Наклонив голову, я увидела двух священников, которые поймали и угрожали человеку во дворе за храмом. Хоть это и священное место, но всё как в обычной жизни. Люди сбиваются в группки и издеваются над слабыми. Возможно, дело было в том, что его лишь слегка толкали локтем в бок, но священник с каштановыми волосами терпел издевательства молча.

― Почему бы тебе не показать нам?

Они же его побьют. Подумав об этом, я позвала ученика священника, который проходил мимо меня.

― Эй.

― Да?

― Можешь дать мне это ненадолго?

― …А?

Когда я указала пальцем на ведро, он заколебался, но затем протянул мне его. Юный ученик священника, который не сразу узнал меня, был озадачен. Как только я взяла ведро с холодной водой, тут же всё вылила.

― Ой!

Но не на мраморный пол храма, а на задний двор.

― Ой, холодно!

― Пфу, что это!

Священник с каштановыми волосами, увидев, что двое других не могут прийти в себя, поднял голову.

«― Ты всегда хотел покинуть императорский дворец».

Это напомнило мне о том, что я сказала в прошлом, но не помнила, когда. Глаза изумрудного цвета, которые смотрели на меня сейчас, были мне знакомы.

«― Похоже, вы не собираетесь задерживать меня».

«― То, что я тебя схватила, не значит, что я тебя поймала».

Айзек Белхаревен в моих воспоминаниях нахмурился, услышав мой легкомысленный ответ. Несмотря на то, что очевидно, что я ему помогла, мужчина нахмурился точно так же, притворился, что ничего не понял, и ушёл.

― Грубиян.

Характер у него был всё тот же. Когда я вспомнила Айзека, которого нелегко было подчинить даже могущественным аристократам, на моем лице появилась лёгкая улыбка. Я помнила, что даже в первую мою жизнь он относился ко мне с осторожностью, словно уличный кот.

Было действительно сложно открыть сердце Айзека, которого изгнали из дворца и храма только из-за его смутного происхождения. Кто бы мог подумать, что человек с таким скверным характером станет следующим первосвященником. Я знала этого мужчину с изумрудными глазами, похожими на глаза Юта. Он был одним из главных персонажей оригинального романа «Возвращение наследного принца», Айзек Белхаревен.

Поставив ведро с водой, я спросила о нем, притворяясь, что ничего не знаю.

― У него всегда такой характер?

― …А?

― Я говорю про Айзека Белхаревена.

Ученик пытался прочесть мои мысли. Он думал, стоит ли ему сказать мне правду, или притвориться, что ничего не знает. Тем не менее, поколебавшись, ученик коротко ответил, решив, что нельзя притворяться, если принцесса задала тебе вопрос.

― Ему всегда нравилось быть одному.

Но у него не хватило духу спросить, почему принцесса назвала его грубияном. Ученик, получив ведро обратно, поспешно ушел.

Другие священники игнорировали его, ведь Айзек определённо был «священник из простого народа, которого привёл первосвященник». Возможно, будь это храм в одной из провинций, то всё было бы нормально, но в главном храме, расположенном в императорском дворце все священнослужители были из знати. Однако Айзек был не только простолюдином, но и его прошлое не имело никакого отношения к храму. Поэтому другим священникам казалось, что простолюдин, не имевший ни происхождения, ни прошлого не имел права занимать это место.

Значит, они издеваются над ним по этой причине. Я поцокала языком. Некоторые люди не менялись, сколько бы раз я ни проживала эту жизнь. Внезапно я вспомнила, что во всех жизнях, за исключением первой, Айзек был имперским врачом и отвечал за мое здоровье до моей смерти. За исключением первой жизни, ко мне никто не пытался приблизиться, а, наоборот, избегали. Всё потому, что я была известна как тиранша и злодейка.

В этом смысле Айзек был особенным существом. Какие бы слухи ни ходили, он был единственным человеком, который не избегал меня и относился ко мне без дискриминации по сравнению с другими.

Приблизившись к гостиной, я выбросила эти мысли из головы. Открыв дверь и войдя внутрь, я заметила воду и стаканы с одной стороны. Налив себе попить, я удобно устроилась на диване.

― О чем же он хочет поговорить?

Нам не о чем разговаривать со священником. Услышав его просьбу о личной беседе, мне показалось, что это не связано с религией или политикой. Если вы спросите меня, почему я так думаю, наверное, это из-за моего сорокалетнего опыта. Если бы он хотел поговорить о политике или религии, первосвященник не стал бы просить о встрече в храме, а сам бы пришёл в Солнечный дворец.

― Прошу прощение за ожидание, Ваше Высочество принцесса.

Дверь гостиной широко распахнулась, и показался первосвященник, который практически вбежал внутрь.

― Ничего, я не долго ждала.

― А, хотите выпить чаю?

Хотя у меня была вода, но я кивнула, и он принёс свой любимый сорт чая и кипяток. Когда чай был заварен, его мягкий аромат распространился по всей гостиной, которая находилась в самой глубине храма. Я сделала глоток освежающего чая. Видимо, из-за того, что я слегка шумно хлебнула чай, что противоречило нормам этикета, на лице первосвященника появилось изумление, но он быстро вернул себе спокойное выражение.

― Сэр Асад ― верный член церкви. Он всегда молится здесь за грех причинения вреда людям.

― Вот как, ― меня это не интересовало, поэтому я прямо спросила: ― Что вы хотели мне сказать?

