Мужчина на мгновение удивлённо расширил глаза, но тут же прищурился, одарив меня глубоким, чарующим взглядом. Это была самая элегантная и утончённая улыбка из всех, что мне доводилось видеть у мужчин.

— Ох, прошу прощения за запоздалое приветствие. Я — маркиз Исайя.

— А, я Даллин Эсте. Маркиз.

Озадаченная столь неожиданным поворотом, я всё же приподняла край юбки и учтиво присела в реверансе.

С какой стати этот мужчина встречает меня здесь так, будто он хозяин особняка?

Тем временем мужчина, с которым мы только что встретились взглядами, улыбнулся ещё ослепительнее. Безусловно, его лицо было достаточно хорошо собой, чтобы пополнить мою личную коллекцию портретов, но в этой улыбке сквозила какая-то чересчур приторная слащавость.

Мгновение спустя он одарил меня долгим, исполненным нескрываемого восторга взглядом.

«Ого, ну и бабник…»

Его взгляд был настолько бесцеремонным, что мои дремавшие инстинкты мгновенно забили тревогу. Более того, руку, которую он взял для приветствия, он продолжал сжимать ещё добрых несколько секунд.

— Должно быть, моя невеста пригласила вас.

И в довершение ко всему — этот странный бред.

«Чего-чего?»

Я прекрасно помнила то, что видела и слышала в саду на банкете.

Уж чьи отношения и нельзя было назвать хорошими даже при самом богатом воображении, так это отношения между этим типом и дочерью герцога Хевен.

«Погодите-ка, они же только что смертельно собачились, а теперь он ведёт себя здесь так, будто не произошло абсолютно ничего?»

К тому же он так уверенно рассуждает о невесте, ведя себя почти как хозяин дома.

Я украдкой огляделась.

Слуги, склонившие передо мной головы, не выказали ни малейшего замешательства. Они выглядели так, будто происходящее было в порядке вещей.

Особенно спокойным было лицо пожилого дворецкого, стоявшего впереди всех.

То, как он смотрел на маркиза Исайю, было буквально пропитано искренним почтением и преданностью. Настолько непоколебимый взгляд — никаким гипнозом не добиться столь убедительной фальши.

Глядя на это, я невольно вздохнула.

«Ха, кто-нибудь со стороны подумал бы, что это он — сын этого дома.»

Меня саму от этой картины едва не хватил удар, а каково же приходится дочери герцога Хевен?

Тем временем маркиз слегка потянул меня за руку. Что за дела, он до сих пор ее держит?

— Если вы говорите о невесте… вы ведь имеете в виду дочь герцога?

Я прекрасно знала, что в этом роду всего одна наследница, но мой мозг просто отказывался в это верить, поэтому я переспросила. «Серьёзно, этот тип?» Мой скепсис читался на лице столь отчетливо, что маркиз лишь радостно закивал.

— Разумеется. О, просто об этом еще не было объявлено официально, к тому же…

— …

— Леди Эсте, вероятно, живет в условиях, где до нее доходят не все слухи.

«Как раз таки нет! У меня есть подруга с невероятными источниками информации, так что я прекрасно осведомлена о том, какой вы беспроглядный бабник.»

Мне хотелось вырвать руку.

Я с отбросами дел не имею.

Знаете ли, истинные любительницы романтических новелл души не чают в преданных мужчинах, чьё сердце всецело принадлежит лишь одной-единственной героине! И я не была исключением.

Поэтому бабники, особенно в реальности, вызывали у меня лишь отвращение.

— Не знал, что у моей невесты появилась такая хрупкая и очаровательная подруга.

— Благодарю, но это те эпитеты, которые мне не по душе…

Я воспользовалась моментом и выдернула руку.

Хватит меня трогать. Ваше лицо слишком ценно для таких дел. Нет, забираю свои слова обратно.

Человек, который даже в подметки не годится Лайкану и Хьюго…

— Прошу прощения, если был бестактен.

