— Ах, что же теперь делать. Я проговорилась. Кажется, я сейчас заплачу...

С растерянным видом я смотрела на графиню Рикейт, чьи глаза вот-вот готовы были наполниться слезами.

— Что вы сказали? Что сделал Каган?

Он... заходил в комнату другой знатной дамы? Что это значит? Она хочет сказать, что Каган провёл ночь с другой женщиной?

— Я точно видела это прошлой ночью, — уверенно произнесла графиня, не отрывая от меня взгляда.

— Я шла назад после короткой беседы с маркизой Долорис на центральном балконе. Это был точно герцог Вэйривер. Если только я не ослепла, как можно спутать его с кем-то ещё?

Я только открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова.

В голове было пусто. Я не знала, что спросить, нужно ли вообще что-то спрашивать, можно ли верить её словам, и зачем я вообще вышла из комнаты — всё это будто испарилось из моей памяти.

— Вы не провели прошлую ночь вместе?

Графиня прошептала это, понизив голос до предельно конфиденциального.

— Нет... У меня были кое-какие дела.

Да, я не могла быть алиби Кагана. Я думала, что, как и другие супруги, мы проведём ночь порознь, сдержанно и спокойно.

— Пожалуйста, не принимайте это слишком близко к сердцу, герцогиня.

Она начала утешать меня, обеспокоенная моей полной потерянностью.

— Говорят, рыцари страстнее обычных мужчин. Но я верю, что это была разовая ошибка. И я признаюсь вам в этой трагедии, потому что надеюсь, что вы успеете всё остановить.

Голова у меня шла кругом.

Он говорил, что за все 26 лет жизни ни разу никого не любил и ни с кем не встречался, кроме меня. Я верила этим словам. Даже Бен, его ближайший помощник, верил в его воздержанность и чистоплотность. Даже Мила, знавшая Кагана с тринадцати лет, не сомневалась в нём.

Неужели Каган обманывал нас всех?

Или же это был его первый проступок, и я узнала о нём?

— Наверное, у него была причина...

Я не знала, как себя вести в такой ситуации — меня этому не учили. Но как аристократка, как верующая женщина, я знала, что супругу нужно доверять.

Исходя из предположения об ошибке, я мягко спросила:

— Простите, но вы не могли бы всё-таки сказать, кого герцог встретил?

— Но... —

Графиня Рикейт закусила губу, колебалась. Её дрожащий голос с трудом продолжал фразу.

— Боюсь, что своими словами могу ненароком оклеветать невиновную, — с тревогой произнесла графиня Рикейт. — Для благородной дамы, конечно же, является недопустимым впускать чужого супруга в свою комнату в столь поздний час. Но, возможно, она всего лишь строго пожурила его ради подруги и тут же отпустила...

Подруга.

Вероятно, графиня Рикейт считала, что мы с этой женщиной — близкие.

— Графиня Дюбон, — тихо произнесла я.

И это означало, что всё, что видела графиня Рикейт — это как Каган заходит в комнату графини Дюбон. Только это.

Угадала ли я — не знаю, но графиня резко втянула воздух и закусила губу так, что та побелела.

— Всё в порядке. Кажется, я поняла. Наверное, это из-за меня, — сказала я, почувствовав, как возвращаю себе немного спокойствия.

— На самом деле, я собиралась сегодня выйти с графиней Дюбон. Попросила её показать мне дорогу. И даже сказала об этом мужу прошлой ночью. Возможно, он просил её приглядеть за мной, ведь он ужасно опекает меня, — продолжила я, хотя понимала, что это слабое оправдание для визита к чужой жене посреди ночи.

— Но всё же... так поздно...

— Возможно, у них не было другого времени.

Я поспешила добавить объяснение, чтобы прикрыть свою неуклюжесть, которую разгадала даже графиня Рикейт.

— Дело в том, что мужчины договорились отправиться на охоту на рассвете. Наверное, они уже покинули особняк. Муж сказал, что не сможет даже попрощаться со мной, и предупредил об этом вчера.

На этот раз даже мне самой моё объяснение показалось вполне правдоподобным. По крайней мере, хотелось в это верить.

— Наверное, и вы слышали от мужа, что мужчины утром собираются на охоту?

Спросила я, чтобы убедиться, и графиня удивлённо округлила глаза, словно услышала об этом впервые.

— Д-да. Мужчины действительно собирались на охоту… Наверное, другого времени у них просто не было.

Она явно не знала. Её взгляд начал метаться в стороны, словно в панике, осознав, что только она не получила известия о выезде мужа. Похоже, это стало для неё небольшим ударом.

Мне было жаль, но сейчас я не могла утешать её. Прежде всего, мне нужно было защитить своё сердце, только что получившее удар новостью о возможной измене супруга.

Но обстановку всё же следовало немного смягчить.

— Не волнуйтесь, графиня. В любом случае, графиня Дюбон не сможет удержаться и обязательно расскажет мне, о чём говорил с ней Каган. Она ведь такая откровенная.

— Д-да, вы правы. Она очень приятная женщина. Вот почему мне не хотелось упоминать её имя…

Но я всё же сумела немного смягчить обстановку.

