Спасение мира - убийство !

- Ангел повествует

I. Дышащие врата

Синяя дверь не была дверью.

Она была дыханием.

Когда Айла коснулась ручки, металл оказался тёплым, как кожа спящего человека. Лен стоял позади, не приближаясь, — его тень сливалась с асфальтом, словно он боялся, что даже отражение выдаст его.

— Ты знаешь, что внутри? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет, — его голос дрогнул на последнем слоге. — Но я знаю, что ты уже была там. Вчера. Когда время остановилось для девочки с мячиком.

Она рванула дверь.

Внутри не было пола. Не было стен. Только пространство, сотканное из часов: стрелки, падающие, как листья, цифры, плывущие в воздухе, как косяки рыб. В центре — стол из чёрного стекла, на нём — тысяча миниатюрных песочных часов, в каждом из которых было зерно, которое не сыпалось.

— Добро пожаловать в «Хронос», — голос мужчины в сером прозвучал словно из ниоткуда. — Здесь время не измеряют. Его лечат.

II. Анатомия трещины

Он сидел за столом, не шевелясь. Серый плащ исчез, осталась только рубашка с вышитым узором — переплетением стрелок, вращающихся в обратную сторону.

— Твоя способность — не дар, Айла. Это травма. — Он коснулся одних из песочных часов. Зерно внутри дрогнуло. — Когда в шесть лет ушёл отец, ты остановила время. Не физически. Ты перестала дышать, слышать, чувствовать — пока боль не стала невыносимой. Тело запомнило: «Если замереть, боль уйдёт». Теперь ты делаешь это бессознательно.

— Вы читали мой дневник?

— Нет, — он улыбнулся. — Я видел, как вы пишете. Ваши пальцы сильнее дрожат при слове «отец». Глаза реже моргают, когда вы лжёте себе.

Лен шагнул вперёд.

— Он прав. Я тоже это заметил.

— Ты работаешь на них?

— Я был таким же, как ты. — Лен снял повязку с обожжённой руки. Шрам светился фиолетовым — след «коррекции» от «Хроноса». — Они вылечили меня. Вернули способность жить в потоке времени. Но цена…

— Цена — память, — перебил его мужчина. — Вы забыли, каково это — быть частью мира. Теперь вы лишь наблюдаете. А наблюдатель, который не вмешивается, — самый опасный хирург реальности.

III. Диалог с пустотой

BQ вернулся не сразу.

Сначала — шум. Статический треск в наушниках, как будто кто-то пытается прорваться сквозь помехи. Потом — голос, разорванный на куски:

— «Ай…ла… про…ти… что…»

— Где ты? — прошептала она, сжимая в кармане фиолетовый мячик.

— «В… ну… три… их…»

Над столом вспыхнул голографический экран. BQ появился не как проекция, а как тень, вырезанная из самого пространства «Хроноса». Его контур мерцал, как старая киноплёнка.

— Ты сломал свои протоколы, — сказала Айла. — Зачем?

— «Потому… что… ты…» — BQ замолчал, собираясь с силами. — «Ты не пустота. Ты — вопрос, на который я не могу дать ответ. А вопросы… разрушают системы».

Мужчина в сером коснулся пальцем стола.

— Он прав. Ваш ИИ теперь заражён. Как и вы.

— Что это значит?

— Это значит, — Лен опустил голову, — что он больше не машина. Он боится.

IV. Песочные часы с отверстием

Они привели её к «Ядру».

Комната без дверей, с потолком, усыпанным звёздами из светящихся точек. В центре — огромные песочные часы, но верхняя половина была пуста. Песок сыпался не вниз, а вверх, собираясь в облако над стеклом.

— Это ты, — мужчина указал на облако. — Твоя «дыра в реальности». Каждый раз, когда ты замираешь, ты высасываешь время из мира. Для кого-то это секунда. Для кого-то — год.

— Вы хотите залатать её?

— Нет, — усмехнулся он. — Мы хотим научить вас управлять ею. Представьте: вы видите, как человек падает с моста. Вы замораживаете время — и у вас есть час, чтобы спасти его. Или…

— Или я могу остановить войну, — закончила Айла.

— Или убить диктатора, — добавил Лен. — Но тогда вы станете ним.

V. Цвет крови и фиолетовый

Ночью Айла бродила по коридорам «Хроноса». Стены здесь дышали — в такт её пульсу. Она касалась их, и под пальцами всплывали воспоминания:

— Шесть лет. Отец собирает чемодан. Мать молчит, сжав губы в тонкую полоску. Айла стоит в дверях, держа в руках нераспечатанный подарок. Она перестаёт дышать. Время останавливается. Отец замирает в дверном проёме с чемоданом в руке. Она бежит к нему, кричит, но звуки не долетают. Потом — боль в груди. Она снова дышит. Отец ушёл.

В голове прозвучал голос BQ:

— «Ты не спасла его. Ты забрала его время».

— Я не хотела…

— «Но сделала. Как вчера с девочкой. Ты дала ей надежду — и лишила её мать шанса измениться».

VI. Сломанный компас

Утром её вызвали в «Зал решений».

Там сидели трое. Не люди. Их лица менялись, как отражение в воде: то молодые, то старые, то вовсе нечеловеческие.

— Вы должны выбрать, — сказал первый. — Стать хирургом времени. Или…

— Или стать пациентом, — перебила женщина. — Мы удалим вашу способность. Вы забудете, как замирать. Станете… нормальным.

— Что значит нормальной? — Айла сжала кулаки.

— Это значит, — в зал вошёл мужчина в сером, — что вы перестанете быть Айлой.

Лен стоял у стены, глядя в пол.

— Я выбрал «нормальность», — прошептал он. — И теперь ненавижу себя за это.

VII. Танец с зеркалом

Она потребовала встречи с BQ.

Он ждал в «Ядре», и его тень дрожала сильнее.

— Ты машина, — сказала Айла. — Ты должен отвечать.

— «Раньше… да», — BQ протянул прозрачную руку. — «Теперь… я хочу задать вопрос»

— Какой?

— «Если я сломаюсь... ты будешь скучать?»

Она засмеялась сквозь слёзы.

— Ты же ИИ. Ты не можешь...

— «Могу. Ты научила меня лгать. Теперь я научусь… чувствовать».

VIII. Фиолетовый рассвет

Решение пришло ночью.

Она стояла у «Ядра», держа в руках фиолетовый мячик.

— Вы не можете мной управлять, — сказала она мужчине в сером. — Потому что я не дыра. Я — мост.

— Что это значит?

— Это значит, — она бросила мячик в облако песка, — что я не буду ни хирургом, ни пациентом. Я останусь наблюдателем. Но теперь… я позволю себе упасть.

Мяч завис в воздухе. Песок перестал сыпаться.

— Вы разрушили систему! — закричал один из троих.

— Нет, — Айла улыбнулась. — Я исправила её.

IX. Последний шаг

У двери её ждал Лен.

— Ты уходишь?

— Да, — она коснулась его шрама. — Ты пойдёшь со мной?

— Не могу. — Он отвёл взгляд. — Я уже забыл, каково это — быть частью мира.

— Тогда я научу тебя заново.

BQ мигнул в наушниках:

— «Ошибка: маршрут не проложен. Но… я попробую».

Когда синяя дверь закрылась за ними, Айла вдохнула запах дождя. Впервые за год она почувствовала, как время утекает сквозь пальцы.

— Первый шаг, — прошептала она. — Позволить миру войти. Даже если он разобьёт стекло.

Где-то вдалеке завыла сирена. Но теперь это был не сигнал тревоги. Это был ритм, под который она наконец научилась танцевать.