― А… Дело в том, что…

Он хочет, чтобы я пришла в храм и помолилась?

Когда я с подозрением посмотрела на него, первосвященник сказал с застывшим лицом:

― Лекари из Гарлема.

― Да?

― Думаю, вы слышали истории о том, что они лечат людей, пуская им кровь…

Я молча кивнула.

― Аристократы сказали, что собираются поймать и посадить их. Это правда?

И как я должна воспринимать его слова? Я не знаю, думает ли он об увеличении влияния храма или у него другие мотивы.

― Ещё ничего не решено.

Поколебавшись, первосвященник задал ещё один вопрос.

― Тогда, если кого-то поймают на том, что он незаконно лечил людей, то…

― Это тоже ещё не решено.

Похоже, это был не первый вариант, потому что первосвященник вздохнул с облегчением. Что? Вам это не нравится? Я заметила, что он был откровенно рад. Вскоре первосвященник медленно взял меня за маленькую руку.

― В последнее время многие говорят о том, что Ваше Высочество принцесса милосердна.

Почему-то это звучало так, словно он просил пощадить нелегальных терапевтов.

― Я твёрдо верю, что вы будете такой и в этот раз.

После этой просьбы в моей голове внезапно промелькнуло лицо. Айзек Белхаревен. Я искоса посмотрела на счастливо улыбающееся лицо. Спросить его или нет? Лучше спросить сейчас, чем сожалеть потом. Мои мысли сильно изменились, когда меня убили как Офелию.

Сделав глоток хорошо заваренного чая, я спросила:

― Это из-за Айзека Белхаревена?

Лицо первосвященника, который улыбался, как Санта-Клаус, напряглось.

― Что… Что вы имеете в виду?..

― Похоже, что он единственный человек, о котором стоит беспокоиться… Недавно я помогла Белхаревену, когда его запугивали два священника.

― …Что?

― А он просто ушёл, даже не поблагодарив меня. Судя по его характеру, у него много врагов в храме, да?

Когда я спросила, слегка прищурившись, первосвященник вытер пот. Он колебался, лгать мне или нет. Единственными людьми, которые знали, что до того, как войти в храм, Айзек был лекарем, были первосвященник и я. Было очевидно, что если остальные в храме узнают о его прошлом, то не оставят этого в покое.

― Нет.

Ответ пришел позже, чем я думала. Первосвященник, который всю жизнь был честным и порядочным, совсем не умел лгать.

― Это не связано со священником Айзеком… Это просто мое личное любопытство.

― Ну, если вы так говорите.

― Я скажу Айзеку, чтобы он извинился перед Её Высочеством.

― Судя по его характеру, ему будет непросто принести извинения.

Не думаю, что он придёт в Лавандовый дворец, даже если ему скажут об этом. Хотя у Офелии был скверный характер, у Айзека был такой же. Сбежав из храма, он единственный оставался рядом с Ютом, когда тот был очень раздражительным.

Я пожала плечами, а потом сказала то, что пришло мне на ум.

― Пожалуйста, пришлите священника во дворец, но только одного.

― Я отправлю, но могу я поинтересоваться, зачем он вам?

― Ют и тот мальчик, которого я забрала из Гарлема…

― …

― Они оба жили не нормальной жизнью, поэтому я бы хотела, чтобы их осмотрели.

Когда я сказала об этом, лицо первосвященника снова озарилось улыбкой Санты. А я вздрогнула от этой улыбки. Возможно, дело в том, что я не видела ничего хорошего в своей жизни, поэтому когда мне улыбались, мне казалось, что это плохой знак. Я отстранилась, как когда услышала от сэра Асада «Вы хороший человек».

― Почему вы так улыбаетесь?

― Я подумал, что слова сэра Асада были верными. Похоже, что все неправильно понимают Ваше Высочество.

― …

― Я думаю, что Ваше Высочество - милый и хороший человек. Но не все об этом знают.

Будет ли эта переменная положительной или отрицательной для меня? Видимо, положительной, потому что никто никогда не говорил этого Офелии. Но кто останется рядом со мной, если я взойду на трон? Я ни в чем не была уверена. Ют ― человек, который был изначально рождён главным героем. Несмотря на трудности и невзгоды отношения Юта с его товарищами лишь укреплялись, и он находил новых друзей. Поэтому я не знала, встанет ли первосвященник, который сейчас назвал меня «хорошим человеком», на сторону Юта или нет.

― Я не милый и не хороший человек.

― Но, Ваше Высочество…

― То, что тот, кто раньше приносил одни проблемы, сделал что-то хорошее, не делает его хорошим человеком. Вы преувеличиваете.

Первосвященник слегка изменился в лице. Его глаза, в которых странно смешались серый и красный цвета, странно посмотрели на меня, а затем он рассмеялся, словно его что-то развеселило.

Что? Разве я сейчас сказала что-то смешное?

У Айзека, который посмотрел на Офелию и ушел, были железные нервы, но первосвященник, который сейчас смеялся, глядя в лицо принцесса, похоже, еще сильнее.

― Ваше Высочество, вы не думаете, что такой же хороший человек, как и ребёнок, которого вы привели из Гарлема?

Хм?.. Ну, я, скорее, считала Наю умным, а не хорошим.

― К тому же… Никто из людей, которые говорят, что они не милые, таковыми не являются.