На следующий день наступил час икс. Элизия начала готовиться к визиту на собрание, устроенное Серой ван Кумаран в чайной «Лимон на двоих».

— Миледи, сегодня снова оденем вас так, чтобы вы выглядели уверенно и внушительно? — с решимостью спросила Милли.

Элизия покачала головой.

— Нет. Сделай так, чтобы я выглядела как можно более чистой и хрупкой.

Милли на мгновение растерялась, но спорить не стала и принялась выполнять распоряжения.

На Элизии оказалось дневное платье с женственным силуэтом, отделанное кружевом, поднимавшимся до самой шеи. Волосы уложили в свободную причёску: часть была убрана, а остальная мягко спадала по спине. Из украшений — лишь небольшой цветочный аксессуар, заколотый сзади.

Лицо оформили с предельной сдержанностью. Подводку смягчили, чтобы взгляд казался кротким, цвет губ приглушили, и теперь Элизия выглядела так, словно могла расплакаться от одного неосторожного слова.

— Вы точно уверены, что хотите пойти в таком виде?.. — с тревогой уточнила Милли.

Элизия игриво подмигнула.

— Абсолютно. Самое то. И ещё, Милли: сегодня надень старую тёмную форму служанки, а не новую. И что бы ни случилось в чайной, не вздумай меня защищать или помогать. Поняла? В нужный момент просто схвати меня за руку и дрожи, будто тебе страшно. Это будет даже лучше.

— Миледи, но тогда на вас будут смотреть свысока…

— Ничего страшного. Сегодня показать робость — крайне важно. Прошу, сделай так, как я сказала. Речь идёт не только о моей чести как Элизии фон Серенце, но и о чести герцогского дома Грендель. Понимаешь?

Услышав упоминание чести обеих семей, Милли собралась с духом и твёрдо кивнула.

***

Элизия прибыла в «Лимон на двоих» и назвала имя того, на кого была сделана бронь, — Серы ван Кумаран. Служащие проводили её к круглому столу в самом центре зала, такому, который был отлично виден из любого уголка чайной.

Вопреки ожиданиям Элизии, Сера не сидела в окружении целой свиты. За столом с ней находилась лишь одна служанка — и Сера, судя по всему, ждала именно её.

Когда Элизия подошла, Сера окинула её оценивающим взглядом и громко воскликнула, явно стараясь, чтобы услышал весь зал:

— Ах, Элизия фон Серенце! Неужели в доме Грендель начали экономить на вас? Ваш наряд… несколько, хм…

Элизия ещё не успела ответить, как за соседним столиком одна из дам нарочито громким шёпотом сказала своей спутнице:

— Вот оно что. Теперь ясно, зачем ей понадобился ещё один состоятельный покровитель. Похоже, слухи были не так уж и беспочвенны.

Лицо показалось Элизии смутно знакомым. Присмотревшись, она узнала представительницу знатного рода, близкого к дому Кумаран. Оглядевшись, Элизия заметила, что и другие приближённые Серы расселись за соседними столами.

«А-а, вот почему она не пришла со всей свитой. Рассадила их по залу — подстрекателями».

После реплик Серы и её сообщницы внимание всей чайной сосредоточилось на центральном столе, где сидела Элизия. Взгляды были полны любопытства и насмешливого ожидания — словно зрители внезапно оказались перед началом занятного представления и жаждали узнать, где же правда в этих слухах.

Элизия поспешно заставила глаза увлажниться непролитыми слезами и дрожащим голосом ответила:

— Сера… Герцог не одобряет излишнее внимание к внешнему блеску. Он сказал, что дом Гренделей превыше всего ценит достоинство и простоту. Вот я и старалась соответствовать ценностям семьи… Но, полагаю, в глазах других… это выглядит недостаточным.

Её жалкий, почти беззащитный ответ заставил Серу на миг поморщиться: теперь выходило, будто она откровенно издевается над кроткой и невинной девушкой.

— Ну, людям, выросшим в таком семействе, как Серенце, и правда нелегко сразу привыкнуть к стандартам герцогского дома. Но даже если ты всего лишь из семьи квази-барона, вести себя следует достойно. Дом Гренделей — одна из опор Бруншии. Когда ходят слухи о том, что невеста герцога слишком близка с другим мужчиной, как, по-твоему, господин Кассий может держать голову высоко? Я говорю тебе это как близкий друг: если уж ты позволяешь себе подобное, то хотя бы будь осторожнее.

«Как близкий друг, значит… Поэтому ты и разносишь слухи посреди известной чайной так, чтобы слышали все вокруг?»

— С-слухи? Другой мужчина? Сера, ты же знаешь, я почти не выхожу из дома. Я бываю только в герцогском поместье… Другой мужчина… что это за слухи такие?

