Ют снизу вверх смотрел на Офелию. В отличие от ее мягких волос кремового цвета, от которых веяло теплом, ее аметистовые глаза источали холод. Она спокойно смотрела на того, кто восстал из мертвых, совсем не боясь ситуации.

― Сестра, теперь всё изменилось.

Офелия склонила голову набок. Ее брат, который был младше на девять лет, вернулся живым. Она пыталась убить его снова и снова, думая, что на этот раз он мертв, но финал всегда был одинаковым. Он возвращался в императорский дворец и убивал ее.

Десятилетний мальчик, который рыдал, когда его заперли в императорской башне, вернулся к семье, превратившись в уверенного в себе двадцатилетнего мужчину.

― Теперь ваша очередь платить за свои преступления.

Мечи и стрелы людей, которые пришли с Ютом, были направлены на Офелию. Она сидела на троне ― самом высоком месте в тронном зале ― и смотрела на своего брата, подперев подбородок рукой.

― Вас обвиняют в отравлении Ее Величества Ситары, покушении на Его Высочество Юта, а также убийстве главной горничной предыдущего императора и сокрытии завещания Его Величества, за эти преступления мы вас накажем со всей строгостью в соответствии с законами Империи!

Офелия посмотрела на человека, перечислявшего ее преступления, который стоял рядом с Ютом. Это был Нау, ее эскорт-рыцарь. Его глаза цвета индиго смотрели прямо на нее. В них горела жажда мести.

Если подумать, то каждый раз, когда Ют возвращался, он всегда был с ним.

― Ваше последнее слово?

Офелия, которая сидела, подперев подбородок, выглядела такой скучающей. Выражение ее лица, как обычно, говорило, что ей совсем не интересно.

Пока Офелия слушала эту речь, кончики ее губ подозрительно приподнялись.

― Этот мир.

Этот ленивый голос был подобен медленному опасному яду. Эта преступница слишком спокойно и расслаблено сидела на троне, поэтому все были напряжены. У нее есть какой-то тайный план? Руки, натягивающие тетиву, были напряжены.

― Пусть катится ко всем чертям.

Ей было наплевать, даже если этот безжалостный мир провалится в ад.

* * *

Ах!

Я открыла глаза и сразу же зажмурила, чтобы не смотреть на эту великолепную люстру, которую уже столько раз видела. Я подняла руки и провела ими по лицу.

― Я действительно хочу умереть...

В который это уже раз? Ох.

Я потерла руками место, куда попала стрела, почувствовав резкую боль. Это, конечно, лучше, чем, когда мне оторвали руки и ноги. Но это не значит, что умирать от стрелы не больно.

Раньше я прилепляла пластырь на палец, даже если просто порезалась об бумагу, потому что мне было больно.

Убрав руку с закрытых глаз, я посмотрела на люстру.

― Который это уже круг?

Так, сколько раз это уже происходило?

Я начала загибать пальцы.

В первый раз меня казнили на гильотине, второй смертный приговор я даже вспоминать не хочу, в третий раз я покончила жизнь самоубийством, приняв яд, потому что боялась боли и в четвертый раз я умерла от стрелы в сердце.

― Я думала, что в этот раз меня сожгут на костре.

Я считала, что меня сожгут, обвинив в том, что я злодейка и ведьма. Но, к счастью, это была стрела.

Я подскочила с места, пытаясь успокоиться. Да что это за жизнь, если я умереть не могу нормально. Я предпочла бы быть обычным человеком, а не это странное бессмертие. Я ни умереть, ни жить нормально не могу!

Это уже пятая регрессия. Если я сделаю что-то не то, меня и вправду могут сжечь на костре. Говорят, что это самая мучительная смерть.

Больше не осталось способов умереть.

Я прикусила ноготь большого пальца.

― Что же делать?

Почему Бог дал мне это испытание?

Я помню, как впервые переместилась в Офелию, злодейку из романа «Возвращение наследного принца». Это был обычный роман в жанре фэнтези, и всё, о чем я могла думать ― как мне избежать флага смерти. Я и правда думала, что смогу это сделать. Как любой герой романа.

Моя ситуация была похоже на клише из романа, и, как ни посмотри, я была главной героиней.

Я помогла своему сводному младшему брату, который был заперт в башне, и стала для него любящей сестрой. И, чтобы не стать императрицей, я закрутила роман с красивым мужским персонажем. Мой план был том, чтобы выйти замуж и покинуть императорскую семью.

― Если бы только мой муж за моей спиной не поднял восстание.

Откуда мне было знать, что этот мужчина женился на мне, чтобы с помощью интриг, которые он провернул за моей спиной, посадить меня на трон?

Я же впервые перемещаюсь в чье-то тело.

Учитывая, что я была «злодейкой Офелией» и это был роман в жанре фэнтези о становлении героя, а не романтическое фэнтези, то всё мужчины, вокруг меня, были людьми, готовыми ударить мне в спину, а отнюдь не хорошие мужья.

― Уф, этот подлец...

Так как я изображала хорошую старшую сестру и принцессу, я думала, что события не будут соответствовать оригиналу. В отличие от настоящей Офелии, я обнародовала завещание покойного императора и помогла Юту взойти на престол. И, раз я исказила оригинал, я думала, что выживу.

