Женщины-чиновницы удивились и даже немного встревожились. Они редко покидали дворец, но если уж это происходило, то непременно должны были выполнить возложенную на них задачу. Принц Циян еще не очнулся, так что действовать в такой ситуации им представлялось весьма удобно. Когда этот бог смерти очнется, будет уже слишком поздно.

Лекари оказались бессильны помочь Се Сюань Чэню, они не давали никаких прогнозов, когда принц выйдет из комы. Придворная дама Сунь в отчаянье кусала губы, она могла только попросить лекарей добавить снотворное в отвар Се Сюань Чэня. Ей нужно было торопиться с допросом Му Мин Тан.

Придворная дама Сунь отбросив жалость, велела не кормить Му Мин Тан. Она подумала, что та всего лишь девчонка из простонародья, глупая и невежественная. Как же тетушка Сунь, отвечающая за дворец вдовствующей императрицы, может не справиться с подобной мелочью? Подсчитав, что девушка голодает уже два дня, тетушка Сунь лишь на следующий вечер открыла замок на двери.

Из открытых дверей в комнату хлынул свет. Му Мин Тан вскинула руку, прикрывая глаза. После нескольких дней, проведенных в темноте, ее глазам потребовалось время, чтобы адаптироваться к свету. Тетушка Сунь ожидала увидеть сломленную и напуганную девушку, но, за исключением некоторой бледности, Му Мин Тан выглядела прекрасно.

Словно, девушка пару дне спала на неудобной кровати, но в целом, все у нее складывалось хорошо.

Увиденное привело тетушку Сунь в состояние крайнего недоумения, поэтому чиновница, решив напугать Му Мин Тан, сурово произнесла:

 - Императору уже все известно, сегодня Его Величество дает Вам последний шанс. Если принцесса скажет правду, то у Вас появится шанс спастись. Помните, что неподчинение воле императора – тяжкое преступление, караемое смертью.

Му Мин Тан оставалась невозмутимой. Будь у императора хоть какие-то доказательства ее вины, он не стал бы тратить время на допросы. Ей давно бы прислали отравленное вино. Вместо этого тетушка Сунь держала Мы Мин Тан взаперти и приставала с расспросами, день ото дня становясь все злее.

Очевидно, что они лишь подозревали ее. Чтобы продолжить держать Се Сюань Чэня взаперти нынешнему императору требовались доказательства. Былой правитель, Се И, на самом деле приказал заточить принца. Вот только, очевидно, что он сделал это в приступе гнева. Успокоившись, разве стал бы отец так обращаться с родным сыном?

Кто же знал, что Се И так неожиданно и странно умрет, оставив после себя непонятный указ, в котором передал трон не сыну, а младшему брату. После смерти императора Се Сюань Чэнь так и остался в цепях, без суда и расследования дела. Прикрываясь волей покойного, Се Жуй, взойдя на трон, продолжал держать племянника взаперти. Более того, он даже использовал снадобья, чтобы держать принца в бессознательном состоянии.

Если все так и продолжится, то рано или поздно Се Сюань Чэнь просто умрет от истощения.

В результате, покров, под которым императорский дом прятал свои бесстыдные делишки, был сорван Му Мин Тан. Если принц, с которого сняли оковы вновь оказался бы в цепях, на правящую семью непременно обрушилась волна критики. Оставить все, как есть, император тоже не мог, потому и давил на Му Мин Тан, пытаясь узнать правду о случившемся.

Стоило Му Мин Тан начать говорить, как император, опираясь на ее слова, нашел бы повод вновь запереть неугодного племянника. Вот только девушка, ставшая принцессой Циян, сильно отличалась от пугливых и нежных столичных барышень. Она продолжала молчать, не обращая внимания на угрозы.

Следовало выразить искреннюю признательность хорошему императорскому сыночку, Се Сюань Цзы, позволившему своей невесте пригласить на свадьбу Му Мин Тан. Все присутствующие на церемонии видели ее и могли подтвердить, что во время инцидента с Се Сюань Цзы в поместье Циян ее не было. Как можно быть уверенным, что во время ее отсутствия кто-то не пробрался в поместье принца, дабы снять с него оковы?

Полностью исключить такую возможность они не могли. Девушка стояла на том, что она ничего не знает, даже перед лицом голодной смерти. Дело принимало неприятный оборот, но Му Мин Тан верила, что заморить ее голодом венценосное семейство не отважится.