Благодаря усердию Торгового дома Хаас и деятельной поддержке слуг герцогского дома, замена тканей в резиденции продвигалась поразительно быстро. Казалось, будто ткацкой мастерской не давали покоя ни днём ни ночью — уже через несколько дней после заказа готовые изделия прибыли во дворец герцога, и новые портьеры с гобеленами украсили мрачные залы.

Стоило лишь немного изменить облик комнат, как атмосфера, прежде пронизанная чёрным и серым, заметно преобразилась. Элизия, объехав всё герцогское поместье уже в который раз и пересмотрев бюджет вместе с дворецким, чувствовала усталость, но видя перемены собственными глазами, не могла не испытать гордости.

— Миледи, лишь немного обновив ткани, вы будто вдохнули новую жизнь в герцогский дом. Слуги радуются переменам и трудятся с куда большим усердием, чем прежде.

— Я рада, что всем пришлось по душе.

Элизия и в самом деле была довольна. Тут она заметила работников торгового дома, пришедших менять занавески, и спросила у дворецкого:

— Сегодня глава торгового дома не пришёл?

— Прислали записку: из-за неотложных дел в Торговом доме Хаас он не смог прийти. Однако господин Хаас настаивал на том, что лично проверит результат работ перед завершением проекта, так что непременно появится здесь ещё раз.

Элизия кивнула. Как бы ни был важен герцогский дом, по меркам Торгового дома Хаас он был всего лишь одним из многих клиентов. Едва ли глава компании стал бы наведываться каждый день.

«Немного тревожно, что он стал появляться реже после того, как в кладовой увидел мою настоящую натуру. Кажется, тогда он всё понял… Нет, он просто человек занятой».

Элизия мельком задумалась, не кроется ли в этом какая-то скрытая причина, но быстро решила, что сейчас всё равно ничего изменить не сможет, и прогнала эти мысли.

Слуги любовались разноцветными тканями, прикрываясь уборкой или инспекцией комнат. Но взгляд Элизии вдруг задержался на их одежде — все по-прежнему носили чёрное.

«Хочется и одежду им поменять… Нет, окстись! Надо остановиться».

В этот момент она увидела вдали странно ведущую себя Милли. В коридоре первого этажа, где теперь висели портьеры небесно-голубого и глубокого синего цветов, Милли гладко провела рукой по сияющей на солнце ткани, словно прикасалась к рясе священника.

Хотя Милли давно служила горничной и заведовала хозяйством, она оставалась ещё очень юной. Элизия тут же вспомнила, как кучер Сэти, ровесник Милли, радовался подарку в виде шарфа и шапки.

Если слуги герцога были так счастливы из-за какой-нибудь мелочи или новых занавесок, легко представить, насколько они обрадовались бы перемене своей будничной одежды, в которой проводят целый день. Понимая, что взвалит на себя ещё одну заботу, Элизия всё же твёрдо решила:

«Когда Ронан снова появится, спрошу, не сможет ли он посодействовать в заказе новой униформы для всех разом».

***

В это самое время, с раннего утра, Ронан просматривал очередные отчёты Торгового дома. В них отражались не только финансовые дела Хаасов, но и изменения в торговых направлениях: клиентов делили по возрасту, полу, сословию и другим признакам.

Секретарь, принёсший отчёт, терпеливо ждал у стола. Разбирая раздел, посвящённый одним только дворянским заказчикам, Ронан вдруг заметил нечто странное в графах по сделкам между знатными домами, которые вёл Торговый дом Хаас.

— Заказов от некоторых фамилий стало заметно меньше в последнее время. Не случилось ли чего?

Секретарь заметно растерялся и поспешно заглянул в бумаги.

— Простите, я не обращал на это внимания, поэтому точно сказать не могу. Насколько мне известно, у этих фамилий не возникало никаких проблем.

— Если бы речь шла об одной-двух семьях, можно было бы списать на временные трудности. Но когда их сразу несколько — тут что-то не так: либо появился новый конкурент, либо с нашим домом что-то случилось.

Секретарь вновь перебрал документы.

— В последнее время, благодаря крупным заказам герцога Гренделя, общий доход от знати заметно вырос. Видимо, я упустил детали, потому что смотрел только на общую сумму.