— Ничего страшного.

Маркиз Исайя на мгновение задумался, а затем на его взрослом лице отразилось сожаление.

В его взгляде промелькнула досада.

— Ох, а я думал, что мы с леди найдем общий язык.

Что за околесицу он несёт? Разве у «Окна феи» нет какого-нибудь навыка, чтобы заткнуть рот болтунам?

Я одарила его холодным взглядом и отвернулась.

— Что вы стоите? Если мы опоздаем, дочери герцога это вряд ли понравится.

— А? О, да! Прошу прощения.

Дворецкий низко поклонился и вызвался проводить меня.

Правда, по пути он то и дело украдкой косился на маркиза Исайю, из-за чего у меня закралось смутное подозрение, что в этом герцогском особняке творится какая-то дичь.

«Дочери герцога, должно быть, несладко в такой обстановке.»

Когда мы вошли в гостиную, дочь герцога Хевен — та самая, с которой я познакомилась ранее, — встретила меня с прохладной приветливостью. Она вальяжно раскинулась в глубоком кресле и лениво кивнула.

— О, пришла? Садись сюда, леди Эсте.

В ином исполнении подобный жест показался бы наглым и высокомерным, но от этой дерзкой и ослепительно прекрасной девушки он не вызывал ни малейшего раздражения — напротив, выглядел совершенно естественно.

Честно говоря, сделай она что-нибудь похлеще, мне бы наверняка захотелось выкрикнуть: «Да, моя госпожа!» — и беспрекословно подчиниться.

«Нет, может, я просто помешана на красивых лицах?»

Слишком хорошо зная себя, я смиренно приняла этот факт и села. Конечно, не забыв поздороваться.

— Может, отбросим все эти мелкие любезности? Мы обе занятые люди, так что давайте сразу к делу.

Мелкие… Эта девушка прямолинейна. Она по-прежнему казалась мне идеальной.

Она просто идеально подошла бы на роль третьей главной героини!

Сюжет третьей истории разворачивался в мире трагически погибших героев, а её жанром являлась одержимость злодейкой. Среди прочих произведений про одержимость это история, где главная героиня вселяется в тело злодейки.

Стоило героине прийти в себя в теле злодейки, как она тут же принималась разгребать завалы прошлых ошибок: бросала никчёмного жениха, мирилась с оттолкнувшими её членами семьи, встречала кроткого и доброго мага-главного героя, влюблялась, а все тяжёлые и запутанные проблемы разрешались сами собой с изящной лёгкостью.

Чем больше я смотрела, тем больше находила сходств между главной героиней и этой дочерью герцога Хевен.

Эх, если бы только она не была врагом нового главного героя, «Вальдера»…

— Эм, я не занята, так что можете говорить так, как вам удобно, госпожа.

— Не занята? Не думаю.

— Простите?

Дочь герцога медленно склонила голову, словно удивляясь.

— Сейчас же самый разгар, не так ли?

— Самый разгар чего?

— Разве в начале отношений люди не бывают самыми страстными и занятыми?

Начало отношений? Впервые слышу.

Я непонимающе захлопала глазами, и она усмехнулась: «Вы довольно забавная личность.»

— Разве вы не встречаетесь со вторым принцем? А, может, вы просто присматриваетесь друг к другу?

— Что? Нет, конечно!

— Значит, это была интрижка на одну ночь? Вы тоже довольно горячая штучка, леди.

Горячая… Слова, которые я думала о ней, вернулись ко мне бумерангом. Совершенно в другом смысле.

— Не знаю, откуда у вас такие заблуждения, но это совершенно беспочвенные слухи.

— Ох, тогда, быть может, правдивы слухи о том, что вы страстно любили Северного великого герцога, но были вынуждены расстаться из-за различий в здоровье и суровых северных условий? Или же истина в том, что Северный великий герцог слишком сильно изнурял вас?

— Что? Это еще что за… Нет! Великий герцог меня совсем не мучил!

