Все началось с исчезновения Шарлотты. Единственный ребенок герцога и герцогини Тиодюроп и дочь, которую все вокруг любили. Шарлотта Блан Тиодюроп. Потеряв свою любимую дочь, герцог сделал все, что было в его силах, лишь бы найти ее, но в конце концов так и не смог, а его жена, не в силах вынести горя из-за потери дочери, совершенно сошла с ума. Трагедия произошла внезапно, вырвала с корнем семью и бросила их в ад. Сколько лет прошло с тех пор? Однажды, после многих прошедших адских дней, герцог наконец нашел свою потерянную дочь. Это была уже молодая девушка с серебристыми волосами, которую, несмотря на ее потрепанный вид, он очень любил.

Когда ее вернули, Шарлотта не помнила, когда и как пропала, но герцогу было все равно. Он постоянно боялся потерять дочь и был готов ради нее на все. И Шарлотта постепенно открыла свое сердце на преданность отца. Поскольку она любила своего отца, она делала все возможное, чтобы стать для него идеальной дочерью. Они казались идеальными отцом и дочерью, и их история казалась могла стать на веки счастливой, как конец какой-либо сказки. Пока не появилась девушка с тем же именем, что и у дочери герцога… Еще одна Шарлотта, похожая внешностью и возрастом, и с тем же именем. Повернувшись к ней, Шарлотта осознала, что она была заменой. И вскоре она поняла.

Не будет теперь никакой необходимости в замене, когда появилась настоящая. Люди не любили замену, они любили саму юную леди. Независимо от того, как разбита или сломлена была замена, никто не заботился о ней. Никто не слушал ее мольбы о помощи, когда она была осуждена. С ней было просто неудобно иметь дело.

Все повернулись к ней спиной и стерли из своей памяти, это было так естественно. Она была единственной, кто помнил. Она тупо смотрела на тусклый свет за железной клеткой. В этот момент дверь со скрипом открылась, и она скривила губы при виде Шарлотты, входящей в тюрьму. Она не забыла, что была ее заменой. И это была моя история.

Это было просто незабываемо.

- Привет, Шарлотта.

Она была никто иная, как другая я.

- Как поживаешь, милая сестренка?

Настоящая Шарлотта, которая выглядела так же, как и я, улыбалась. Разодетая с головы до ног в пух и прах, она выглядела так, словно была керамической куклой, сделанной с особой тщательностью. Даже улыбка на ее губах выглядела такой же теплой и прекрасной, как весеннее солнце.

- Мой отец собирается привести в исполнение твой смертный приговор уже завтра. Когда упомянули двух его дочерей, он сказал мне, что предпочитает казнь через отравление из-за того, как люди будут потом на него смотреть.

- …..

- Конечно, не радуйся тому факту, что яд быстро тебя упокоит. Я приготовила для тебя особый яд. Ты ну никак не умрешь по-человечески.

Я умру в агонии и жалкой смертью, когда моя кровь по всему телу уже иссохнет, мои органы будут продолжать гореть весь день.

Уголки рта Шарлотты поползли вверх.

- Да, я наконец-то стану настоящей Шарлоттой.

Ее щеки вспыхнули, как будто она была счастлива просто сказав это.

- Я собираюсь стать наследницей семьи Тиодюроп, я собираюсь унаследовать все. И я стану счастливее, чем любой из тех, кто любит меня. Потому что я, кто и что бы там ни говорили, Шарлотта Блан Тиодюроп.

Сложив руки на груди, Шарлотта улыбнулась самой красивой улыбкой.

- В отличие от очаровательной меня, ты исчезнешь навсегда, и если кто-нибудь и вспомнит о тебе, то только как о мошеннице, выдающей себя за дочь герцога.

Шарлотта приподняла мой подбородок кончиком своего веера и заставила меня посмотреть на нее. Ее два глаза, мерцающие сквозь пышные ресницы, красиво сияли в такой грязной тюрьме.

- Как грязно, - сказала она, - но в таком наряде ты выглядишь гораздо лучше. А когда я увижу, как ты ползаешь по полу, словно собака, почувствую ли я, что все наконец вернулось на свои места? Это идеальный образ для твоей скромной крови.

Подобные насмешливые слова могли бы пристыдить меня, но я даже этого не почувствовала. Стыд был роскошью для осужденного преступника, которому не только связали руки и ноги, но и заткнули рот, как собаке, ожидающей смерти.

- Обычно так и должно быть, но ты даже не бунтуешь как подобает, не так ли?

Я, не знавшая стыда, была не лучше животного.

- Или в тебе течет вульгарная кровь и ты не знаешь стыда?

Зная, что я ничего не могу ответить из-за кляпа, Шарлотта притворилась, что не понимает, и отвернулась. Это была не внешность юной леди, которую все называли ангелом, но я больше привыкла именно к этому. Прошло много времени с тех пор, как она надевала такую маску передо мной.

- Не сердись слишком сильно. Он не был твоим с самого начала. Ты должна быть благодарна за то, чем наслаждалась до сих пор.

Шарлотта расхохоталась и легонько похлопала меня веером по щеке. Я больше не могла смотреть на нее и отвела взгляд. Я знала, что именно из-за ловушек Шарлотты я оказался в таком положении. Но я не могла гордо встать перед ней.

Не имело значения, действительно ли я сделала что-то не так. Я была просто заменой, лишь бы заполнить ее место. Теперь, когда настоящая Шарлотта вернулась, для фальшивой не осталось места. Когда-то я была юной леди, которую все любили, а теперь я воплощение грешницы в своем существовании.

- Совсем не весело, когда нет ответа. Ой, точно! Должна ли я сказать тебе кое-что хорошее перед смертью? На самом деле, я тоже фальшивка.

