***

«Давайте играть в прятки!»

«Кайя, тебе ещё не надоело?» - устало вздохнул Теодор, старший сын герцога Эсбадена, глядя на свою сестру-близнеца.

«Упрямая ты…» - пробормотал он. «За что ни возьмись, потом только об этом и думаешь.»

Тео снова вздохнул, откинув назад серебристые волосы, сиявшие на солнце. Его ярко-синие глаза, унаследованные от отца, выражали усталость, не свойственную мальчику десяти лет.

«Братик Тео, давай и мы в прятки!»

«Что? И вы тоже?» - он повернулся к двум мальчишкам, столь же близким ему, как родные братья.

«Лаха, Аарон, вы правда хотите играть в прятки?»

«Конечно! Всё, что придумает Кайя, весело!»

Лаха и Аарон, сыновья Клода и Лайлы, были почти неразлучны. Разница между ними была всего в год: шесть и семь лет. Страх перед наказанием или упрёками они не знали вовсе.

«Ладно. Но больше никаких конюшен и складов, как в прошлый раз!» - строго предупредил Теодор. «Если опять вываляетесь в грязи, тётя Лайла будет ругать меня.»

«Ты что, боишься мою маму?»

«Ага. И ещё как!»

[Как тут не бояться? Если не бояться правой руки герцогини и главной горничной замка, то кого тогда вообще можно бояться?]

«Ха! Братик Тео - трусишка!»

«Ну и ладно. Трусишка будет водить. А вы - бегом прятаться!»

«Ура!»

Снова вздохнув, Тео проводил взглядом, как малыши с радостным визгом разлетелись по двору.

«Эх…вот уж судьба у меня.»

Серьёзный не по годам, Теодор предпочитал читать книги или упражняться в стрельбе, а не бегать с малышнёй. Но, чтобы Духа не волновалась, он время от времени соглашался гулять с сестрой и друзьями.

«Ладно, считаю до десяти!» - крикнул он.

Но Кайя и не подумала слушать. Она бежала, бежала, и перед ней раскинулось озеро, знаменитое искусственное озеро на землях герцогского рода.

[Говорили, здесь раньше появлялось чудовище…]

С любопытством оглядывая берега, Кайя пыталась отыскать хоть какой-то след чудища - волосок, коготь, что угодно. Но внимание её вдруг привлекла солнечная рябь на воде.

Она уже позабыла о прятках и заворожённо бродила вдоль озера, пока не заметила крупный цветок, плавающий на глади.

«О! Цветочек!»

Кайя вспомнила, как однажды отец подарил маме букет, и тут же протянула руку к озеру. Ей так хотелось порадовать маму!

Но до цветка было не дотянуться.

«Эх!» - она вытянулась изо всех сил…и потеряла равновесие.

Плеск!

Озеро безжалостно поглотило её маленькое тело. Холодная глубина сковала лёгкие, и девочка даже не успела закричать.

[Ма-а-ма! Па-а-па!]

Она забилась, пытаясь всплыть, но лишь уходила всё глубже. И вдруг, чья-то сильная рука схватила её за локоть.

Шух.

С брызгами воды перед её глазами возник высокий мужчина с золотыми волосами. Он был красив, и отдалённо напоминал её отца.

«…Папа?» - пробормотала Кайя, едва придя в себя.

Мужчина усмехнулся.

«Хм, видно, кровь всё-таки говорит сама за себя.»

Голос его совсем не был похож на голос Леонхарта.

«Ты…не папа?»

Незнакомец натянул капюшон пониже и щёлкнул пальцами. В тот же миг одежда Кайи стала сухой, словно она вовсе не падала в воду.

«Магия?» - девочка потрогала сухие волосы и с изумлением посмотрела на него. Высокий, худощавый, с длинными золотыми прядями, что скрывали рубиновую серьгу в ухе, он выглядел…подозрительно.

[Подозрительный дядька…]

[Хоть он и спас её, но доверия не вызывал.]

«Кто вы?» - спросила Кайя, прищурив золотые глазки.

Мужчина чуть вздрогнул, но ответил ровным тоном:

«Я тот, кто тебе очень близок.»

«Близкий?» - переспросила Кайя. Она знала только три вида «близости»: [муж и жена, друзья или семья. Первое отпадало, второе тоже…оставалось только одно.]

«Вы семья?»

При этих словах плечи незнакомца заметно дрогнули.

«Почему ты так решила?»

«Ну, вы слишком взрослый, чтобы быть другом. Значит, родня.»

Её детская логика вызвала у мужчины тихий смех.

«Умная девочка. Вся в мать.»

«Вы знаете мою маму?»

«Конечно. Мы с ней друзья.»

Почему-то слово «друзья» он произнёс с особым оттенком.

«И вправду, ты на неё похожа.»

«Правда? А мама всегда говорит, что я на папу похожа.»

«Нет. Если не считать цвет волос, ты - её точная копия. Глаза, лицо, даже характер…» - он вдруг осёкся и отвернулся. «Ладно. Больше не делай таких глупостей.»

«Куда вы уходите, дяденька?»

Мужчина недовольно поморщился от слова «дяденька». Ему было всего немного за тридцать, но это прозвище ему не нравилось.

«Мне не по душе это слово «дяденька». Если встретимся снова…» - он улыбнулся краем губ. «Зови меня Даниэль.»

«Кайя!»

Издали раздались тревожные голоса.

«Мама? Папа?» - девочка обернулась.

Братья Дэнверы, видевшие, как Кайя упала в озеро, побежали за герцогом и герцогиней. Те спешили к берегу.

«Мам! Пап! Я здесь!»

Даниэль спокойно посмотрел на приближающихся родителей, щёлкнул пальцами, и его фигура рассыпалась в огненно-алые искры.

«Кайя, ты цела?»

«Да, всё хорошо!»

«Мальчишки сказали, что ты упала в воду…» - Духа наклонилась к дочери, но, потрогав её платье, удивлённо приподняла бровь. «Ты не мокрая?»

«Нет! Мамин друг меня высушил!»

«…Мой друг?»

Духа крепко обняла дочку, окинула озеро внимательным взглядом, и ощутила знакомую дрожь в воздухе. Магия. Огненно-алая магия.

«Это был Даниэль, верно?» - тихо сказала она.

Леонхарт молча кивнул. Он почувствовал присутствие кузена ещё до того, как они подбежали к озеру. Маной родной крови не ошибёшься.

«Леон…» - Духа посмотрела на мужа. «Он ещё вернётся?»

«Кто знает.» - спокойно ответил он, поглаживая волосы дочери. «Если захочет - придёт.»

В его голосе уже не было былой злости и вражды.

«Он всегда поступает только так, как сам решит.»

«Да…Даниэль всегда был таким.» - улыбнулась Духа, глядя на мужа. И вдруг ощутила странное, словно в семейной картине, где раньше были только она, Леон и их дети, наконец нашлось место ещё одной недостающей части.

«Мам, я кушать хочу!» - перебила их Кайя.

«Конечно, после таких беготни и приключений! Ну, чего бы тебе хотелось больше всего?»

«Сардинку!»

Леон заметно дёрнулся, а Духа не выдержала и рассмеялась. Даже его укоризненный взгляд только добавил ей веселья.

«Погода чудесная.» - сказала она, зажмурившись от солнечного тепла.

Она благодарила судьбу за эту жизнь, которую раньше и представить не могла. За семью, что стала её истинным счастьем. И теперь ей оставалось лишь идти вперёд, рядом с теми, кого она любила.

Это и было настоящее счастье.