Божественность Люцифера, из последних сил сдерживавшая вмешательство богов, стремившихся низвергнуться из небесного царства на землю, внезапно пошатнулась.

Почувствовав, как часть его божественной сущности окончательно угасает, он не выдержал и исторг болезненный крик. Теперь в аду не осталось никого, чья божественность наполняла бы это место, кроме него самого.

[Валаам!!]

Люцифер проревел это имя.

Снова человек. Чтобы предотвратить тот позорный инцидент, случившийся 300 лет назад, в этот раз он даже отсек часть собственной божественности, чтобы создать особенного человека — и всё равно тот стал причиной проблем и провала.

Сил на то, чтобы удерживать преграду между небесным и человеческим мирами, почти не осталось. К счастью, двое богов из небесного царства сейчас спешно воплотились в мире людей, но как только они вернутся... Ослабевший Люцифер явно не сможет больше мешать небесам вмешиваться в дела смертных.

[Давно не виделись. Приятно видеть это выражение растерянности на твоем лице.]

Услышав вкрадчивый голос рядом с собой, Люцифер резко обернулся. Ну конечно. Червь бездны. Злой бог. Абаддон смотрел на него с двусмысленной ухмылкой.

[Чего ты хочешь?]

[Ну, даже не знаю. Зачем же я пришел?]

Злой бог начал медленно увеличиваться в размерах.

[Ты потерял почти всех последователей. Потерял часть божественности. Тебя предал сын, в которого ты верил, и, наконец, Вельзевул, защищавший тебя до конца, исчез. Даже если я сейчас сожру тебя, некому будет мне помешать.]

В ответ на эти слова Люцифер исторг жажду убийства.

[Да, ты прав. Сейчас я слишком слаб. Если ты решишь поглотить меня, у меня нет способа победить. Но я смогу оставить на тебе раны. Совсем скоро Потемкин вернется в небесное царство. Вместе с пылкой верой ордена героев и последователей.]

[Допустим.]

[Сможешь ли ты противостоять Пантеону с ранами, полученными в битве со мной?]

Злой бог хихикнул, глядя на Люцифера, который раздувался от ярости.

[Довольно убедительная угроза. Но вот в чем дело: ты не в том положении, чтобы шантажировать меня.]

Ухмылка Абаддона стала еще шире.

[Ты уже серьезно ранен. Часть твоей сути уничтожена, и не осталось ни одного повелителя демонов, который помог бы тебе. Зачем мне сражаться с тобой и получать раны? Я могу просто подождать, и Пантеон сам уничтожит тебя.]

[.......]

[Как думаешь, что сделает первым делом Потемкин, который по твоей милости 300 лет просидел в подземелье Великого Лабиринта, когда вернется на небеса? Не попытается ли он убить тебя — того, кто мешает связи между мирами? Заодно и личные счеты сведет.]

Злой бог не выдержал и расхохотался. Лицо Люцифера исказилось в жалком выражении. Нет ничего смешнее момента, когда рушится гордыня Повелителя Гордыни.

[И более того — ох! Дулланеар и Белия тоже не остаят тебя в покое. Если три божества, которые так жестоко истязали нас на передовой во время Небесной войны, нападут одновременно... выстоишь ли ты?]

[.......Ты просто будешь на это смотреть? Будешь наблюдать, как рушится баланс между Адом, Бездной и Небесами? Если я исчезну, ты будешь следующим.]

[Возможно. Но видишь ли, какая штука? Я не ранен так сильно, как ты. В мире людей у меня всё еще много последователей. Пока вы там взрывались и гибли, я старался не высовываться. Поэтому даже если Пантеон останется один на один со мной, баланс сохранится. Твое исчезновение не означает мою смерть.]

Люцифер стиснул зубы.

[Если я исчезну, право владения последним крылом Асмодея будет утрачено. Она сбросит с себя всё осквернение и снова вернется под власть Лилии. Для тебя это тоже будет потерей, не так ли?]

[Да, это создаст определенные неудобства. Но мне не привыкать к такому противостоянию. Я сражался с Лилией еще тогда, когда ты был архангелом, и задолго до этого. Были времена, когда она была сильнее, были — когда я. У меня есть способы борьбы на случай её триумфа.]

[........]

[Думаешь, я просто так живу в самом грязном и отвратительном месте духовного мира — Бездне? Если я спрячусь там, даже Лилия, поглотившая силу Асмодея, не сможет легко со мной расправиться.]

Хохот злого бога становился всё громче, словно он смотрел лучшую комедию в жизни.

[Так что прекращай эту чушь про «нанести раны перед смертью». Я могу просто не сражаться с тобой. Твой выбор ограничен: умереть от моей руки или от рук Пантеона.]

[......]

[Умереть от меня даже лучше. Дулланеар, Белия и Потемкин — эти трое переполнены ненавистью к тебе. Как думаешь, как они тебя уничтожат? Они не будут милосердны, как я.]

Наконец, голова Люцифера поникла.

[Что ты хочешь сказать, ничтожное насекомое?]

