«И правда. Мои догадки верны.»

Стоило Элис едва заметно улыбнуться, как граф, нехарактерно для себя, уже не мог скрыть волнения:

— Неужели действительно есть способ доказать это?.. Что нужно сделать? Если это возможно, я помогу во всем!

Хелкин с сомнением на лице отмахнулся:

— Ну, особая помощь не потребуется. Доказать это несложно. Если быть точным, метод почти такой же, как я описывал ранее.

— Правда?

Когда граф переспросил с удивлением, Хелкин пояснил:

— Разница лишь в том, что... на этот раз мы будем использовать не кровь принца, а нанесем новый яд лорофоры на ту самую книгу.

Хелкин продолжал, его взгляд стал более сосредоточенным, словно он представлял эту картину в уме:

— Если мы нанесем свежий яд лорофоры на книгу, пропитанную им ранее, то, согласно описанным свойствам, книга просто не примет новый яд.

— То, что кровь не смешивается, я поняла, но как книга может не принять новый яд? Это же просто бумага, — нахмурившись, спросила Элис.

— Верно, бумага.

Но бумага, пропитанная ядом лорофоры, перестает быть обычной бумагой.

Хелкин с серьезным видом принялся объяснять подробнее:

— Поскольку у этого яда невероятно сильные впитывающие и связующие свойства, бумага становится плотной, будто на нее нанесли покрытие. Иными словами, она создает защитный барьер и не впитывает другой яд.

Словно ткань, обработанная водоотталкивающим составом, которая отталкивает влагу.

Хелкин привел наиболее понятный пример, чтобы остальные могли осознать принцип.

— А-а...

Граф Латран тихо выдохнул, а Элис и Первый принц, похоже, все поняли и согласно закивали.

Однако, в отличие от просветлевших лиц троих присутствующих, Хелкин нахмурился, словно в затруднении, и осторожно добавил:

— Но... для этого метода есть одно абсолютное условие.

— Условие?, спросила Элис, и Хелкин ответил с серьезным выражением лица:

— Книга. Та самая книга, которую читал Первый принц в тот день два года назад, должна сохраниться до сих пор. Только так мы сможем доказать, что она была отравлена.

—...Верно.

Лицо Элис помрачнело.

С момента, как Первый принц впал в кому, прошло уже два года.

К тому же, по словам графа Латран, всех слуг того времени казнили.

Раз все вещи со стола тоже забрали для расследования, комната Первого принца наверняка была перевернута вверх дном.

Книга, которую он тогда читал, тоже могла затеряться где-нибудь, либо императрица могла уничтожить ее, пока менялись слуги.

Да, этот вариант кажется более вероятным.

Значит, если книги не осталось, свергнуть императрицу не получится?

Дело, которое казалось отличной возможностью, рушится, не успев начаться.

Придется довольствоваться тем, что Первый принц спасен, а позиции Третьего принца укреплены?

В конце концов, этого изначально не было в планах.

Да. Нужно отступиться.

Как только Элис решила окончательно оставить эту затею, граф Латран произнес:

— Эта книга у меня.

— Книга у вас?!

Элис, просияв, резко повернулась к графу Латран.

— Да. Как только я услышал новости о том, что принц впал в кому, я сразу же прибыл во дворец.

Граф медленно кивнул и продолжил:

— Конечно, к тому времени всех слуг уже арестовали. А в спальне, где произошел инцидент, рыцари уже все перерыли.

Граф Латран нахмурился, словно вспоминая тот момент, и продолжил:

— Горничные, отвечавшие за уборку, собирали испорченные вещи, и я заметил эту книгу. Первый принц обычно любил читать и имел привычку хранить книги, даже если уже дочитал их.

—...Это так.

Когда Первый принц, на которого смотрел граф Латран, ответил, тот слегка улыбнулся и сказал:

— Поэтому я попросил горничную отдать мне эту книгу. Ведь он не успел ее дочитать, и я твердил себе, что когда он очнется, то обязательно дочитает ее.

Граф Латран забрал книгу, отчаянно веря, что Первый принц придет в себя.

Элис тихо ахнула, тронутая глубокой привязанностью графа к своему внуку.

— А-а...

Ей стало немного неловко от того, что она так обрадовалась известию о книге.

В тот момент, когда Элис опустила взгляд, пытаясь скрыть смущение, Первый принц спросил графа:

— Значит, сейчас книга на юге?

— Нет. Она в Селене, загородном поместье недалеко от столицы. Поэтому, доктор Хелкин.

Граф перевел взгляд на Хелкина.

— Да, граф.

— Завтра вы отправитесь в поместье и первым делом проверите книгу. Убедитесь, действительно ли она отравлена.

— Будет исполнено.

— И если подтвердится, что книга отравлена, я немедленно потребую у Его Величества возобновления расследования дела об отравлении Первого принца.

Как только граф принял решение, Элис поспешно окликнула его:

— Граф!

От ее довольно громкого голоса граф вздрогнул и посмотрел на Элис.

