― Убийство должно быть удачным. И тебя не должны поймать. Это должно будет выглядеть как самоубийство.

― …Что?

― Кроме того, примерно через десять лет все эти взаимоотношения уже не будут иметь значения.

Если люди и будут о чем-то жалеть, так о том, что не смогли сами меня убить с особой жестокостью. Если подумать, у Офелии было много врагов, хотя она и не была таким уж плохим императором. Некоторые аристократы не последовали за мной из-за характерной им высокомерности. Конечно, не мне об этом говорить, особенно меня избегала высокопоставленная знать, которым всё досталось от родителей.

Когда Ют поднял восстание, они были особенно рады. По своей глупости эти аристократы считали, что с императором-полукровкой будет легко справиться. Но как только Ют взошел на трон, он начал избавляться от бесполезных дворян.

― Даже если тебе претит мысль навредить одному из членов императорской, ты сделаешь это, потому что Наю в моих руках.

Нау уже должен быть полон решимости убить меня. Это было неплохо, ведь ради этого я сделала Наю своим заложником. Если бы не Нау, то у меня не было бы причин приводить его младшего брата во дворец. Именно ради этой цели я обеспечила Наю здоровой и вкусной едой, теплым одеялом и кроватью, а также образованием. Также было бы неплохо, если бы у Юта был друг его возраста, с которым он мог бы общаться. Я позволила Наю жить в хорошей обстановке ради своей будущей идеальной смерти.

― И ещё.

Я бросила ему кольцо, которое подготовила для него. Нау ловко его поймал и смотрел попеременно то на меня, то на вещь в своих руках.

― Это кольцо, сделанное из камня маны. Если ты наденешь его, он изменит твой внешний вид.

― …Понятно.

― Носи его, пока будешь находиться в императорском дворце. Для всех остальных ты будешь Филиппом, который уволился недавно.

Если быть точным, он уволился не по собственному желанию, а я порекомендовала ему уйти. Конечно, я дала ему много денег. Филиппу понравилось. Если честно, мало кто был бы против, если бы его начальник дал денег больше, чем его выходное пособие. Этой суммы Филиппу хватит, чтобы отдыхать год или около того, поэтому он, естественно, захотел уволиться.

― Значит я убью вас через десять лет… То есть выполню ваш приказ, ― быстро исправился Нау.

― Это… Даже без слов ты поймёшь, что момент настал.

Кто угодно бы понял, что настало время выполнять приказ. В этот момент я буду сидеть в темнице и ждать своей смерти. Я не знаю, как Ют убьёт меня, поэтому попросила Нау сделать это раньше него.

Когда Нау надел кольцо, его внешность начала постепенно меняться. Теперь у него были знакомые каштановые волосы и голубые глаза ― лицо Филиппа.

― Это всё, что тебе нужно будет сделать. В обычное время…

Хм, ему не обязательно всюду следовать за мной. Я буду просто забирать его, когда он мне будет нужен.

― Ты можешь сосредоточиться на охране принца.

― Хорошо.

― Я отправляюсь во дворец принца, следуй за мной.

Он послушно кивнул, хотя был совершенно растерян. Возможно, в голове Нау сейчас вертятся такие мысли, как: «О чем она вообще думает?». Что, если бы он смог прочесть мои мысли?

Не обращая внимания на его голубые глаза, которые пристально смотрели на меня, я взяла лампу, стоявшую на столике.

― Свет.

Хотя я не была магом, эта лампа работала, если просто произнести заклинание. Оранжевый круг света мягко разогнал темноту в спальне. Нау, который следовал за мной сзади, казалось, хотел спросить меня о Наю. Это было ясно, как день, поэтому не было смысла заговаривать о нем первой.

― У меня есть вопрос, ― начал он, не вытерпев. ― Почему вы отдали такой приказ?

Я оглянулась и увидела, что его глаза слегка расширились. Помимо того, что Нау спрашивал, почему я хочу умереть, он имел в виду, почему через десять лет, а не сейчас. Пока Ют не пробудится как главный герой и не займёт трон, я не смогу умереть, даже если попытаюсь. Его конечной целью в романе было свергнуть Офелию и отомстить за свою мать.

― Сейчас меня убивать бесполезно.

― Что?

Если бы проблема решилась с моей смертью, то я бы уже умерла.

― Но ведь у вас всё есть?

― Верно.

У меня было всё, но не было самого важного, так что это было бесполезно. Люди умирают, когда приходит их время, но моя смерть не была естественной и комфортной, поэтому весь мой разум был полностью разрушен.

― Я хочу умереть определённым образом.

Некоторое время спустя мы добрались до дворца Роз. Не считая того, что там было всего несколько горничных, он был просто великолепным. Я предложила Юту взять столько людей, сколько он хочет, но он отказался. Удивительно.