Элизия изобразила полное неведение, потрясённо вздрагивая плечами. Она играла так убедительно, что Сера решила: Элизия и впрямь ещё не слышала сплетен о себе и Ронане Хаасе.

В чайной повисла тишина — слышны были лишь голоса Серы и Элизии. Посетители так увлеклись их разговором, что многие замерли с чашками на полпути ко рту или так и не донесли до губ печенье. Даже служащие перестали суетиться и замерли по углам, прислушиваясь.

— Да брось, не строй из себя невинность. Все знают про тебя и Ронана Хааса. Вы с ним слишком близки. На Летнем балу ты ведь уединялась с ним и выглядела при этом весьма… интимно. Господин Кассий человек сдержанный, так что вполне понятно, если тебя потянуло к такому, как Ронан Хаас. Он ведь невероятно обаятелен. Я, как подруга, тогда ничего не сказала, но тебе следовало быть осмотрительнее на людях.

Когда Сера закончила, по чайной прокатилась волна шёпота. Обрывки фраз долетали до Элизии со всех сторон.

— Похоже, слухи и правда были не на пустом месте…

— Если это говорит подруга, да ещё за одним столом, значит, всё правда?

— Какая бесстыдница… Неужели она пришла хвастаться своей интрижкой в чайную, принадлежащую её любовнику?

Хотя Элизия и ожидала подобного, столь откровенная и грубая атака всё равно её поразила. Однако она продолжала держать на лице преувеличенно потрясённое выражение, не выходя из образа «бедной невесты».

— Ронан Хаас? Глава торгового дома, который сотрудничает с герцогским домом? Я почти никогда с ним не сталкивалась — все дела во время его визитов обычно улаживает дворецкий Педро. А на балу… ты ведь тоже танцевала с главой торгового дома, разве нет? И с Аароном Хаасом тоже. Так что я решила, что это ты проявляешь интерес к одному из братьев Хаас.

От этих слов самолюбие Серы было явно задето. Она резко нахмурилась и выпалила:

— Да кому вообще могут быть интересны такие простолю…

Но договорить она не успела: служанка молниеносно схватила Серу за руку, останавливая её. Помня о множестве посторонних ушей в чайной, та не позволила Серe закончить фразу. Даже для убеждённой сторонницы аристократического превосходства столь открытое презрение к простолюдинам в публичном месте выглядело слишком уж неприлично.

В этот миг у входа поднялась суета: в чайную вошли мужчины в фартуках цветочной лавки. Каждый нёс крупный букет, установленный в вазе, и все они направились прямиком к столику, за которым сидели Элизия и Сера.

Они принялись украшать стол и пространство вокруг него, расставляя вазы и букеты один за другим. Среди них особенно выделялась низкая ваза, поставленная точно в центре стола. В ней находился пышный букет, к которому была прикреплена карточка с отчётливо видимым именем отправителя:

[ Ронан Хаас ]

Одна из «подстрекательниц» Серы — знатная дама за соседним столиком — увидев это, громко воскликнула:

— Боже мой, Ронан Хаас прислал сюда цветы! Значит, они для леди Серенце, невесты герцога Гренделя!

Шёпот, до этого похожий на тихую рябь на воде, в одно мгновение превратился в настоящий шторм. Даже те, кто не принадлежал к окружению Серы, не смогли скрыть изумления. Перешёптывания стали громче, и уже никто не заботился о том, слышит ли Элизия эти слова или нет.

Сера взглянула на Элизию с торжествующей улыбкой — словно Ронан Хаас только что собственноручно выкопал для неё могилу.

Элизия же смотрела на Серу совершенно пустым взглядом. Милли, сидевшая рядом, нервно вцепилась в рукав её платья.

— Госпожа…

И тут чайная, и без того гудевшая, взорвалась новым шквалом шума — словно кто-то потревожил осиное гнездо. В зал вошёл Ронан Хаас. Он был одет так же безупречно, как и на балу, и нёс в руках букет ещё более роскошный и изысканный, чем все уже доставленные.

Ронан Хаас направился прямо к столику Элизии, будто вовсе не замечая царящего вокруг хаоса. По мере его приближения улыбка на лице Серы становилась всё шире — она уже не пыталась скрыть своего восторга.

Остановившись перед столом, Ронан опустился на одно колено и, протягивая букет, произнёс:

— Благодарю вас за то, что сдержали обещание и пришли сегодня. Могу ли я расценить это как ответ на мои чувства, леди Сера?

В тот момент, когда Ронан Хаас, преклонив колено, преподнёс букет Сере ван Кумаран, ещё секунду назад шумная чайная погрузилась в ошеломлённую тишину.