Баркас, покрытый дорожной пылью, ворвался в ворота замка. Он бросил задыхающуюся легконогую кобылу, у которой изо рта уже шла кровавая пена, и стремительно пересёк плац.

Сотни всадников, прослышав о прибытии великого герцога, высыпались из казарм. Баркас, даже не взглянув на рыцарей, что разом склонились в поклоне, взлетел по каменной лестнице и миновал ворота внутренней стены. Перед глазами предстал сад, в котором уже вовсю хозяйничала поздняя осень.

Он в один миг преодолел внутренний двор, устланный толстым слоем опавших листьев, и размашистым шагом вошёл в большой зал, где длинной шеренгой выстроились десятки слуг.

— В-вы прибыли, ваша светлость, — дрожащим голосом поприветствовал его дворецкий, ожидавший у дверей. — Должно быть, вы изнурены долгой дорогой. Вы уже получили донесение, но...

— В каком состоянии Лукас? — Баркас холодно оборвал его, откидывая капюшон.

Старик, чьё морщинистое лицо выражало глубокую скорбь, ответил твёрдым голосом:

— Благодаря усилиям верховного жреца он миновал критический порог, однако... Рана на шее настолько глубока, что могут остаться необратимые последствия...

Мужчина не договорил и плотно сжал губы. Вместо него осторожные пояснения дала старшая служанка, стоявшая слева от ворот:

— Сказали, что точные прогнозы можно будет делать только после того, как молодой господин придёт в сознание.

— Он всё ещё без чувств?

— Во время происшествия он потерял слишком много крови. Говорят, потребуется время, чтобы силы полностью восстановились.

Баркас на мгновение замер, а затем выдохнул охрипшим голосом:

— Я хочу лично увидеть его. Где Лукас?

— Мы перенесли его в его прежние покои на втором этаже.

Он не стал медлить и пересёк холл. Поднявшись по лестнице, устланной тёмным ковром, он увидел двери спальни, которую испокон веков занимали великие герцоги Сиекан. Однако служанка прошла мимо и повела его дальше — к галерее второго уровня.

— Это та комната, — сказала она, указывая на двустворчатые двери в боковом крыле.

Баркас подошёл и потянул за ручку. С тяжёлым скрипом дверь отворилась, обнажая полумрак спальни. Сделав широкий шаг внутрь, он медленно огляделся.

Кровать окружали служанки, собравшиеся для прислуживания, верховный жрец с мрачным лицом и Райна с покрасневшими, воспалёнными глазами.

— П-приветствуем великого герцога, — запоздало спохватилась одна из служанок, поспешно склонив голову. Вслед за ней все присутствующие в комнате поднялись и отдали честь.

Баркас прошёл мимо них к кровати. За пологом виднелся брат, лежащий неподвижно, словно мертвец, с шеей, туго обмотанной бинтами. Посмотрев на это бледное, лишённое красок лицо, Баркас задал вопрос жрецу, стоявшему у изголовья:

— Есть ли улучшения?

Жрец удручённо покачал головой:

— Нужно ещё понаблюдать. Мы постоянно применяем магию исцеления, но рана была слишком серьёзной...

Баркас снова перевёл взгляд на Лукаса. Лицо, ещё несколько месяцев назад полное жизни, теперь осунулось и приобрело пепельный оттенок. Должно быть, он больше десяти дней балансировал между жизнью и смертью, так что неудивительно, что он стал похож на труп.

Он крепко сжал кулаки. В этот момент совсем рядом раздался резкий голос:

— Теперь ты доволен?

Баркас посмотрел на другую сторону кровати. Райна, выглядевшая не менее изнурённой, чем Лукас, сверлила его взглядом, полным затаённой обиды.

— Все вассалы в один голос твердили, что этого волка нужно уничтожить, но ты слушал только ту женщину и игнорировал их. В том, что случилось с Лукасом, виноват только ты, брат! Это случилось потому, что ты оставил этого волка!

— Г-госпожа! — в ужасе попыталась остановить её старшая служанка, но Райна и не думала замолкать.

— Уходи немедленно! У тебя нет права здесь находиться!

Крик, граничащий с визгом, эхом разнёсся по спальне. Баркас бесстрастно смотрел на тяжело дышащую сестру, после чего вышел из комнаты.

В коридоре уже ждали семь или восемь вассалов, примчавшихся на весть о его приезде. Один из них заговорил с решительным видом:

— Ваша светлость, мы больше не можем потворствовать бесчинствам великой герцогини.

