—Ты, наверное, сошла с ума.

— Ха...

—Ты предала семью, которая тебя кормила, одевала и растила? Ты думаешь, что эта семья оставит в живых предателя?

Я поспешно вытерла слезы и посмотрела на Шейна.

— Кормили меня, одевали и воспитывали все это время, да… … Да, если уж называть это одолжением, то мое письмо тогда было отправлено в знак отплаты за услугу. Тебе лучше не пренебрегать моим предупреждение.

Несмотря на мой искренний совет, Шейн ухмыльнулся, а затем произнес низким голосом.

—Избиение — это наказание для собаки, которая не признает своего господина. Неужели ты думаешь, что я не смогу натянуть твой поводок только потому, что ты находишься в поместье Людвиг?

Затем он бросился прочь. Только когда он скрылся из виду, мое сердце забилось от ужаса. Это произошло потому, что ко мне вернулось очень давнее воспоминание из жизни Эдит.

—Прости, отец! Прости!

— Тупая сука! Я столько раз тебе говорил, а ты не смогла сделать как надо!

—Ай, я ошиблась отец

В памяти всплыло, как граф Ригельхофф бил Эдит по щекам, по голове, по спине…куда только могли дотянуться его руки и ноги. Не знаю, почему он так поступил с собственной дочерью, но юная Эдит не смела бунтовать и даже думать о побеге. Никто ей не помог, и ей ничего не оставалось, как стать марионеткой своего отца.

«Для Эдит этот брак, должно быть, был...... Киллиан...... очень желанным»

Вот почему она так отчаянно хотела Киллиана, даже несмотря на то, что не могла противиться приказам Ригельхоффа, чтобы раздобыть секретные документы. Мои глаза покраснели. Несмотря на наши различия, я могу понять чувства Эдит. Может быть, поэтому я переродилась именно в ее тело, а не чье-либо другое? Как бы мне ни хотелось спасти свою жизнь, я так же не хотела позволить Эдит умереть несчастной смертью. Я глубоко вздохнула и взяла себя в руки.

«Ха, я так задержалась, вдруг меня начнут подозревать, если я еще задержусь»

Я второпях достала из сумки носовой платок и вытерла слезы. Посмотрев в зеркало, я увидела, что мои щеки покраснели от пощечины Шейна, но я думаю, что смогу выдать это за небольшой солнечный ожог. Немного попрактиковавшись в улыбке, так как уголки рта постоянно опускались, я свернула за угол холла. В этот момент я встретилась взглядом с Киллианом.

—Я давно тебя ищу, где ты пропадала?

—ах… … Особняк такой красивый, поэтому мне захотелось все тут осмотреть.

—Здесь есть много вещей, заслуживающих твоего внимания.

Наклонившись, я прикрыла волосами щеку, по которой ударил Шейн и спросила нарочито веселым голосом

—Ты меня намеренно искал?

— Это не так, я просто решил помыть руки и застал тебя.

—Увы, понятно, а я чуть было не обрадовалась.

—Тебя бы это обрадовало? – уточнил он.

—Приятно осознавать, что есть кто-то, кому небезразлично, куда я пропала, не так ли?

Серьезно. Так было горько. Когда я умерла как Чхве Суна, разве это кого-то заботило? Если я умру как Эдит Людвиг, будет ли кому-то до этого дело? Идя позади потерявшего дар речи Киллиана к палатке, я чувствовала себя немного опустошенной, думая об угрозах Шейна и о том, что у меня нет выхода. Но это были не все плохие новости.

— На благотворительной ярмарке этого года все пожертвованные вещи были распроданы по выгодным ценам, благодарим вас! Мы позаботимся о том, чтобы ваши щедрые пожертвования нашли применение в каждом детском доме. — Госпожа Эрмения, организатор ярмарки, объявила о завершении ярмарки, сообщив, что все товары проданы.

—А? Значит, и мой платок кто-то купил, слава богу!

Изначально говорилось, что пожертвованные для ярмарки вещи утилизируются для того, чтобы не осталось нераспроданных вещей, но я решила поверить организаторам на слово, что «все» было продано по «высокой» цене. Если бы не встреча с Шейном, это был бы действительно хороший день...

* * *

Вернувшись с ярмарки, граф Ригельхофф в порыве гнева сбросил с себя галстук и рухнул на диван. Затем он повернулся к Шейну, который вошел вслед за ним в кабинет, сверкая глазами.

—Расскажи мне в подробностях о том, о чем вы говорили на ярмарке.

Шейн сел в кресло напротив графа, и через минуту в кабинет вошла служанка София с чаем для них двоих. Когда чашки были наполнены, Шейн сделал глоток, прежде чем заговорить.

—Эдит определенно изменилась.

Шейн нахмурился, вспомнив ту Эдит, которую он встретил на ярмарке.

—Вместо того чтобы быть вежливой с братом, она стала довольно наглой.

—В каком смысле наглой?

—Если бы вы сказали, что она получила удар по голове от герцога Людвига, и я бы поверил; она была настолько заносчива и высокомерна со мной, что я засомневался, была ли это Эдит.

