* * *

Баркас почувствовал, как напряглись мышцы на его шее, и откинулся на спинку кресла.

На махагоновом столе шириной в восемь кветов (около двухсот сорока сантиметров) были разложены списки язычников, собранные следственной группой, а рядом — карта с отмеченными точками вероятных встреч налётчиков.

Пробежав по ним глазами, Баркас обратился к Бейрофу, сидевшему напротив:

— Когда следующая встреча?

— В ближайшее новолуние. Похоже, крупное сборище состоится в заброшенной шахте на окраине Хесвена.

— Слишком мало времени.

Задумчиво поглаживая подбородок, Баркас перевёл взгляд на список отступников.

— Численность противника удалось установить?

— По результатам допросов, соберутся сотни, а то и тысячи… Но показания разнятся, доверять им трудно.

Бейроф добавил с долей цинизма:

— Невежественные простолюдины и сотню человек принимают за огромное войско. Реалистично мы оцениваем их численность примерно в двести пятьдесят — триста человек.

Баркас издал сухой смешок. Такой масштаб уже выходил за рамки обычной шайки разбойников — это была полноценная военная группа.

По сравнению с войском, которым располагал великий герцог, это было ничтожно мало, однако куда тревожнее было то, что зрамам удалось сформировать вооружённое соединение в самом сердце Востока.

«Возможно, такие группы разбросаны по всей земле».

Тяжело вздохнув, Баркас жёстким тоном отдал приказ:

— Свяжись с местными лордами. Когда они соберутся, зачистим всех разом.

— Вы намерены лично возглавить операцию, ваша светлость?

— Да. Сорняки, пустившие корни в моём собственном дворе, я должен вырывать лично, — холодно ответив, Баркас поднялся.

Он уже собирался выйти из кабинета, когда Бейроф осторожно окликнул его:

— А что вы намерены делать с язычниками?

— Пока установите за ними наблюдение, — ответил Баркас, уже взявшись за дверную ручку. — Если схватить их сейчас, слухи дойдут до налётчиков. Подождём и возьмём их внезапно.

— …Их довольно много. Жители могут воспротивиться.

— Но и смотреть сквозь пальцы на то, как они безнаказанно разгуливают, мы тоже не можем, — Баркас резко возразил. — Если оставить отступников в покое, Центральный Храм пришлёт охотников на язычников. Уж лучше пусть они предстанут перед судом Востока, чем попадут в их руки и будут разорваны на части.

Бейроф не нашёл что ответить и замолчал. Отвернувшись от его мрачного лица, Баркас сразу же покинул казармы.

На плацу моросил мелкий дождь. Шагнув под него, он попытался привести в порядок спутанные мысли.

После присоединения к империи жители Востока официально приняли крещение и жили как последователи имперской веры. Те, кто упорно оставался в великой религии духов, были изгнаны на окраины и жили как дикари.

То, что теперь они вновь начинали распространять своё влияние по всему Востоку, могло быть тревожным сигналом — признаком трещины в системе имперского управления.

«Сначала Север… теперь и Восток превращается в хаос».

Он грубо откинул назад промокшие волосы. Его охватило чувство бессилия, будто он изо всех сил пытается уберечь песочный замок перед надвигающейся волной.

С мрачным взглядом, устремлённым в пепельно-серое небо, Баркас медленно пересёк тренировочное поле.

Пройдя через сад, пропитанный запахом мокрой земли, он вошёл в главный замок. В зале один из слуг, зажигающих свечи, подбежал к нему с полотенцем. Приняв его и наскоро вытерев волосы, Баркас спросил:

— Где великая герцогиня?

— Её высочество ещё не вернулась.

Баркас замер и посмотрел на слугу.

— Ты хочешь сказать, она вышла?

— Вряд ли она покинула территорию замка. Она говорила, что днём собирается в хижину целительницы, так что, вероятно, сейчас там…

Баркас нахмурился.

Он слышал, что она часто навещает жилище целительницы, но с тех пор как он вернулся, ни разу не видел, чтобы она надолго покидала дворец.

— Где именно находится её хижина?

— В конце северного сада замка Раэдго.

Баркас тут же пересёк зал и вышел через заднюю дверь.

Миновав пустую площадь и лесную тропу, он вышел к источнику, где они встретились после его возвращения.

Несколько мгновений он смотрел на серебристую поверхность воды, по которой падали капли дождя, затем направился вдоль топкой тропы к крепостной стене.

Вскоре перед ним появились ухоженные грядки с травами и небольшое каменное строение. Подойдя к нему, Баркас без колебаний постучал в дверь. Почти сразу изнутри раздался спокойный голос:

— Войдите.

Он тут же распахнул дверь. Целительница, занимавшаяся приготовлением лекарств за столом, вздрогнула и вскочила.

— В-великий герцог, чем обязана вашему визиту…

— Мне сказали, что моя жена здесь.

Баркас медленно оглядел помещение.

Просторная комната была аккуратно обставлена: рабочий стол, полки, уставленные сотнями склянок, сушилки с пучками трав.

Окинув всё это взглядом, он задержался на ветхой кровати. Талия, в тонком летнем платье голубоватого оттенка, лежала на боку и крепко спала.

Некоторое время он молча смотрел на её беззащитный облик, затем перевёл взгляд на книгу, небрежно лежавшую у изголовья.

На дорогом кожаном переплёте золотыми буквами было вытеснено название: «Наказание».

Баркас взял книгу и начал просматривать. На лбу залегли морщины. Это был труд, приписываемый Эликсеру — герою эпохи основания империи, который, как говорили, побывал в аду и вернулся, оставив письменное свидетельство.

«…Вкусы в чтении совсем не меняются».

В детстве она сутками зачитывалась мрачными книгами и, похоже, повзрослев, от этой дурной склонности не избавилась.

Прочитав несколько строк о мучениях грешников в чистилище, Баркас без колебаний швырнул книгу в камин.

Целительница тихо вскрикнула, увидев, как дорогое старинное издание охватывает пламя.

Баркас тут же бросил на неё предупреждающий взгляд. Женщина поспешно замолчала, растерянно глядя на огонь.

Он снова посмотрел на лицо Талии. Она спала так крепко, что даже не шелохнулась, лишь неровно дышала.

— Она принимала снотворное?

— Во время дождя у неё особенно сильно болит нога, поэтому я дала ей довольно мощное обезболивающее, — тихо ответила женщина.

Долгое время Баркас всматривался в её лицо, затем осторожно наклонился и поднял обмякшее тело на руки.

— Где волк?

— К-Кан…

Женщина на мгновение растерялась, смочила пересохшие губы и продолжила уже более спокойным голосом:

— Её светлость распорядилась временно запереть его в вольере в малом дворце.

— В вольере?

Брови Баркаса приподнялись.

Последние несколько дней волк ни на миг не отходил от неё, да и Талия уделяла этому зверю чрезмерно много внимания, так что столь внезапное решение казалось странным.

— С чего вдруг она решила так поступить?

— Я посоветовала ей… сказала, что Кан стал слишком агрессивен, и его защитный инстинкт переходит границы.

Целительница, опустив глаза, осторожно продолжила:

— И к тому же вы уже вернулись, ваша светлость, так что, возможно, ему пора учиться находиться вдали от неё. Когда я это сказала… она, кажется, решила хотя бы по вечерам держать его отдельно.

В миг на губах Баркаса появилось странное напряжение.