Я осторожно открыла дверь спальни дворца Роз. Комната была заполнена звуками тяжёлого дыхания. Я оставила лампу как можно дальше, чтобы не разбудить Юта ярким светом.

«― Похоже, что Его Высочество расстроился…»

Слова Наю продолжали звучать в моей голове. Я не была основным опекуном Юта и обычно не была с ним добра, поэтому ему нет причин расстраиваться. Неужели он действительно был разочарован, что я спросила Наю, как прошел урок? Я не задала этот вопрос Юту, потому что он всегда был умным и хорошо справлялся.

Даже если он убьёт меня позже, он ещё ребёнок и не пробудился как главный герой. В оригинальном романе детство Юта описывали, как «тяжёлое, тягостное и одинокое». Его мать, Ситара, умерла от моих рук, а старый император не особенно им интересовался.

― Он как раз в том возрасте, когда ему нужна ласка и внимание.

Поскольку я пришла проверить его домашнее задание, то просмотрела бумаги на столе. За исключением нескольких трудных вопросов, он решил все математические задачи.

― Он и правда очень умный.

Ситара бы обняла Юта и ласково погладила по голове. И добро бы ему сказала: «Молодец, я горжусь тобой». Будучи немного импульсивной, я протянула руку и осторожно провела по его растрёпанным волосам, пригладив чёлку.

― Я горжусь тобой.

Как Офелия, я не могу сказать это ему в лицо, но могу произнести эти слова, пока он меня не слышит.

― Мама…

Пробормотал Ют, думая, видимо, что эта рука принадлежит Ситаре.

― Хнык… Мама… Хнык…

Ха, из-за этого я снова становлюсь мягкой. Почему ты плачешь? А, конечно, это заставило тебя плакать. Так бывает, если тебя что-то терзает в глубине души. Я грубо вытерла слёзы Юта своей рукой. Кто бы не пожалел ребёнка, чья макушка едва достаёт до твоей талии, если он плачет во сне, потому что скучает по маме? Я крепко зажмурила глаза и открыла их. Но я никогда не буду добра с тобой. И не смогу быть ласковой. Но моя рука сама по себе потянулась к нему.

Погладив немного плачущего ребёнка, я вышла из спальни. Хотя во время первой жизни я обращалась с ним ласково, итогом стала казнь на гильотине. И всё равно… Я привязалась к нему. Честно говоря, я думала, что он притворится, что убил меня и позволит мне сбежать.

― Мама…

Пробормотав это слово, я потёрла затылок. Каким бы взрослым он ни казался, Ют всё ещё ребёнок. Многие дети аристократов даже в моем возрасте находятся под защитой своих родителей. Ют в этом возрасте особенно нуждался в любви своих матери и отца.

Я посмотрела на Нау, который охранял вход в спальню и спросила:

― Твои родители умерли?

― Да.

― Что бы ты сделал, если твой младший брат захотел увидеть маму?

― …Поскольку я намного старше его, то рассказывал ему истории о наших родителях.

О, это не подходит. Офелия подтолкнула Сирату к смерти, поэтому, если я буду рассказывать Юту «твоя мама была вот такой», то покажусь ему психопаткой. Даже если я сейчас буду воспитывать его или притворюсь опекуном, я совершенно точно не стану его родителем. Я не могу им стать или восполнить любовь его родителей. Очевидно, что это, скорее, вызовет у него отвращение.

Вздохнув, я потёрла затылок. Теперь, когда я привела во дворец Нау, осталось действительно мало времени. Император умрёт, когда мне исполнится двадцать. До этого времени осталось меньше года.

*****

― Как вы сегодня себя чувствуете?

― Сказать честно?

Ют мило улыбнулся в ответ на ласковую улыбку Шаны. После того, как его мыли, одевали и хорошо кормили в последние дни, он немного прибавил в весе и стал выглядеть аккуратно и благородно. Ют пошевелил ногами под стулом. Вчера он был расстроен из-за Офелии, но сегодня у него было хорошее настроение, потому что ему приснился приятный сон.

― Мне приснился хороший сон.

― Хороший сон? И что же там было?

«Мне приснилась мама. И я не просто видел её во сне».

Ют проглотил эти слова. Когда он говорит о маме, у Шаны всегда такой вид, словно она сейчас заплачет.

― Я плохо помню… О, Шана, ты заходила вчера ко мне?

― Нет. Зачем мне это делать?

«А, видимо рука, поглаживающая мой лоб и щёки, которую я почувствовал сквозь сон, мне лишь приснилась. Это был очень яркий сон. Рука, поглаживающая мою щеку, была холоднее, чем я думал».