В жизни бывают дни, когда говоришь себе:

«Надо же, до чего я докатился, раз занимаюсь подобным».

Сейчас это в полной мере относилось ко мне. И к Кону тоже. Мы оба переживали кошмарные времена.

Темный переулок. Зловеще мерцающие красные фонари. Тошнотворный запах дешевых духов и косметики. И... полураздетые девицы.

[У-у-у-э-э-эк!! У-у-у-эк!! У-у-эк!! А-а-а-а-а!!]

Псионический усилитель на моей шее вибрировал так, будто сейчас взорвется. Похоже, это место было для Кона совершенно невыносимым.

[Не-девственницы!! Не-девственницы!! Безумие!! Нет!! Я лучше залезу в сточную канаву и буду жрать пищевые отходы!! У-у-у-э-э-эк!!]

«Прости. Но что поделать? Терпи. Ты должен поддерживать псионическую иллюзию вокруг моего тела».

[Нет! Я не могу это терпеть!! Я сейчас свихнусь!! Что это вообще такое?! Эй, Амаэль. Давай просто придумаем что-нибудь другое. Неужели ничего нельзя сделать? Должен же быть другой способ!]

«И какой же?» — мне и самому было чертовски любопытно.

Я искренне не хотел здесь находиться. Если бы был хоть какой-то другой способ найти ту женщину из сна, я бы ухватился за него обеими руками. Но как? Если продолжать поиски через портреты, велика вероятность, что лейбористы начнут ловить ножи спинами один за другим. А как только появятся трупы, это привлечет внимание властей, и тогда Злой бог мгновенно поймет, что я здесь и действую. Чтобы договориться о встрече, нужно хотя бы знать где, а я понятия не имел. Это был единственный путь.

[Это!!... Я тоже не знаю, но... А-у-у-у-э-э-эк!! Я больше не вынесу!! Кругом не-девственницы!! Не-девственницы! Не-девственницы!!]

От воплей Кона раскалывалась голова, но мне приходилось терпеть. В каком-то смысле его истерика была даже кстати — произносить следующие реплики, не будучи в состоянии аффекта, было физически невозможно.

«Красавчик, что ты делаешь в такой дыре? Хочешь развлечься со мной? Сделаю скидку. У нас в заведении отличный сервис».

Псионика Кона сработала: я услышал ее невнятную траматскую речь сразу в переводе на имперский. Итак, пришло время для моей реплики. От этих слов меня самого выворачивало наизнанку, но я должен был их сказать.

«Я ищу кого-нибудь помоложе», — выдавил я, сдерживая рвотный позыв.

Кон, вероятно, дополнил мои слова иллюзией самого омерзительного и грязного выражения лица, на которое был способен.

«Ой, какой ты шалун! В нашем заведении полно девчонок моложе меня. Как насчет них? Есть даже те, кто еще не прошел обряд совершеннолетия».

«Не то... Ты же понимаешь? Совсем молодых... детей».

Произносить такое в здравом уме — сущая пытка. Но я отчаянно держался, доигрывая роль. В глазах женщины, которая положила руку мне на плечо, на мгновение промелькнуло нечто жуткое. Жуть... и неприкрытое, живое отвращение. Я легко это заметил. Ну что ж, так и должно быть. Нужно заявить о себе.

«Извини. Похоже, ты не та, кого я ищу. Пойду поищу в другом месте».

Эта женщина оказалась довольно сдержанной и просто отошла. Были и такие, кто долго сверлил меня взглядом, полным нескрываемой ненависти, прежде чем уйти.

[Я... я больше не могу. Здесь нет ни одного чистого существа. У-у-у-э-э-эк!! А-а-амаэль!! Пожалуйста!! Давай закончим на сегодня!! Это пытка!! Пытка!!]

Под крики Кона я и сам понял, что предел достигнут. Меня самого тошнило от этой роли, психика была на грани срыва. Осторожно выбравшись из подворотни, где я ошивался, я направился к условленному месту. Там кувшин, стоявший на земле, слегка сдвинулся в сторону.

«Входите, Святой».

Лейбористы ждали внизу. Я спустился за ними в подземный ход.

«Группа прикрытия вернется по очереди, совершив круг. Проходите вперед».

Хотя я их не видел, несколько опытных оперативников из лейбористов тайно охраняли меня. Я прошел мимо тех, кто возвращал кувшин на место и ждал остальных, и долго шел по туннелю.

«Амур. Я больше не могу. Каждый раз, когда я произношу эти слова, мне хочется сдохнуть», — сказал я, рухнув на стул в нашей знакомой комнате.

Амур сочувственно кивнул.

«Я понимаю. Мне и самому было бы противно это говорить, а уж вам и подавно. Но вы должны продолжать».

«Неужели нет другого выхода?»

«То, что Хасашины охотятся на педофилов — установленный факт. В трущобах и преступном мире об этом знают все. Если будете ждать, они обязательно явятся, чтобы устранить вас».

«И я единственный, кто сможет подавить убийцу».

Я посмотрел на свой кулон. Я не могу использовать божественную власть. И, словно дождавшись этого, Кон «повысил уровень». С его усиленной псионикой должно хватить сил, чтобы на мгновение остановить даже убийцу, владеющего святой силой, и выиграть время для разговора.

[И долго мне еще терпеть эту экзекуцию, Амаэль?] — Кон заговорил со мной плачущим голосом, выглядя так, будто потерял всякую надежду.

Прости, Кон. Для тебя, единорога, квартал красных фонарей — гиблое место. Я понимаю. Но потерпи еще немного. Я ведь тоже не от хорошей жизни этим занимаюсь.

«Сколько нам еще ждать?»

«Точного срока нет. Придется и дальше закидывать удочку».

Я тяжело вздохнул.

«Я понял».

Выбора не было. Я мог только молиться, чтобы Хасашины нашли меня как можно скорее. И на следующий день, когда я по привычке торчал в подворотне, пытаясь «купить ребенка»...

«Брат, слышал, ты ищешь кого-то помоложе?»

Ко мне кто-то подошел. К несчастью, это был не Хасашин. Мужчина в обычной одежде, но с какими-то странными, безумными глазами, обратился ко мне с жутким смешком.

***

[...Амаэль. Этот тип опасен. От него веет чем-то нехорошим].

Кон, чувствительный к псионике, мгновенно переключился с рвотных позывов на серьезный тон. И без его слов я чувствовал то же самое. Это был не обычный человек.

«У меня есть по-настоящему молоденькая. Совсем крошка. Думаю, как раз такая, как ты ищешь. Ну как?»

Глядя на мужчину, который говорил это вкрадчивым, смеющимся голосом, я слегка нахмурился. Сквозь иллюзию он этого не видел.

[Лейбористы пришли в движение. Похоже, они тоже почуяли угрозу].

Я не видел их, но знал, что повсюду меня охраняют оперативники. Раз они зашевелились, значит, тип перед моими глазами явно не прост. Я на мгновение задумался, но решил продолжать игру.

«Правда? Совсем молодая?»

«Да. Совсем. Именно такая молодая, как тебе нужно».

Два часа ночи. В других местах люди давно спят, но закоулки квартала красных фонарей всё еще светятся. Однако в этом сыром переулке, куда не проникал даже этот свет, голос мужчины в ночном воздухе казался смертельно опасным.

«Скажу просто: есть даже груднички», — прошептал он, давясь смешком. (П.п: смотрел я значит одно видео...)

Мои кулаки сжались. К горлу подступила тошнота.

[Амаэль. Просто отпусти его. Это не тот, кого мы ищем].

Да. Так и следовало поступить. Если бы я не услышал последних слов. Но он сказал, что у них есть младенцы.

«Кон. Ты ведь апгрейднулся?»

[Да. А что?]

«Со сколькими справишься одновременно?»

[Учитывая, что это псионический усилитель самого Валаама... думаю, удержу до сотни тяжеловооруженных бойцов].

«Этого более чем достаточно».

Я ответил мужчине:

«Ты уверен?»

«Конечно. Но цена высокая. Предоплата. Сорок пять дианов в королевской валюте или пять саледов имперскими деньгами».

[Похоже, он не врет и не пытается тебя обмануть, Амаэль].

Слушая Кона, я медленно вытащил из кармана несколько купюр и протянул их мужчине. Тот с ликованием принял деньги и жестом велел следовать за ним.

«Ты из какой-то богатой семьи?» — спросил он.

Я не ответил, следуя указанию Амура говорить как можно меньше.

«Иногда богачи с такими пристрастиями присылают слуг, чтобы навести мосты. Не переживай, мы строго храним тайну клиентов. Но ты действовал слишком топорно. Не слышал о Хасашинах? Они убивают всех — и покупателей, и продавцов. Если будешь так орать на улице, быстро схлопочешь нож».

Хасашины, которых я ждал, не пришли, зато пришло «настоящее» зло. Кон торопливо передал:

[Лейбористы в замешательстве. Похоже, они не ожидали, что этот тип действительно появится].

«Мы ведем бизнес очень скрытно, так что не волнуйся. Хасашины нас еще не нашли. Можешь верить. Прислал ли тебя хозяин или ты пришел сам — никто тебя не раскроет».

Чем дальше я шел за мужчиной, тем глубже мы погружались в лабиринты подворотен. Если даже лейбористы не знали об этой банде, значит, за ними стояла серьезная организация. Мужчина несколько раз тихим голосом повторил, что они в безопасности и никто не знает об их бизнесе, пытаясь меня успокоить. Наконец мы подошли к задворкам захудалого кабака на окраине квартала. Он отодвинул искусно замаскированный цветочный горшок, открывая проход вниз.

«Заходи. Неважно, прислал ли тебя хозяин или ты пришел развлечься сам. То, что ты ищешь — там, внутри».

«Кон».

В ответ на мой зов Кон мгновенно среагировал.

[Я передам лейбористам, чтобы они скрутили этого типа у входа, как только ты войдешь].

«Спасибо».

Я не знал, сколько их там внизу. Но если там были те, кто творил то, о чем я думал... Я не собирался выпускать их живыми. Даже если найдут трупы, вину наверняка свалят на Хасашинов.

Собравшись с духом, я вошел внутрь. В лицо ударил жар.

«Кон. Как только спустимся и увидим ублюдков, творящих эту мерзость... убей их всех...»

[Погоди, Амаэль], — Кон перебил меня. — [Странно. Слишком чисто].

«Что?»

[Это ведь место, где делают грязные дела с детьми? Тогда я должен чувствовать липкую, похожую на слизь похоть. Но я ничего не чувствую. Только страх].

«Страх?»

[Да. Только страх].

На этом наш разговор прервался. Я спустился по ступеням и ступил на пол. Зрелище, представшее передо мной, было безмолвным. Мой слух ничего не улавливал, но... нос учуял запах. Густой, тяжелый запах крови, застоявшийся у самого пола.

Множество людей лежало на земле. Все они были убиты одинаково — точный разрез сонной артерии. И ни одного следа борьбы, будто они умерли, даже не поняв, кто их убивает. Несколько детей, на вид не старше пяти лет, прижались к стене в дальнем углу и дрожали от ужаса.

А между детьми и мной — точнее, прямо на телах убитых — стояла фигура среднего телосложения, полностью скрытая плащом и маской. Не нужно было лишних слов, чтобы понять, кто это. В руках убийца сжимал странно изогнутый кинжал, с которого обильно стекала кровь.

«Погоди, я...!!»

В тот миг, когда я вскинул руки, убийца исчез. И почти одновременно с этим...

[Твою мать!!] — под вскрик Кона клинок вылетел из-за моей спины и впился в область моей шеи.

Псионический щит и кинжал столкнулись с чистым, звонким звуком.