Баркас ничего не ответил. Мужчина, вздрогнув под его ледяным взглядом, всё же продолжил:

— Великая герцогиня втайне выпустила магического зверя, напавшего на молодого господина Лукаса. Её нисколько не заботит безопасность нас, людей Востока! Сколько ещё мы должны молча взирать на её злодеяния?!

Словно вторя ему, другой мужчина возбуждённо подхватил:

— Нужно немедленно уничтожить тварь, напавшую на господина Лукаса! И великой герцогине также следует вынести надлежащее наказание!

Баркас с непроницаемым лицом смотрел в коридор, где начали сгущаться сумерки. Над дверью спальни, которую они когда-то занимали вдвоём, тоже легла густая тень. При мысли о том, что она может слышать эти обвинения, все его нервы натянулись, как струны. Почувствовав сильное отвращение к самому себе, он плотно закрыл глаза, а затем открыл их.

— Немедленно сформируйте карательный отряд. С этим волком я разберусь лично.

— А великая герцогиня...

— Она тоже понесёт соответствующее наказание.

Один из мужчин подался вперёд, намереваясь выведать, каким именно будет наказание, но старший вассал тихо остановил его. Баркас прошёл мимо них и поднялся по лестнице на третий этаж. Войдя в комнату рядом со своим кабинетом, он увидел чисто убранную постель и камин, в котором заранее развели огонь.

Он сорвал с себя плащ, превратившийся в лохмотья, и швырнул его на пол, после чего расстегнул кирасу и водрузил её на стойку. Сняв верхнюю одежду, перепачканную потом и пылью, он набрал воды в таз и принялся умываться, когда снаружи раздался стук в дверь.

Он отозвался лишь спустя долгое время:

— Входи.

Вскоре в комнату вошла фигура, бледная и призрачная. Баркас смотрел на неё остекленевшим взором.

Талия Роэм Сиекан выглядела почти так же, как в тот день, когда он очнулся после смертельного ранения. Женщина, чьи густые волосы беспорядочно рассыпались по спине, смотрела на него глазами, полными тревоги.

Долгое время он всматривался в это лицо, которое не видел несколько месяцев, а затем безучастно взял полотенце и вытер лицо. После этого он отдал ледяной приказ стражу, ожидавшему у двери:

— Проводите великую герцогиню в покои на третьем этаже. Ей запрещено покидать их без моего разрешения.

Солдаты шагнули к ней, чтобы исполнить приказ. Уворачиваясь от них, женщина поспешно подошла к нему и взмолилась:

— П-подожди. Всего минуту. Нам нужно поговорить.

Баркас, надевавший чистую рубашку, медленно обернулся к ней. Её тело под измятым льняным платьем заметно осунулось. В тот же миг неведомый гнев добела раскалил его мозг. Отчаянно подавляя его, он кивнул солдатам:

— Ждите снаружи.

Стоило приказу прозвучать, как стража удалилась. Когда хлопнула дверь, плечи Талии немного опустились, словно напряжение спало. Баркас, внимательно следя за ней, достал с полки новый дублет и произнёс холодным тоном:

— Я не могу уделить вам много времени. Если есть что сказать — говорите быстрее.

— Лу... Как Лукас?

На этот робкий вопрос он ответил сухим смешком:

— Как вы думаете?

Женщина прикусила губу и опустила голову. Баркас, сверля её ледяным взглядом, тяжело вздохнул и отвернулся. Он надел шерстяной дублет поверх тонкой рубашки и взял с витрины защитное снаряжение из кожи виверны. Пока он облачался в него, тонкий голос, пропитанный слезами, нарушил гнетущую тишину:

— Кан... Пожалуйста, сохрани ему жизнь.

Баркас замер, его тело окаменело. Он медленно повернул голову. Талия вцепилась в его руку и отчаянно заговорила:

— Я... Я буду делать всё, что ты скажешь. Всё. Больше никогда не буду спорить с вассалами... и буду добра со слугами. Если велишь мне до конца дней не выходить из комнаты — я так и сделаю... Только, прошу тебя, молю, не убивай Кана.

В тот же миг внутри всё закипело, будто он глотнул кипящего масла. Он грубо схватил её за подбородок и, склонившись к самому лицу, угрожающе прошипел:

— Мой брат сейчас находится на грани жизни и смерти. А вы в это время печётесь о безопасности какого-то магического зверя.

С лица женщины мигом сошла вся краска. Баркас, в упор глядя на её бледную физиономию, будто собираясь её поглотить, резко отшвырнул её лицо и холодно бросил, отворачиваясь:

— С меня довольно потакать вашим капризам. Теперь, когда этот зверь напал на человека, я не могу оставить его в живых.