Абаддон протянул руку.

[Отдай мне свою божественность.]

[Ты предлагаешь мне совершить самоубийство?]

[Да. Это будет менее болезненно. Поглотив твою силу, я продолжу блокировать связь между небом и землей. Даже мне не хочется видеть, как Пантеон свободно общается с людьми и копит веру. Ничто так не убивает веру, как молчащий бог. И кроме того.......]

Абаддон жадно облизнулся.

[Я не намерен отказываться от прав на последнее крыло силы Богини Жизни. Как ты и сказал, я выживу, если Асмодей полностью перейдет к Лилии, но это будет чертовски тяжело.]

Люцифер тупо уставился на протянутую руку Абаддона. И вдруг начал смеяться.

[Как глупо. Всё это........кажется какой-то идиотской пьесой.]

[Закончи эту пьесу сам, пока она не превратилась в окончательную трагедию. Ты ведь был архангелом и знаешь, какими жестокими бывают боги Пантеона в гневе. Если эта троица разорвет тебя на месте — это еще удача. А теперь представь, если они притащат тебя к Лилии.]

[Ужасно. Даже представлять не хочу.]

Люцифер оглядел пустой Ад. Бежать было некуда. Злой бог был прав. Даже если он сейчас проявит упрямство и прогонит его, впереди ждала лишь более позорная участь. Он сделал грандиозную ставку, пытаясь снова заполучить Асмодея, запертого в теле святого, и проиграл. Ценой была гибель.

Раздумья длились недолго.

[Ешь. Лучше быть поглощенным тобой, чем столкнуться с гневом Пантеона.]

[Мудрое решение. Хотя, учитывая накопленную за 300 лет ненависть, это вполне ожидаемо.]

Злой бог начал поглощать божественность Люцифера. Тот не сопротивлялся.

[Я сдержу обещание. Всё закончится без боли, о Архангел.]

В последний миг Люцифер вспомнил пророчество, которое изрек Рафаэль в момент его падения:

[Ты сам выберешь свое исчезновение.]

Тогда эти слова казались верхом глупости. Выбрать смерть самому? Ему? Божеству, владеющему силой Богини Жизни? Он не верил, что это сбудется.

Рафаэль. Самое причудливое, непонятное и странное божество. Но его пророчества всегда сбывались.

[Амаэль.]

В самый последний момент Люцифер произнес имя того, кто раз за разом рушил его планы.

[Интересно, какой будет твой конец?]

Это был конец. В духовном мире больше не осталось Ада.

***

Четыре руки Эрфы осторожно касаются моего тела. Ее пальцы замирают на поврежденных участках. Глаза полны слез.

«Простите меня», — спустя долгое время выдавливает она. — «Вы спасли меня, а я не могу спасти вас. Простите.»

С того самого момента, как меня доставили в магическую башню столицы, она ни на день не отходила от меня, пытаясь спасти любыми магическими способами. Она не спала, и ее лицо сильно осунулось. Мне хотелось сказать ей прилечь, но я знал — она меня не услышит.

Стоило Эрфе отойти для исследований, как меня навещали принцессы. Йомена пыталась сделать что-то с помощью божественной силы Дулланеара, но каждый раз бессильно опускала руки.

«[Ты собираешься использовать божественную силу на том, чье тело разрушено из-за ее чрезмерного использования?]»

После этого предупреждения Дулланеар Йомена лишь беспомощно склоняла голову. Альмене созывала всех лекарей из знаменитых аристократических семей, которых знала. Но все они давали один и тот же ответ:

«Сама основа, формирующая тело, повреждена. Это симптомы чрезмерного использования силы, которую человек не может вынести. Методов лечения нет. Это не та болезнь, которую может исцелить человек.»

Принцессы каждый раз выходили из комнаты с отчаянием на лицах. Я хотел их утешить, но не мог.

К вечеру посетителей становилось больше. Император, императрица, Канья, Сесилия, Джонатан Карма или герой Джон — кто-то из них обязательно заглядывал ко мне.

«Это эликсир. Может, попробуете приготовить из него лекарство?» — Джонатан Карма и Сесилия, не жалея денег, приносили всевозможные редкие ингредиенты. Канья и Джон долго смотрели на меня, а потом внезапно начинали говорить сами с собой.

«[Неужели... неужели совсем нет способа?]»

Видимо, они общались с божествами внутри себя. И хотя ответ всегда был одинаковым, они повторяли вопрос снова и снова. Император и императрица долго и беспомощно смотрели на меня, прежде чем уйти.

В какой-то момент Джонатан Карма и Сесилия перестали приносить травы. Вместо этого Сесилия долго держала меня за руку и целовала пальцы перед уходом. Джонатан Карма — этот старый, закаленный в боях «железный» делец — стал часто плакать, глядя на меня. Император и императрица перестали приходить — видимо, им было слишком больно видеть меня таким. Канья и Джон больше не задавали богам один и тот же вопрос.

Принцессы, Эрфа... Все они пытались принять печальную весть. Ребята, мне, конечно, жаль, но...

