Клоис вспомнил магический камень, который отправил Иви.

Тот самый камень, что надолго приковал его взгляд, когда он вместе с Серафиной заходил в хранилище магических камней.

После того как он случайно подслушал разговор министров, Клоис весь день думал, какой подарок следует послать. Во время работы, за чаем, с книгой в руках – даже перед самым сном.

Сначала он собирался ограничиться простой формальностью.

Как-никак, это был ребёнок, которого он сам выбрал и из-за которого она оказалась здесь. Пусть он не мог заботливо опекать её во всём, но хотя бы самое необходимое должен был обеспечить.

Стоило поручить это министру внутренних дел – и тот наверняка разобрался бы сам, как тогда, с выбором опекуна.

«Но…»

Перед глазами всё время вставал образ маленькой девочки, которая протянула ему носовой платок.

Будь это ребёнок, чьего лица он ни разу не видел, всё было бы проще. Но девочка считала его профессором Сианом Росеном, и отправить подарок кое-как он уже не мог.

«К тому же за платок тоже надо как-то отблагодарить».

Просто вернуть носовой платок и на этом закончить казалось почему-то совсем неправильным.

А стоило решить, что он всё-таки отправит подарок, как мысли начали цепляться одна за другую.

«Перьевые ручки, кажется, дарят все».

Раз уж он решил сделать подарок, хотелось выбрать что-то хорошее.

Достать хорошую вещь не было проблемой.

«Но не хочется дарить то же самое, что и остальные».

Он подумал об одежде или украшениях, но быстро понял, что ничего в этом не смыслит.

Какой у этой девочки размер одежды? Какого размера обувь? Какие цвета ей нравятся? Какие украшения?

Он ведь за всю жизнь ни разу не покупал детских вещей. Да что там – он даже толком не видел, что обычно покупают детям.

«А если отправлю, а ей не понравится, тоже будет жаль».

Значит, лучше было бы пойти вместе и дать ей самой выбрать?

«Но это невозможно».

Он больше не собирался встречаться с Иви Элден.

Нет. Не просто не собирался – так и должно быть.

Ведь он, взрослый и строгий человек, солгал ей, назвавшись профессором. Не мог же он тогда сказать: «Я император, а ты самовольно вошла в усыпальницу императрицы и императорской принцессы».

Сказать-то мог. Вряд ли это создало бы настоящие проблемы.

Но Клоис не хотел пугать ребёнка.

Так или иначе, девочка уже видела его. Возможно, она слышала о подарке от опекуна и теперь ждала его.

«Пусть хотя бы этот день станет для неё таким же радостным воспоминанием, как для других детей».

Получив подарок, она, возможно, вспомнит случайно встреченного профессора добрым словом.

Этого было бы достаточно.

Проблема заключалась в том, что Клоис никак не мог решить, что именно подарить.

Что бы он ни выбирал, всё казалось не тем.

«Хочется отправить хотя бы не хуже, чем остальные министры. Нет, лучше».

Если уж не отправлять совсем – другое дело. Но раз это будет первый и, вероятно, последний подарок, пусть он будет долговечным, полезным и ценным.

«И что же это должно быть?»

Ответ не находился, и Клоис весь день ломал голову.

Видимо, это слишком бросалось в глаза.

– Ваше Величество, с вами всё в порядке? – осторожно спросил государственный министр, глядя на него с искренним беспокойством. – Вы сегодня весь день словно не здесь. Если что-то случилось, может, позвать врача?..

Его тревога была вполне понятна.

Каким бы усталым и апатичным ни был Клоис, совещания по государственным делам он никогда не пропускал мимо ушей. А сегодня любой заметил бы, что он не сосредоточен и явно думает о чём-то постороннем.

И этим дело не ограничивалось. Он то вдруг едва заметно усмехался, то хмурился и бормотал себе под нос:

– Нет, это не то…

Министры смотрели на него с округлившимися глазами.

Клоис всегда был человеком с бесстрастным лицом.

Если на нём что-то и проявлялось, то лишь гнев, презрение или смертельная скука.

А тут – улыбка.

Вот почему государственный министр поспешил справиться о его здоровье.

– Нет, ничего подобного, – ответил Клоис.

И только услышав встревоженный голос министра, он понял: весь день думает исключительно о подарке для Иви.

С тех пор как он взошёл на престол, ему ещё ни разу не приходилось так долго размышлять о подобной мелочи. Да и вообще он редко задерживался на одном вопросе настолько долго.

Ситуация была ненормальной.

И всё же, понимая это, Клоис не хотел передавать дело кому-то другому.