Элис осторожно сказала ему:

— Думаю, с требованием о возобновлении расследования к Его Величеству стоит немного повременить.

— Почему?

— Потому что не стоит вызывать лишних подозрений в связи с тем, что принц чудесным образом пришел в себя спустя два года.

— Но ведь...

— Мы ведь договорились, что он будет притворяться, будто все еще без сознания. Если доктор внезапно потребует расследования, заявив, что на первом же осмотре распознал яд, который никто не мог обнаружить два года, все сочтут такую скорость подозрительной.

Разве не так? Даже если представить его как таинственного целителя с юга, в столице было немало выдающихся врачей.

Если Хелкин заявит, что сразу распознал яд, который другие врачи не могли обнаружить два года, император, аристократы и придворные лекари начнут его подозревать.

Возможно, придворные врачи даже начнут чинить Хелкину препятствия.

Например, захотят присутствовать при лечении Первого принца, утверждая, что тоже хотят перенять секреты столь искусного целителя.

Тогда все внимание будет приковано к нему... и могут возникнуть другие подозрения.

Поэтому лучше всего будет представить дело так, будто Хелкин обнаружил природу яда в процессе лечения Первого принца.

К счастью, граф Латран, похоже, понял опасения Элис и согласился без тени недовольства:

— Хм... Вы правы. Я проявил излишнюю поспешность, герцогиня.

— Нет, что вы. Я сама горю желанием поймать того злодея, что пытался отравить принца, так что вы, как никто другой, имеете на это право.

— Не буду отрицать. Я хочу раскрыть правду... и добиться того, чтобы преступник понес заслуженное наказание.

Элис неловко улыбнулась.

Хотя граф говорил о «заслуженном наказании», она заметила, как в тот момент он на секунду замер, а в его глазах блеснула жажда убийства.

Элис понимала его. Будь на его месте она и окажись человек, пытавшийся убить ее семью, прямо перед ней, она бы разорвала его на части.

— Так оно и будет, ответила Элис серьезным взглядом.

Увидев, как на губах графа появилась слабая улыбка, Элис снова заговорила:

— Что ж, раз все дела, кажется, улажены, нам пора возвращаться.

Хотя с ногами все еще были небольшие проблемы, Первый принц пришел в себя, и они получили неожиданный козырь, чтобы свергнуть императрицу.

Миссия выполнена идеально, и Элис пора было возвращаться в герцогство.

Сиена говорила, что маскировочное заклинание действует около трех часов...

Прошло около двух часов, так что, если она вернется сейчас, как раз успеет принять свой истинный облик.

Граф ответил:

— Да, конечно. Вы сегодня очень потрудились, герцогиня. И еще раз, искренне благодарю вас.

Граф низко поклонился Элис.

Это было обременительное приветствие, но на этот раз Элис не стала отмахиваться и принимать его не стала.

Она услышала, как дрожит голос графа. Вероятно, по его склоненному в поклоне лицу текли слезы.

Элис подождала, пока он совладает с эмоциями.

Вскоре граф поднял голову с покрасневшими глазами, и Элис, слегка поклонившись, обратилась к Первому принцу:

— Ваше Высочество. Когда вы официально очнетесь, я приду навестить вас в своем истинном обличье.

— Да. Я буду ждать, герцогиня. И спасибо, что спасли меня.

Элис ответила Первому принцу мягкой улыбкой и вскоре вместе с Хелкин покинула дворец.

* * *

В то время, когда Элис вместе с Хелкином уезжала из императорского дворца в другой карете, подготовленной графом,

Кайлус читал отчет в кабинете главнокомандующего.

Однако этот отчет на самом деле не касался обычных дел рыцарского ордена.

Это был отчет о результатах незаконной слежки, присланный шпионом, который наблюдал за Дворцом императрицы и Хасисом Уинстоном.

Но, несмотря на секретный и опасный характер отчета, в нем не было ничего особенного.

Потому что во дворец императрицы никто не заходил.

Императрица каждый день возносила молитвы о прощении в дворцовой молельне и проводила день, занимаясь садом.

А Хасис Уинстон также был занят лишь делами рыцарского ордена и не проявлял никакой подозрительной активности.

Иными словами, ничего подозрительного в действиях обоих не было обнаружено.

Они даже не встречались тайно.

Быстро прочитав содержание отчета, Кайлус поднес пергамент к ароматической свече, стоявшей на краю стола.

Пергамент вспыхнул от пламени свечи, и вскоре на стол упал лишь черный пепел.

Он посмотрел на черный пепел, откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул.

Потому что он не мог чувствовать себя спокойно от того, что императрица и Хасис бездействуют.

Напротив, их тишина была похожа на затишье перед бурей.

Особенно императрица.

Ведь во Дворце императрицы был Призрак тьмы.

Причем Призрак тьмы, чья печать сильно ослабла.

Стоило принести еще немного жертв, и печать была бы снята, так почему же императрица ведет себя так тихо?

Кайлус глубоко нахмурился, погрузившись в раздумья.

Его острый ум быстро работал, и вскоре его осенила одна догадка.