«[Все плачут, думая, что ты умрешь, а ты не слишком ли спокоен, Амаэль?]»

«Не волнуйся. Я всё равно не умру.»

«[Откуда такая уверенность?]»

«Меня же убивает не любимый человек. Значит, я не умру.»

Несмотря на всеобщее горе, я был удивительно равнодушен. Согласно пророчеству Рафаэля, я должен погибнуть от рук тех, кто меня любит. Смерть от магического истощения никак не вписывается в это пророчество. Следовательно, от этого я не умру.

Когда я впервые услышал это пророчество, оно казалось проклятием, но кто бы мог подумать, что наступит день, когда оно станет моим утешением. То ли из-за пророчества, то ли из-за Асмодея, который прямо сейчас изо всех сил восстанавливает мое тело, у меня не было никакого предчувствия скорой кончины.

«[Асмодей! Как там состояние тела Амаэля?]» — голос Кона громом разнесся в моем духовном мире.

Асмодей, прервав лечение, мягко улыбнулся.

«[Я вывожу излишки своей силы из его тела. Эликсиры Джонатана Кармы и другие методы лечения тоже помогают. Скоро он вернется в норму.]»

Сказав это, Асмодей пристально посмотрел на меня.

«[Но учтите: если вы еще хоть раз воспользуетесь моей силой, ваше тело перейдет черту, за которой даже я буду бессильна. Разрушится не только плоть, но и сама душа.]»

«Значит, лечить дальше будет невозможно?»

Асмодей кивнул.

«[По какой бы то ни было причине, с сегодняшнего дня больше не используйте божественную силу. Если вам дорого ваше тело, это единственный верный путь.]»

Что же останется от меня без этой силы? Как закончится моя жизнь в другом мире? Будущее невольно внушало страх, но пророчество Рафаэля снова дало мне покой.

«Кажется, было сказано, что я умру от рук любимых в самый счастливый момент.»

Сейчас не самый счастливый момент. И никто из любимых не собирается меня убивать. Наоборот, они из кожи вон лезут, чтобы спасти меня. Так что успокоимся. Пока я не умру.

Пусть я не могу использовать силу, я спокойно войду в стан врага. Ведь мои враги не смогут причинить мне вреда.

«[Сколько времени займет полное восстановление?]» — Кону, похоже, было скучно в духовном мире.

«[Закончим к завтрашнему дню.]»

Услышав ответ Асмодея, Кон поскучал, скребя пол, а потом вдруг с забавным выражением лица посмотрел на меня. Я ухмыльнулся в ответ.

«[Скучно. Может, посмотрим, чем там занят Кардак?]»

«Давай?»

Мы встали и подошли к Асмодею. Тот привычным жестом взмахнул рукой, создавая огромный портал. По ту сторону был Кардак. Он как раз страдал в другом духовном мире, созданном Асмодеем.

«А-а-а-а! Пожалуйста! Пожалуйста!»

Кардака гнал карательный отряд. Это было воспоминание Кона. Последние несколько дней Кардак сотни раз умирал в точности так же, как умер Кон. Его били магией, протыкали копьями, стрелами и мечами. Кардак с криком рухнул на землю.

«Пони!! Чертов сукин сын!! Думаешь, я сломаюсь от это.......»

На этих словах его голова слетела с плеч. Кон хихикнул.

«[Тот момент моей смерти был для меня травмой, понимаешь?]»

«Ага.»

«[Но когда я десятки раз увидел, как этот ублюдок подыхает вместо меня, мне полегчало. Всё-таки месть — лучшее лекарство от психологических травм.]»

Кон посмеивался, но на лице промелькнуло разочарование.

«[Но ситуация постоянно повторяется, этот гад, кажется, уже привыкает. Нет ли способа пытать его как-нибудь поразнообразнее?]»

«Он хоть и Байкорн, но всё же единорог, верно?»

«[Верно.]»

«А если заставить его жить в мире, где остались только "не девственницы"?»

Кон посмотрел на меня с таким видом, будто его сейчас стошнит, и помотал головой.

«[Для меня это была бы пытка, но этому уроду может и понравиться — он такой извращенец, что будет рад любой кобыле.]»

«Вот как?»

Пока мы говорили, мне в голову пришла отличная идея. Я попросил Асмодея создать новый духовный мир. И тут же Кардак провалился в созданную мной реальность. Кон наблюдал за этим через портал. Спустя мгновение...

«С-секунду!! Я... я не говорил, что пойду туда!! Нет!! Не-е-ет!!»

Крик Кардака раздался почти одновременно с тем, как лицо Кона перекосило от отвращения.

«[.......Бля, что это? Что это за мерзость...... Бе-е-е!]»

Кон не выдержал и отпрянул от портала. Я лишь посмеивался над его реакцией.

«[Да что это такое?! Что это за место?!]»

Что за место?

«Морская пехота........забудь. Просто считай, что это идеальный ад для этого Байкорна, который любил мужеложство.»