Ронан понял, что сам совершил ту же ошибку, уделив всё внимание заказам герцогского дома, и не стал дальше упрекать секретаря. Тот спросил:

— Не связано ли это с тем, что некоторые переходят к торговому дому маркиза Орга? Ходят слухи, что они активно и даже чересчур агрессивно расширяются. И прицельно работают именно с дворянством.

— Даже если так, одна-две семьи — это понятно. Но пять-шесть — странно. Никто из них раньше не выражал недовольства работой с нами, значит, не стали бы менять торгового посредника без веских причин. Если всё же перешли к Орга, значит, с той стороны предложили куда более выгодные условия. Выясните всё как можно скорее.

Получив распоряжение, секретарь поклонился и поспешил прочь.

Ронан задумался над сложившейся ситуацией. Сделки с дворянством, как правило, сводились к исполнению особых, зачастую капризных заказов — диковинная роскошь, изделия по индивидуальному заказу из южных мастерских. В сравнении с оптовыми поставками для мелких и средних торговых домов доход с аристократии был не столь уж велик.

Тем не менее именно ради престижа и полезных связей Торговый дом Хаас продолжал хлопотать с этими заказами. Репутация компании во многом держалась на том, что с ними сотрудничают многие знатные фамилии — это служило лучшей гарантией надёжности.

«Стоит только появиться слухам, будто с Хаасами разрывают отношения дворяне, и тот, кто переманит их, будет хвастаться этим на каждом углу: вот, мол, даже те, кто всегда работал с Хаасами, теперь с нами!»

За этим, конечно, последует волна сплетен: якобы у Торгового дома Хаас какие-то проблемы, или, возможно, они уже не могут достать лучшие товары. Тогда всё больше клиентов — и не только из знати — предпочтут снизить объёмы закупок, а всякая клевета и выдумки, неизменно крутившиеся вокруг компании, всплывут вновь.

«Нужно срочно выяснить, почему некоторые семьи сократили заказы, чтобы не дать ситуации развиться дальше».

Ронан достал с полки несколько папок — старые отчёты, журналы сделок за прошедшие месяцы — и принялся проверять, не пропустил ли чего ещё. Глядя на россыпь документов, он размышлял:

«В ближайшие дни в герцогский дом выбраться не получится. Жаль, хотелось бы самому взглянуть, как идут перемены».

Перед его мысленным взором встала Элизия — сперва с невозмутимым лицом в кладовой, потом со слезящимися глазами, когда они шли по саду, и она изо всех сил старалась не заплакать.

«Я ведь думал, что наконец смогу разрушить её стены и найти общий язык, но, видно, сейчас не время».

Вздохнув, Ронан опустился в кресло и раскрыл очередную папку.

***

Вернувшись домой глубокой ночью после визита к Эмильяно — дабы убедиться, что тот не подмешивал ему никаких алхимических настоек, — Кассий лёг спать лишь под утро. Всю ночь его терзал тяжёлый кошмар: проснувшись, он не смог вспомнить ни деталей сна, ни смысла, только ощущал, как всё тело напряжено и покрыто липким потом, будто он всю ночь отбивался от невидимой угрозы.

Стоило ему открыть глаза, как в памяти всплыло всё, что он наговорил и сделал накануне у озера. Его охватила острая досада на самого себя. Для человека, привыкшего держать лицо при любых обстоятельствах, подобная потеря самообладания казалась невероятной нелепицей.

Но образ Элизии, светящейся в лунном сиянии, не отпускал — и тогда, и сейчас.

Причём подобные перемены случались с ним не впервые. С того дня, как Элизия вошла в герцогский дом, спокойствие Кассия начинало давать трещину всё чаще. Сначала он видел в ней лишь удобную кандидатуру для хозяйки, потом стал относиться с подозрением, затем — с некоторым любопытством… А теперь она и вовсе переворачивала его мысли с ног на голову.

Он, конечно, понимал, что всё это нелепо, но порой ловил себя на подозрениях: а вдруг Элизия привезла из дома Серенце какое-то зелье и понемногу подсыпает ему в чай?

Ему не давала покоя её истинная сущность: почему она так безупречно держится только с ним, почему так проста и естественна с остальными, и совпадает ли эта сдержанность с тем, что он порой слышал от неё, когда она жила ещё у семьи? Все эти мысли — тревожные, не дающие покоя — то и дело всплывали даже за работой, вызывая раздражение.