Несколько дней он продолжал думать о подарке и даже в спальне не мог отвлечься. Наконец он погасил свет, собираясь лечь спать. Комната мгновенно погрузилась во тьму, и тогда он вспомнил доклад, который Серафина сделала несколько дней назад.

В тот день Иви нашли в музейном зале, где висели портреты.

Было уже давно темно.

Сколько же времени ребёнок провёл там один, в холоде и темноте? Как сильно она, должно быть, дрожала?

«Ей было страшно».

Клоиса тревожила мысль, что этот случай мог до сих пор мучить её.

Если так, ей наверняка тяжело засыпать. Если бы рядом был хоть какой-нибудь светильник…

В этот миг Клоис резко поднялся с места и вышел из комнаты.

Стоявший снаружи слуга вздрогнул и поспешил следом.

Клоис без промедления направился в хранилище магических камней.

Стража, ошеломлённая внезапным появлением императора, вытянулась по стойке смирно. Клоис коротко принял приветствие и вошёл внутрь.

Едва переступив порог, он сразу нашёл то, что искал.

Тот самый магический камень, не обладавший иной силой, кроме слабого света и мягкого тепла.

На следующее утро он велел снова обработать камень – так, чтобы ребёнок не мог случайно пораниться, если возьмёт его в руки.

А когда приказал красиво упаковать и отправить подарок, с трудом сдержал довольство.

«Для подарка от опекуна этого должно быть достаточно».

Он даже не подозревал, что это было не просто «достаточно» – от такого подарка все вокруг встанут на уши.

Камень был драгоценной вещью, способной напомнить ему о коротких воспоминаниях, связанных с Лиллиан, но ему вовсе не было жаль отправить его другой.

Если вместо того, чтобы тихо лежать забытым в хранилище, он сможет прогнать страх маленькой девочки, Лиллиан тоже сочла бы это лучшим применением.

***

На следующий день в женском общежитии царила необычная тишина.

Каждое утро перед комнатой Айрин собирались ученицы, чтобы вместе с ней пойти на занятия. Но сегодня, словно по волшебству, там не было никого.

Иви растерянно поглядывала на Айрин.

– Что такое?

– Просто… никто не пришёл…

– Очевидно же. Эта Изриэлла вчера наверняка весь день бегала и предупреждала всех, чтобы ко мне первой не подходили.

Айрин пожала плечами так, будто всё было само собой разумеющимся.

Иви, честно говоря, почувствовала облегчение.

«Если бы она пожалела и сказала, что всё это из-за меня… мне было бы очень грустно».

Айрин словно поняла, о чём Иви переживает, и легонько похлопала её по плечу.

– Кстати, первый урок сегодня математика, да? Я тоже перевелась к профессору Маллесу, так что пойдём вместе. Но сначала позавтракаем. Ух, я ужасно голодная!

Видимо, она заметила тревогу Иви и нарочно заговорила громче и бодрее. Потом протянула ей руку.

Иви взяла её за руку и широко улыбнулась.

– Да, хорошо!

***

Профессор Маллес торопливо направлялся к своей аудитории.

Аудитория, которую он когда-то специально выбрал, чтобы помучить учеников, находилась так далеко, что от главного корпуса до неё нужно было идти добрых десять минут быстрым шагом.

«Серафина, негодница! Обещала же всё разузнать!»

Серафина сказала, что свободных аудиторий не осталось и получить новую будет трудно.

– Да что это за декан, если даже аудиторию достать не может!

– Именно потому, что я декан, мне и приходится действовать по правилам!

Он вспылил, но от этого свободная аудитория не появилась.

Тогда Серафина, покосившись на Маллеса, осторожно добавила:

– Впрочем… аудиторий нет, зато остался кабинет старшего профессора. Как раз один. Если наставник подаст заявку, его, скорее всего, можно будет получить…

– Старший профессор? Разве, заняв эту должность, потом несколько лет не отделаешься?

– Вы же всё равно собираетесь ещё работать? Тогда почему бы не подать заявку и не получить хорошую аудиторию?

В её словах был смысл.

«Если я собираюсь работать, пока Иви не окончит учёбу…»

Выходило, ему всё равно придётся оставаться ещё несколько лет, а значит, подать заявку было бы не так уж плохо.

Но соглашаться вот так и привязывать себя к Академии казалось подозрительно похожим на то, что он попался на хитрость Серафины.

Поэтому Маллес сказал, что ещё подумает, и теперь возвращался обратно.

Когда он вошёл в коридор, из аудитории донеслись голоса.

«Какая похвальная старательность».

Он был уверен: Иви уже пришла раньше всех и ждёт его внутри.

Маллес открыл дверь.

Но в ту же секунду услышал не голос Иви, а голос другой ученицы.

– Всё-таки эта аудитория слишком далеко. Может, переведёшься на другую математику?