Глаза улыбающейся графини вновь затуманились слезами. Говорят, что дружеский кружок, во главе с леди Пайон, просуществовал уже несколько лет без скандалов, несмотря на то, что все дамы в нём были совершенно разными. Я тоже начала это чувствовать — искреннее желание участниц поддерживать друг друга.

Возможно, для этой впечатлительной женщины произошедшее стало настоящим потрясением.

— Спасибо. Вы ведь даже не спали из-за беспокойства обо мне, — сказала я с сочувствием, глядя на её покрасневшие глаза.

— О-о, нет! Это я виновата, — поспешно замотала она головой. — Я же, наверно, всё неправильно поняла и только зря встревожила вас. У меня, кажется, просто не получается вести себя правильно...

Я мягко коснулась её дрожащего плеча, чтобы успокоить.

— Вам стоит немного поспать. Обед, похоже, будет попозже.

— Да, вы правы… Простите меня, герцогиня.

— Когда поговорю с графиней Дюбон и узнаю что-нибудь, я обязательно расскажу и вам. Не переживайте так.

Графиня Рикейт вытерла уголки глаз рукавом и улыбнулась.

— Спасибо вам. Вы такая великодушная и добрая…

После этих слов и её тёплых пожеланий хорошего дня, я поспешно спустилась по лестнице.

Я решила: когда вернусь с графиней Дюбон с прогулки по городу, расскажу графине Рикейт, что это всё было недоразумением. Независимо от того, что выяснится на самом деле — для неё я выбрала уже готовую версию.

***

— Как только мы вышли на улицу, сразу прояснилось небо, правда? — с беззаботной улыбкой сказала графиня Дюбон.

Прошло около получаса с момента, как мы выехали из поместья и добрались до ремесленного квартала. Всё это время мы обсуждали исключительно любимые оркестровые композиции. Имя Кагана не прозвучало ни разу.

Она была одной из немногих, кого я действительно считала близкой. Мы обменивались письмами не реже двух раз в месяц. Если говорить о частоте, то после Дианы она была второй. Её письма были лёгкие, тёплые, писались живым, дружелюбным стилем — читать их было удовольствием.

Но на самом деле мы встречались лишь во второй раз. Мы не были настолько близки, чтобы говорить о безусловном доверии. Скорее, я просто смутно надеялась, что когда-нибудь мы им станем.

Слишком странно было бы начать сомневаться, услышав неясный рассказ от женщины, которую я видела впервые.

— Похоже, открылась только половина магазинов, — заметила графиня Дюбон, оглядывая тихую улицу.

По обеим сторонам дороги, вымощенной светло-серыми камнями, тянулись ряды лавок с алыми навесами. Всё вокруг сверкало и переливалось: в ювелирных магазинах над входами висели крупные хрустальные подвески, отражающие утренний свет. Опрятные декоративные деревца придавали улице ещё больше уюта.

Прохожих пока не было видно — по улице сновали только хозяева лавок, открывавшие двери.

— Вон, похоже, новая лавка. Заглянем?

Графиня показала на магазин с широким стеклянным фасадом. Внутри, сквозь прозрачные двери, виднелись просторные витрины. Интересно, сколько только это стекло стоило?

Я немного растерялась от вида дорогого магазина, но всё же последовала за ней.

— Добро пожаловать, — поприветствовал нас владелец, молодой мужчина с густой каштановой бородой. Он убрал в ящик кольцо, которое только что полировал пятнистой тряпкой, и подошёл к нам.

— Чем могу помочь?

— Вот это, — сказала я и достала из сумочки кошелёк с монетами. Осторожно развязала двойной узел и извлекла чешуйку магического зверя, которую затем бережно положила на витрину.

— Хочу сделать медальон, чтобы её поместить. И прочную цепочку для него.

— Ох, какая прелесть… — графиня Дюбон наклонилась над витриной, разглядывая чешуйку. Её взгляд то и дело переходил с неё на меня, и в глазах уже читалась некая фантазия, в которую она успела погрузиться.

— Что за камень? Такой тонкий и маленький.

Хозяин лавки взял чешуйку толстыми пальцами и поднёс к глазам, вооружившись увеличительным стеклом. На его носу от напряжения собрались глубокие складки. В сравнении с прочими роскошными камнями, выставленными в магазине, моя чешуйка и правда выглядела как кусочек стекла.

— Честно говоря, я сама толком не знаю. Нашла дома, случайно.

— Значит, и вы не знаете её точной ценности.

После этих слов он достал из-за витрины металлическую пластину и крошечный молоточек. Положив чешуйку на пластину, без колебаний начал постукивать по ней.

— Ох! Постойте! — графиня Дюбон всполошилась и резко преградила ему путь рукой.

— Что вы делаете?!

— Просто проверяю прочность, — спокойно ответил он.

Я тоже была в шоке и уставилась на хозяина. Графиня же быстро выхватила у него чешуйку и, раздувшись, как орёл-самец, возмутилась:

— Как можно без разрешения молотком бить по чужой вещи?! Это же ценность! Это сокровище!

Огромная благодарность моим вдохновителям!

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Вильхе,Лиса Лисенок и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов!

Вы — настоящие вдохновители!