Лицо Шарлотты на мгновение просветлело, как будто ей не понравилось мое постоянное молчание. Она улыбнулась, как ребенок, который только что понял шутку.

- На самом деле я тоже фальшивка, - призналась она.

Я с недоверием посмотрела на нее, но она рассмеялась и вновь похлопала меня веером по щеке, как будто ничего не случилось. Я хотела спросить ее, что она имела в виду, но все, что я могла сделать, это издавать смешные звуки из-за кляпа.

- Наконец-то ты ответила.

Улыбка появилась на губах Шарлотты, когда она наблюдала за моей борьбой.

- Что такое? Потому что я фальшивка, ты думаешь, что теперь у тебя появилась хоть какая-нибудь надежда? Ох, нет, нет, нет! Ошибаешься, - сказала Шарлотта, широко улыбаясь и холодно глядя на меня. - Единственная причина, по которой я об этом рассказала, заключается в том, что у тебя нет ни малейшей надежды. Я подумала, что было бы довольно нелепо, если бы ты умерла, зная правду и не имея возможности сказать об этом ни слова.

Шарлотта снова надела маску юной леди с улыбкой на лице. В отличие от моего жалкого, звериного облика, Шарлотта, улыбаясь, сама была элегантной леди. Этот факт для меня стал самым жестоким из всех.

- Прощай, Шарлотта, - сказала она, - теперь это мое имя.

Я почувствовала, как кончик веера Шарлотты нежно коснулся моей щеки, и ее улыбка заставила мое сердце замереть. Я знала, что она подарила мне не надежду, а отчаяние. Даже если бы с самого начала ее слова были правдой, это уже не имело никакого значения. Возможно, она была фальшивкой, а может, и нет, но это не меняет того факта, что заменой была я. Даже если я выживу, мне некуда будет пойти. Только тогда я разразилась слезами, которые держала в себе, свернувшись калачиком на полу.

* * *

- А-а-а-а-а-а-а-а!

Я закричала в агонии и подпрыгнула, застыв на месте от увиденного. Мое тело постоянно тряслось от страха, пока я пытался разобраться в ситуации.

Я рефлекторно обхватила себя руками и сделала глубокий вдох, но это не помогло. Жжение в моих венах все еще было болезненным и сводило меня с ума.

- Что с вами, миледи?

Горничная ворвалась в мою комнату, пока я тяжело дышала, не в силах как следует удержать свое тело. Я увидела лицо горничной и рефлекторно отступила назад, мои брови нахмурились из-за медленного осознания. Это та кровать, в которой я спала. Моя кровать, которой я пользовался с детства, но которую у меня отобрали, когда появилась Шарлотта. Что со мной случилось? Я не могла понять, что происходит, поэтому лишь моргала. Я была уверена, что мертва.

Моя жизнь закончилась, пока я боролась с болью, мои кровеносные сосуды горели. Много раз я звала на помощь, но ни кляп во рту, ни цепи, сковывавшие мое тело, не давали мне свободы до самого конца. Единственная милость, которая у меня была, - это безжалостное одиночество в тюрьме, которое мне даровали.

- Миледи, с вами все в порядке? Мне вызвать врача?

- Вельвет?

- Да, миледи. Вы хотели меня видеть?

Я сглотнула сухую слюну и улыбнулась ей. Вельвет была моей личной горничной с тех пор, как я была ребенком, и она была мне как сестра. Или, точнее, я ошибочно думала, что это так. Я была единственной, кто думала, что мы достаточно близки, чтобы делиться своими чувствами, независимо от нашего статуса.

С тех пор как вернулась настоящая Шарлотта, Вельвет изменилась. Она поднимала шум со своими коллегами-горничными и плохо отзывалась обо мне, а когда этого стало недостаточно, она дала злонамеренные показания перед судьей, который признал мою вину. Она была не на моей стороне. Я все еще отчетливо видела, как Вельвет без колебаний обвиняет меня. Но я не могла ей пока ничего предъявить.

- Какой сегодня день?

Я попыталась сдержать свой гнев. Я не знала, что произошло, поэтому мне пришлось ждать и осматриваться. Тот факт, что Вельвет, которая игнорировала меня с тех пор, как появилась Шарлотта, сейчас обратила на меня внимание, был подозрительным.

- Конечно, сегодня последний день, когда юной леди девятнадцать лет.

Вельвет с любопытством наклонила голову.

- Ты говоришь, мне девятнадцать?

- Завтра ваш двадцатый день рождения, так что вам все еще лишь девятнадцать.

Как только я услышала слова Вельвет, мне показалось, что меня ударили молотком. Шарлотта еще не появилась. В данный момент я была единственной Шарлоттой в доме. И в тот момент, когда я это поняла, все мое тело расслабилось.

- Юная леди! С вами все в порядке?

Я пошатнулась, и Вельвет в спешке подхватила меня. С ее помощью я, наконец, присела на кровать. Сам факт того, что Шарлотты здесь не было, и который был для меня словно огромный камень, и который лишь меня сдерживал, исчез.

- Разве мы не должны вызвать врача?

- Нет, я в порядке. Мне станет лучше после отдыха.

Я неловко улыбнулась и спрятала лицо между колен. Мне хотелось думать, что мне просто приснился плохой сон, потому что это было бы гораздо реальнее, чем кошмар о мертвом человеке, возвращающемся к жизни. Но все было слишком ярким, чтобы быть сном. Кроме того, завтра мне исполнится двадцать лет.

Я крепко обхватила руками колени, но не могла унять дрожь. Потому что завтра наступит день, когда Шарлотта вернется.