.

— Вассалы немного преувеличили. Если быть точным... её обвиняют в подстрекательстве к ереси.

— В чём разница?

— Подлинно верят, что невестка всерьёз увлечена ересью, лишь единицы. Просто из-за этого чудовища некоторые невежественные люди говорят странные вещи.

В голосе Лукаса прозвучала застенчивая, но явная попытка вступиться.

Баркас, ведя коня по главной улице, прищурился.

— О чём они болтают?

— Ну… — Лукас, выдержав паузу, словно собираясь с мыслями, вскоре затараторил. — Невестка и без того привлекает внимание, вы же знаете. А тут она ещё и с волком размером с быка ходит… картина впечатляющая. Вот некоторые и решили связать всё это с легендами о Тиламер [1].

Баркас резко остановился. Он-то думал, что дело ограничилось обвинениями со стороны имперской церкви за то, что жена держит магического зверя.

— Они считают мою жену воплощением духа земли?

— На самом деле так думают очень немногие, — сказал Лукас с неуверенным тоном. — Однако… несомненно то, что невестка поощряет местные культы Востока. По крайней мере, так думают в Великом храме.

Баркас ледяным взглядом посмотрел на колокольню Великого храма, возвышающуюся на западе города.

Лукас осторожно продолжил:

— Вся эта сумятица началась прошлой весной, когда невестка впервые появилась на празднике за городскими стенами. Увидев герцогиню с волком, все жители деревни пришли в восторг и устроили шум, словно перед ними явилось само воплощение Тиламер. С тех пор весь город гудит от историй о молодой прекрасной герцогине и огромном волке. Это…

— По-видимому, излишне раззадорило жрецов, — сухо бросил Баркас.

Лукас кивнул:

— Не только жрецов. Большинство ревностных приверженцев имперской церкви в Кальморе считают, что невестка морочит голову простым людям. К тому же недавно к северу от Раэдго нашли растерзанное зверем тело. И уже поползли слухи, что это дело рук того волка. Народ негодует.

Баркас слушал молча. Потом губы его тронула едва заметная, холодная усмешка.

— Разве мало тех, кто пострадал от диких зверей, неосторожно покинув замок? На каком основании они распространяют такие слухи?

— Слухи не совсем беспочвенны. Погибшая… — Лукас внезапно осёкся и оглянулся.

Главная улица была заполнена толпой людей, пришедших взглянуть на вернувшегося через полгода лорда и его рыцарей. Вокруг было шумно, и даже стоявшие ближе едва могли услышать их разговор, но Лукас всё равно понизил голос почти до шёпота:

— Тело принадлежало служанке невестки. Помните? Той целительнице, которую великая герцогиня привезла из дворца.

Лицо Баркаса застыло. Он сразу вспомнил спокойную, немногословную женщину средних лет, что всегда была рядом с его женой.

Лукас мрачно продолжил:

— Её нашли с разорванной глоткой. Все сразу решили, что это волк герцогини. Но невестка подняла такой переполох, так яростно его защищала, что нормального расследования провести не смогли.

— Никто не видел, что случилось с целительницей?

Лукас покачал головой.

— Похоже, она подверглась нападению, когда вышла из замка в одиночестве на рассвете. Все говорят, что в тот день никто её не видел.

Повисло тяжёлое молчание. Баркас смотрел на силуэт замка, вырисовывающийся вдалеке. Всё услышанное складывалось в мрачную неприятную картину.

Сжав пальцами переносицу, он резко дёрнул поводья и двинулся дальше.

— Ладно. Вернёмся в замок. Мне нужно увидеть этого зверя собственными глазами.

Лукас и рыцари без слова подчинились.

Они быстро миновали людную улицу, пересекли площадь и поднялись по плавному склону ко рву вокруг замка. Баркас пересёк подъёмный мост и прошёл под огромной аркой.

— Добро пожаловать, ваша светлость!

Когда он въехал во двор, соединённый с плацем, выбежали сотни вассалов.

Баркас, не глядя на них, направился к главному дворцу. Наконец, огромный замок, ярко сиявший песочным цветом, оказался прямо перед ним.

— Добро пожаловать, ваша светлость! Вы прибыли раньше срока.

В тот миг, когда он собирался передать поводья Торка слуге и войти в холл, навстречу выбежал седовласый главный управляющий.

Но Баркас не стал тратить время на формальности:

— Где великая герцогиня?

Управляющий сглотнул.

— Её светлость… у источника.

Баркас, уже собравшийся шагнуть в холл, замер и посмотрел на него сверху вниз.

— У источника?

— Волк её светлости тяжело переносит жару… С началом лета госпожа каждый день уходит туда. Она, вероятно, вернётся через час.

Баркас перевёл взгляд на дорожку, уходящую за здание.

— Сколько слуг она взяла?

— Ну… её светлость не любит, когда её сопровождают…

— Сколько?

— Только стражи, которых вы приставили, пошли тайно следом, — за него ответил Лукас.

Баркас скривился. Эти слова означали, что она одна справляется с существом, которое, как говорят, выросло размером с быка.

Баркас провёл пальцами по волосам и резко повернул к заднему саду.

— Не нужно идти за мной.

Он остановил Лукаса жестом и широким шагом вошёл в тенистую аллею. Пройдя через небольшой сад, вышел к заросшей деревьями роще и заметил стражей, стоящих опершись спинами о стволы деревьев.

Баркас сузил глаза. Он предупреждал их: не отходить от неё ни на миг. А они стояли здесь, расслабленно, повернувшись к ней спинами, ослушавшись его приказа.

Он уже шагнул к ним, стиснув зубы, готовый сорваться.

И в этот миг в воздухе прозвенел чистый светлый смех.

Баркас, который застыл, словно парализованный, медленно повернул голову.

Сквозь густые листья ярко лились лучи раннего летнего солнца. В этих осколках сияющего света она смеялась.

* * *

Примечание:

1. Тиламер — дух земли, в которого верили на Востоке до объединения всех народов в империю Роэм (87 глава). Восточные люди верили, что являются потомками дитя Тиламер и трёхглавого чудища (94 глава).