Кто же знал, что я умру еще до тридцати, как и Офелия, из-за своего мужа. При мысли об этом человеке я снова закипела. Я вышла за него замуж только из-за красивого личика.

Я умерла, а затем вернулась во времени.

Когда я впервые регрессировала, у меня была одна гипотеза. Что я вернулась, потому что я отклонилась от оригинального сюжета. Но я не хотела умирать. Поэтому я незаметно и придерживалась оригинала, и отклонялась от него. Как и в оригинале я играла принцессу-злодейку, которая жаждала взойти на трон, но, так как я не хотела умирать, то тайно помогала Юту.

Но, видимо, метод был неверным, потому что Ют ожесточился еще сильнее и приговорил меня к четвертованию.

― Ох... Словно заново испытала эту боль.

Да, люди были жестокими, убив меня таким образом, но Бог был еще хуже. Потому что, умерев такой мучительной смертью, я снова вернулась к жизни.

Только тогда я поняла, почему он вернул меня к жизни. Было ли это уловкой Бога или автора, но я должна была следовать первоначальному пути.

Поэтому в третий раз я, естественно, играла роль злодейки.

Я была настолько злобной, насколько может быть человек. Я пыталась убить Юта, который был заключен в башню, издевалась над его матерью, Ситарой, и подтолкнула ее к самоубийству, а затем сделала так, чтобы ее не похоронили должным образом, так как она самоубийца. Я боялась, что меня приговорят к смертной казни, поэтому попросила Юта достать мне яд, чтобы защитить остатки гордости императорской семьи, и в итоге совершила самоубийство, отравившись.

― К счастью, он дал мне яд.

Я вела себя настолько ужасно, что думала, что он не даст мне покончить с собой. Я думала, что в третий раз умру от ужасной боли.

И вот тогда-то и начались странности.

Я думала, что всё закончится, если я пройду по первоначальному пути, и раз я умерла, как в оригинале, то уже не вернусь.

Когда я регрессировала в четвертый раз, мне очень хотелось покончить с собой. Но я не смогла повеситься, потому что испугалась. Я не хотела, чтобы опять что-то пошло не так, поэтому выполнила свой злодейский долг, как враг Юта и в четвертую регрессию.

Несмотря на тиранию, я думала, что проделала хорошую работу. Даже если бы Ют поднял восстание, я надеялась, что он проявит снисхождение ко мне за то, что я хорошо правила. Конечно, я отрубала головы вассалам, которые были не согласны с моим мнением.

Что я еще сделала? Я собрала вокруг себя красивых мужчин, сделав их своими любовниками, и превратила императорский дворец в гарем.

Одним словом, четвертую жизнь я прожила на полную катушку.

И в результате получила стрелу в сердце.

― Это пятая регрессия.

После четырех смертей я кое-что поняла. Я умру, если буду следовать оригиналу, и умру, если отклонюсь от него. Я потерла лицо руками. Короче говоря, даже если я избегу флага смерти, в конечном итоге я умру. В конце концов, я умру от рук Юта.

Или я умру согласно оригиналу на троне, или, если я отклонюсь от него, обязательно найдется какой-нибудь идиот, из-за которого я умру.

Я уже устала в пятый раз проживать одну и ту же жизнь.

― Ваше Высочество, вы проснулись?

Мои плечи поникли, когда я услышала голос Эми снаружи. Мне девятнадцать. Когда я просыпаюсь после смерти, мне всегда снова девятнадцать.

― Входи.

Дверь открылась, и я увидела горничную Эми, которая вглядывалась в мое лицо. Она пыталась понять, в каком я сегодня настроении. Говорили, что характер Офелии Дейн Лайдании из Лавандового дворца был худшим в Империи, нет, на континенте.

― Что бы вы хотели на завтрак?

― Что есть в меню?

― Есть теплый суп, свежеиспеченный хлеб, лосось и салат из авокадо.

В то же время Эми была ошеломлена. У принцессы Офелии был чувствительный характер, и она сразу же увольняла горничных, если ей что-то не нравилось. Короче говоря, она была придирчивым и раздражительным человеком. Худший начальник на свете.

Сколько шеф-поваров уволили за то, что ей не понравилось меню завтрака? Пальцев одной руки не хватит, чтобы сосчитать.

― Принеси мне всё, кроме салата из авокадо. Сегодня я поем в своей комнате.

― Каша... Что?

Я посмотрела холодно на нее и произнесла:

― Я должна повторить это снова?

― Ох, нет! Что вы, нет!

Эми поспешно помотала головой и вылетела из комнаты. Сегодня горничные будут обсуждать, что у принцессы Офелии сегодня настроение лучше, чем обычно. Когда за Эми захлопнулась дверь, я снова рухнула на кровать. Я закрыла лицо руками и повторила то, что сказала перед смертью:

― Прошу, пусть этот мир полетит к чертям.

Я действительно хочу, чтобы мир рухнул. Было бы неплохо, если бы с неба полетел метеорит или произошло извержение вулкана, все бы умерли. Что, если все умрут, а я снова вернусь? Мысль об этом заставила меня содрогнуться.

― Жуть какая.

Я снова ощутила боль в шее, которую испытала во время казни. Не важно, буду ли я хорошей или плохой, единственное, что меня волнует, ― это «хорошая» смерть.

Я на самом деле всем сердцем хотела умереть.

― Итак, как мне умереть?