При этих словах глаза графа Ригельгоффа сузились. Эдит с ранних лет учили строго подчиняться остальным членам семьи, поэтому она не смела смотреть в глаза Шейну, разве что в присутствии других людей. Он не мог поверить, что Эдит смогла поднять голову и постоять за себя. Шейн стиснул зубы, чтобы скрыть свое истинное разочарование.

—Сначала я был вежлив, спросил, не следит ли за ней герцог и что происходит.

—А потом?

—Она спросила меня, когда и от кого я получил поддельные документы на оружие, и она спросила, знаю ли я, что семья Ригельхофф находится в шатком положении.

Стоявшая рядом с ними служанка София в недоумении затаила дыхание.

—Я был потрясен, когда она сказала, что письмо, которое она написала отцу, было подлинным и что она сказала мне, чтобы я и не думал бросать вызов Людвигам, тогда я дал ей пощечину - как она только посмела предать свою семью.

—Хочешь сказать, что пощечина не привела ее в чувство?

—Наоборот, от этого стало еще хуже. Она сказала мне, что письмо — это ее способ отблагодарить семью за благосклонность, и что я не должен игнорировать ее предостережение. Ха!

При этих словах граф Ригельхофф разразился ехидным смехом.

—Либо Эдит действительно сошла с ума, ибо герцог Людвиг более страшен, чем мы.

—А может быть, она решила, что теперь свободна, раз покинула этот дом.

Теперь граф Ригельхофф скрипел зубами, думая, каково это - быть укушенным ручной собакой.

— Нужно было сразу убить ее вместе с ее мамашей, не надо было держать такую беспородную шавку, чьего отца я даже не знаю!

Эдит не была биологической дочерью графа Ригельхоффа. Она не только не была его биологической дочерью, но он даже не знал, кто ее отец. Просто ее мать была сестрой графа Ригельхоффа.

—Брат, пожалуйста, помоги мне! Пожалуйста!

Моя младшая сестра, у которой был настолько большой живот, что она уже не могла это скрыть, стояла передо мной на коленях и плакала. Я был ошарашен, когда она сказала мне, что не знает, когда она забеременела и чей это был ребенок... Но я не мог убить ее за то, что она беременна, и под предлогом выздоровления отправил ее в усадьбу, а когда ребенок родился, записал его в семейную книгу. Это стало возможным только потому, что его жена тоже уехала в усадьбу на оздоровление, он должен был сделать это ради чести семьи, но на самом деле ему с самого начала не хотелось этого делать.

«Она умерла сразу после родов...»

Младшая сестра, когда родила ребенка, умоляла сохранить ему жизнь, у нее не прекращалось кровотечение, и вскоре умерла. Я зря не избавился от Эдит, когда гадалка сказала, что это зловещий знак, что она - пожирательница матери.

«Если бы только у Анаис было хорошее здоровье!»

Его жена, Анаис Ригельхофф, была красивой женщиной, но она была слаба здоровьем и не могла иметь детей после рождения Шейна. К счастью, ему удалось увидеть своего преемника Шейна, но немного неприятно иметь только одного сына в знатной семье. Поэтому Эдит держали как домашнюю собаку, надеясь, что когда-нибудь она пригодится.

—Я давал тебе то, чего ты хотела, растил тебя, чтобы ты стала графиней, а ты вдруг бесцеремонно предаешь свою семью?

Граф Ригельхофф сжал кулаки и вздрогнул. В этот момент заговорила София, служанка, тихо сидевшая рядом с ним.

— Господин мой. Я пойду и помешаю леди Эдит.

Взгляды графа Ригельхоффа и Шейна обратились к ней. Этот вопрос она уже обсуждала с Шейном, поэтому София не мешкала.

—Я уверена, что молодая леди еще не знает о строительстве железной дороги и водопровода, и я позабочусь о том, чтобы она поняла, что даже если она теперь часть семьи Людвиг, она не покинула семью Ригельхоф.

—Ты уверена в том, что Людвиги могут причинить нам вред?

Граф Ригельхоф задал вопрос, который он никогда не задавал Эдит.

—Нет ничего, чего бы я не сделала для вас и Шейна.

София улыбнулась, и граф Ригельхофф кивнул.

—Ты намного лучше Эдит. Тогда иди и приведи Эдит в чувство, а также следи за внутренней жизнью семьи Людвигов. — Шейн перебил.

—А что, если «дисциплина» Софии не приведет ее в чувство, и она натравит на нас всех Людвигов?

Но у графа Ригельхоффа были другие мысли.

—Если бы она собиралась разболтать о наших делах, об этом бы уже узнали. Она глупая девчонка, но понимает свое затруднительное положение. Если Людвиги бы узнали, что ее бросила ее семья, оставили бы они ее у себя?

—Ну, наверное, нет.

— Но всегда нужно иметь запасной план.

Он ухмыльнулся и повернулся к Софии.

—София. Если это не сработает, было бы неплохо, если бы Эдит загадочным образом убили. Было бы лучше, если бы виновником был Киллиан Людвиг.

—Да, милорд— София лучезарно улыбнулась, чего никогда не делала в присутствии Эдит.