Спустя непродолжительное время после ухода Элизии в кабинет вошёл Аарон Хаас. Увидев герцога за рабочим столом, он заметно опешил.

— Ваша Светлость! Почему вы здесь? Разве вы не должны были заехать за госпожой в «Лимон на двоих»?

— Я уже был там. Элизия сейчас, должно быть, отдыхает у себя в покоях.

Аарон потер виски, словно у него разболелась голова.

— Вы… сразу вернулись в особняк?

— Да.

Кассий ответил спокойно и с недоумением посмотрел на Аарона.

Аарон, способный по одному намёку понять десяток вещей — во всём, кроме дел сердечных, — никак не мог уразуметь, почему герцог оказывался столь поразительно несообразительным, когда речь заходила об отношениях между мужчиной и женщиной. Он колебался, подбирая слова, но Кассий заговорил первым:

— Элизия не просила ни о чём другом? Она лишь велела мне произнести несколько фраз в чайной и затем проводить её.

— Разумеется, больше она ничего не говорила. Но раз уж вы проделали весь этот путь ради госпожи, разве не стоило заехать куда-нибудь ещё — в приятное место — и провести немного времени вместе, прежде чем возвращаться?

Слова Аарона заставили Кассия с запозданием осознать упущенную возможность. Он резко поднялся со стула.

— Даже сейчас ещё можно…

— Уже поздно.

От этого ответа Кассий посмотрел на секретаря в растерянности. Аарон глубоко вздохнул и пояснил:

— Если госпожа ушла отдыхать, она, скорее всего, уже переоделась во что-то удобное. Если вы снова пригласите её выйти, Ваша Светлость, ей придётся заново приводить себя в порядок и одеваться. А женщины терпеть не могут, когда их вынуждают готовиться повторно без всякого предупреждения.

Лицо Кассия стало совершенно пустым. Он снова опустился в кресло, но к работе так и не вернулся — лишь уставился на бумаги перед собой, будто они были в чём-то виноваты.

Пожалев герцога, Аарон посоветовал ему дождаться другого удачного случая и тогда уже пригласить Элизию на прогулку. Кассий погрузился в серьёзные раздумья о том, когда именно наступит подходящий момент, а Аарон тихо вздохнул и вернулся к своим делам.

***

Летний бал остался позади, недоразумения были улажены, и после ещё одного — последнего — светского раута Элизии больше не придётся никуда выезжать. Одна эта мысль делала вечерний ужин в герцогском особняке Гренделей на удивление приятным. Кассий тоже выглядел заметно спокойнее и мягче обычного. Элизия и сама не заметила, как на её губах поселилась улыбка, а ела она с таким лёгким видом, будто вот-вот начнёт напевать себе под нос.

— Когда состоится собрание у маркизы Орга?

— Через три дня. И после него мне правда больше не придётся ходить ни на какие другие собрания, верно?

Элизия спросила это с явной надеждой, словно боялась, что счастье вот-вот ускользнёт. Кассий утвердительно кивнул.

— Маркиз Орга известен своей хитростью. О самой маркизе известно немного, но с большой долей вероятности она во многом похожа на мужа, так что тебе стоит быть настороже.

При этом предостережении Элизия вспомнила, как на прошлом собрании маркиза сидела в одиночестве, будто не находя себе места среди остальных.

— Но, похоже, маркиза не слишком ладит с другими дамами, — задумчиво заметила она. — Я наблюдаю за ней ещё с первого собрания и ни разу не видела, чтобы она действительно с кем-то сошлась.

— Думаешь, она просто трудна в общении, и потому её избегают? — уточнил Кассий.

Элизия покачала головой.

— Скорее, её попросту игнорируют. И она, кажется, это понимает и не слишком стремится что-то изменить.

— Ты хочешь сказать, что остальные дамы сознательно не принимают маркизу Орга?

Кассий искренне удивился. В кругу сторонников аристократического превосходства маркиз Орга занимал почти абсолютное положение. Даже граф Кумаран не осмелился бы обращаться с ним пренебрежительно — для этого круга Орга был кем-то вроде некоронованного короля. И мысль о том, что его жену могут игнорировать жёны остальных, казалась невероятной.

— Странно. Если бы маркиз сам относился к ней с пренебрежением, это ещё можно было бы понять. Но он, напротив, известен своей привязанностью к жене. Из-за большой разницы в возрасте он потакает ей во всём, ограничивает её выходы из-за слабого здоровья… кажется, он действительно очень о ней заботится.

Элизия тихо вздохнула и пояснила:

— Отношения с мужем могут быть прекрасными, но среди женщин ни титул, ни мужская любовь не служат надёжным щитом. