«Мы можем довезти вас только досюда, Святой».

Машина затормозила. Что в первый раз, когда меня забирали, что сейчас — похоже, лейбористы питали нежную страсть к грузовикам для перевозки овощей. Я спрыгнул на землю, стряхивая с одежды прилипшую помидорную кожуру.

«Спасибо, Амур».

«Я бы хотел отправить с вами хотя бы пару охранников, но...»

Я покачал головой.

«Я с самого начала осознавал риск. Если бы я хотел быть в безопасности, мне вообще не стоило покидать Империю».

«........»

«К тому же лидер Хасашинов ясно дала понять: я должен прийти один. Мы имеем дело с существами, которые играючи развеивают псионику. Вооруженные лейбористы для них — лишь легкая добыча. Так что мой одиночный визит — единственно верное решение».

В конце концов, я сам пошел на этот риск. Конечно, я знал, на что иду, но сейчас ситуация была по-настоящему критической. Кон едва оправился от перегрузки после использования власти Асмодея, а мое собственное тело было на грани: еще один неосторожный шаг — и оно просто развалится. Сейчас меня защищали лишь притихший Кон и пистолет, который мне вручил Карл Ленаро.

«Берегите себя».

Амур сокрушенно кивнул. Со скрипом и дребезжанием грузовик лейбористов развернулся и вскоре скрылся вдали. Когда они окончательно исчезли из виду...

[Кстати говоря, место они выбрали просто безумное.]

«Злой бог прибрал к рукам всех вождей. Только в такой глуши можно чувствовать себя хоть немного в безопасности».

[Это-то я ожидал, но всё же... Какое же это паршивое место.]

Я огляделся. Песок. Повсюду только песок. Мы находились в самом сердце гигантской пустыни, пересекающей Трамату. Это было место с адской жарой, которого избегали все фракции — и Воды, и Золота, и Земли. Опытные траматцы никогда не выходили в путь в полдень, когда солнце стоит в зените, но именно сейчас мне предстояло идти.

«Теперь нужно пройти еще около двадцати километров на запад».

[Боюсь, мы сваримся заживо раньше, чем дойдем.]

«Для этого на мне такая одежда, не так ли?»

На мне был черный плащ и свободные одежды из плотной ткани, закрывающие всё тело. Вы спросите: почему именно черный, если он быстрее и сильнее всего поглощает тепло? Я и сам не знаю.

«Вы должны надеть это, если хотите выжить. Поверьте мне на слово», — сказал Амур, и я послушался. Надеясь, что его совет верен, я начал свой путь по пескам.

Путешествие, начавшееся утром, затянулось до обеда. Если бы это была игра, я бы осыпал создателя карты проклятиями за столь бессовестный «копипаст» ландшафта. Бесконечные повторения барханов. Единственное, что помогало держаться — болтовня Кона и, как ни странно, черный плащ. В нем действительно было неожиданно прохладно.

[Когда найдем Хасашинов, мы сразу встретимся с Богом Терпения? Судя по всему, она не заперта, как Потемкин, а вполне себе воплощена и даже руководит организацией.]

«Скорее всего».

[Тогда разве это не финал? Как только увидимся, сбросим последнее крыло Асмодея и перекинем власть Лилии — и дело в шляпе? Тем более Асмодей сейчас разросся до невероятных размеров.]

«Верно».

[Хоть бы в этот раз всё закончилось просто и без лишней возни.]

«Твоими бы молитвами».

Разрешится ли всё за один раз? Это было бы идеально, но, глядя на свое прошлое, я не помнил ни единого случая, когда хоть что-то давалось мне легко. Злой бог не будет сидеть сложа руки, нужно ждать подвоха.

Почувствовав, что атмосфера накаляется, Кон поспешил сменить тему.

[Так вот. Когда всё закончится, чем хочешь заняться? По сути, ты в одиночку спас весь Пантеон. Что бы ты ни потребовал, богам придется подчиниться.]

Это были сладкие мечты. Знаете, как у человека, который только что выиграл в лотерею и прикидывает, на что потратить деньги. Я задумался. Раньше я был слишком занят выживанием, чтобы позволить себе такие фантазии. Что же я попрошу, когда всё закончится? Ответ нашелся удивительно быстро.

«С самого начала я хотел только одного».

[И чего же?]

«Стать королем гарема». (П.п: настоящий ценитель искусства)

[Ну ты и псих, честное слово.]

Кон расхохотался, и я невольно улыбнулся вместе с ним.

«В этом есть доля шутки, но... Я просто хочу жить спокойно и счастливо с девушками, которым я дорог. Больше ничего в голову не идет».

[А как же вечная жизнь? Вечная красота? Безграничная власть или богатство? Ничего из этого?]

Я покачал головой. Да, загадывая желание богу, люди обычно представляют именно это. Но у меня, как ни странно, не было к этому жадности.

«На самом деле, про гарем — это тоже шутка. Какой из меня великий человек, чтобы иметь свиту из женщин? Я просто хотел найти ту самую, единственную, и жениться. Просто так вышло, что вокруг меня оказалось слишком много девушек, вот я и ляпнул про гарем».

Кон долго молчал.

«Ну скажи хоть что-нибудь. Сам же спросил».

[У тебя совсем нет амбиций. Твое желание не просто скромное — оно заурядное.]

«Заурядное — это самое сложное».

[Поверить не могу, откуда такой тип вообще взялся. Столько натерпеться — и просить такую мелочь. Ты действительно идеальный Святой.]

Идеальный Святой. С тех пор как я начал играть эту роль, эта фраза кажется мне самой нелепой.

«Какой из меня Святой? Я такой же человек, как и все: не умею контролировать эмоции, принимаю глупые решения, и руки мои далеко не чисты».

Я не истязал себя, как Будда. Я не уверен, что смогу возлюбить ближнего, как самого себя, подобно Иисусу. И я не учился так усердно, как Конфуций. Я просто обычный парень, который по воле случая переродился в ином мире, получил откровение о будущем и таскает в себе власть Асмодея.

[Смешной ты. Сам себя обманываешь. Любой скажет, что ты — Святой. Если не ты, то кто?]

«Неужели такой неудачник, как я, в твоих глазах выглядит Святым?»

На мою шутку Кон ответил неожиданно серьезно.

[Если бы для спасения мира потребовалось пожертвовать тобой одним... мне кажется, ты бы пошел на смерть без колебаний. Таких людей мало. Очень мало. Поэтому ты — Святой. Для любого, кто на тебя посмотрит.]

На этот раз пришла моя очередь молчать. Спасти мир ценой моей смерти? Не думаю, что передо мной когда-либо встанет столь радикальный выбор.

«Я умру от "смерти в седле". Хочу верить в пророчество, где я счастливо кувыркаюсь со своими женами и испускаю дух от блаженства».

[Да. Я бы тоже этого хотел.]

«И с чего ты взял, что я пожертвую собой ради мира?»

Если бы я не знал, что разрушение души — это путь домой в Корею... или если бы я узнал, что даже после разрушения души я туда не попаду... я бы никогда не выбрал смерть ради спасения мира. Я ведь тоже эгоист. Я не хочу исчезать насовсем. Приносить себя в жертву ради человечества? Пф-ф. Я совсем не герой.

«Я тоже всё просчитываю на калькуляторе и творю добро только в тех пределах, где не останусь в убытке. Так что я не Святой. Не надо меня так превозносить».

[Это ты сам так думаешь, безумец.]

«Это не заблуждение».

Я действительно не хочу исчезнуть. И не хочу страдать вечно. Все мои поступки — это лишь попытка избежать этих двух сценариев.

«Я не Святой. Правда. Нельзя называть Святым того, кто не готов на жертву, зная, что его душа исчезнет окончательно».

Да. Только так и становятся Святыми.

[Ну и завышенные же у тебя стандарты для святости. Ладно. Когда всё наладится, обязательно верни мне тело в виде шикарного белого коня. И Лу тоже воскреси. Это будет минимальная компенсация за все мои страдания.]

«Договорились, Кон. Я никогда не забуду».

[Расскажи какую-нибудь шутку. В пустыне смертельная скука.]

Шутку, значит. Что там было из смешных историй в YouTube Shorts... Пока я перебирал в голове анекдоты, Кон внезапно прервал меня.

[...Эй. Ты почувствовал?]

«Ага».

Земля под ногами дрогнула. Мы с Коном мгновенно пришли к одному выводу.

[Под землей.]

«Что-то движется...»

Не успел я договорить, как песок прямо передо мной взметнулся в небо. Мы с Коном повалились на землю.

«Ты... ты разве не должен был заметить такое своей псионикой?!»

[Этот ублюдок не отображался в моем восприятии!! Откуда он взялся?! А-а-а-а-а!!]

Кон издал девчачий визг, а я в это время гордился собой за то, что хотя бы не обмочился. Сквозь толщу песка кто-то появился. Тот самый облик, который карал педофилов в трущобах. Хасашин, полностью закутанный в плащ, стоял посреди пустыни.

Он медленно протянул мне руку. Я не сразу за нее ухватился — мне нужно было время, чтобы перевести дух и успокоиться.

«Вас... прислала та женщина с раздвоенным языком, верно?»

Произнеся эту, даже на мой взгляд, довольно жалкую реплику, я поднялся на ноги. Хасашин не ответил. Он лишь молча протянул руку чуть ближе. Скрывая неловкость, я поспешно схватил его за ладонь. И...

[Я чуть не помер со страху. Да как так-то, даже псионикой не... Хы-ы-ы-а-а-а!!]

Кон снова взвизгнул. Земля... точнее, песок под нами ожил и задвигался, словно гигантская змея. Хасашин управлял стихией. Мы неслись по пустыне с невероятной скоростью, будто на автомобиле, и из моего рта невольно вырвался странный звук:

«И да-да-далеко еще... Хы-а-а-а!!»

Беру свои слова назад. Это было быстрее автомобиля. Ветер больно хлестал по лицу, а глаза было невозможно открыть. Мы мчались так довольно долго, пока песчаная змея наконец не остановилась. Песок, который казался живым существом, рассыпался и исчез.

Кругом была всё та же пустыня. Никаких отличий. Но стоило Хасашину взмахнуть рукой, как всё изменилось. Песок задрожал и начал раздаваться в стороны огромным кругом, обнажая скрытый под ним проход.

Глубина была больше десяти метров.

«Как мы спустимся без веревки... А-а-а-а!!»

[Хы-а-а-а-а-а!!]

Хасашин просто толкнул меня. Под комичный вопль Кона мы оба полетели в яму. Вопреки ожиданиям, мы не разбились, а заскользили вниз по песку, как по горке.

«Пожалуйста... предупреждай в следующий раз...» — пропыхтел я, сидя на дне.

Хасашин снова протянул мне руку. Он молчал, но мне показалось, что он улыбается. Как только я схватился за него, песок наверху мгновенно сомкнулся, запечатывая вход. Понятно теперь, почему Злой бог не мог их найти. Посреди пустыни, да еще и за дверью, которую невозможно открыть, не управляя песком...

Отряхнув одежду, я последовал за Хасашином внутрь. Пройдя по туннелю, я вскоре замер.

«Боже мой».

Перед моими глазами предстал огромный храм Хасашинов, воздвигнутый прямо в песчаной пещере. В гигантской каверне люди жили в домах, сделанных из песка. Пещера была невероятно масштабной: высота потолка достигала пяти метров, а площадь была сравнима с несколькими стадионами. Внутри находилось как минимум несколько тысяч Хасашинов. Никто и представить себе не мог, что под барханами скрывается такое огромное поселение.

«Вот это я понимаю — фэнтези», — пробормотал я.

«Тяжело было добираться? Рада, что ты нашел дорогу».

Я услышал знакомый голос. Обернувшись, я увидел ту самую женщину с «змеиным» языком. Она шла ко мне в сопровождении нескольких служанок. Что поразило меня больше всего: на ней не было ни татуировок, ни вычурных украшений, и, главное, её язык был самым обычным.

«Твое тело...»

«А, это?» — она хихикнула и провела ладонью сверху вниз. На глазах на чистой коже проступили татуировки, а обычный язык мгновенно раздвоился. Она игриво приоткрыла рот и пошевелила им. Два независимых кончика языка выглядели чертовски... порочно.

«"Лик Тысячи Лиц" — это имя, которое лорды Хасашинов передают из поколения в поколение. Чтобы выжить в Трамате, захваченной Злым богом, нужно обладать подобными способностями».

Она снова провела ладонью, возвращаясь к обычному облику.

«Добро пожаловать в наше поселение. Первый гость за триста лет. Я бы с радостью провела экскурсию, но боюсь, у нас обоих нет на это времени. Идем за мной, поговорим в моем доме».

Услышав серьезный тон, я собрался. Да, я пришел сюда не на экскурсию по песчаному городу.

«Вези. Нам действительно есть что обсудить».

«Верно. Но прежде...»

Она подошла и взяла меня за руку. Долго ощупывая мою ладонь, она посмотрела на меня с загадочной улыбкой.

«А у нашего Святого, оказывается, полно секретов».

«О чем ты?»

Женщина-змея посмотрела на меня так, будто я не знал очевидных вещей.

«Почему ты, прослывший Избранным Лилии, обладаешь божественным телом Рафаэля? Только не говори, что ты сам не знал».