— Нет. Я не о мучениях в словарном смысле, а о том, как он мучил вас ночью в постели.

…Простите?

Я просто онемела от того, с каким безмятежным и будничным видом она произносила вещи, о которых в приличном обществе вообще-то не принято болтать в таком тоне.

— По столице вовсю гуляют слухи, будто этот истинный северный воитель каждую ночь лишал хрупкую леди Эсте сна. Неужели вы ничего об этом не слышали?

— Это совершенно беспочвенные слухи!

— Почему беспочвенные? Разве не общеизвестный факт, что северяне — самые крупные в империи?

Мои щеки вспыхнули так, будто готовы были взорваться.

Почему? Почему наш диалог несёт с горки, как сорвавшуюся с тормозов телегу?! Какого чёрта?!

— Ну, э-э, кхм, кхм, кхм…

Дочь герцога пристально посмотрела на меня и тихо рассмеялась.

— Я говорю о росте. О росте.

— А-а, вы о росте! Конечно. Да, рост, телосложение у них действительно крупное…

— Шучу. Там у них тоже всё крупное.

— …

— О-о, чувствую себя зрелой женщиной, которая дразнит невинную девушку.

— …По-моему, ситуация не сильно отличается.

Когда я, вращая глазами, четко ответила ей, она рассмеялась еще громче.

Она подперла подбородок рукой и сказала:

— Руки, я имела в виду руки. То, что у северян большие руки и ноги — тоже известный факт.

…Долго она ещё собирается меня подначивать? Это мне не куплеты распевать, и судя по всему, останавливаться на достигнутом она вовсе не планировала.

— Госпожа, вы ведь позвали меня, потому что хотели что-то обсудить?

— Нет.

— …

— О, прошу прощения. Просто леди Эсте оказалась совсем не такой, как в слухах и как я ожидала, вот я и не удержалась.

Дочь герцога, подперев подбородок, лукаво улыбнулась.

Ее стервозно приподнятые уголки глаз удивительно элегантно изогнулись.

— Конечно, мне есть что сказать. И мои вопросы не были лишены смысла, так что я была бы рада получить на них ответы.

— …Моя личная жизнь и дела, связанные с помолвкой, имеют к этому отношение?

— Да.

На лице дочери герцога появилась соблазнительная улыбка, которую можно было назвать поистине дьявольской.

— Раз уж вы заглянули в мои слабые места, разве я не должна узнать, что является слабым местом у вас?

О, кажется, в ее глазах сейчас блеснул хищный огонек. Она готова вцепиться в меня.

Я украдкой отвела глаза. Затевари она драку на кулаках, я бы ещё смогла пустить в ход навык… но в словесных баталиях я была полнейшим нулевым игроком.

— Вы считаете это слабым местом?

— А разве нет?

— Почему вы так уверены?

Я положила руку на грудь и уверенно улыбнулась.

— Разве то, станет ли что-то слабым местом, не зависит от наших отношений?

Леди Хевен, я вам не враг. Я хочу видеть в вас верную подругу — нет, даже наставницу! Ну же?

Давайте станем хорошими союзниками. Окей?

Дочь герцога пристально посмотрела на меня и слегка прищурилась.

— Хм, разве для того, кто угрожал мне, это не станет слабым местом?

— Эй, если вы с ходу бросаетесь веером, любой растеряется.

Ведь это вы первая бросили веер. Давайте говорить прямо.

Когда я спокойно ответила, дочь герцога не разозлилась, а проявила интерес.

— Значит, не уклоняешься от брошенного вызова?

— От вызова нужно уклоняться. Я не люблю ни трудностей, ни боли. Но если чего-то нельзя избежать…

Я опустила взгляд, а затем снова подняла его.

— Нет, если чего-то нельзя избежать, нужно принять это с достоинством.

Дочь герцога рассмеялась.

Это был не просто элегантный смех, а искренний, полный веселья смех, словно ее действительно что-то позабавило.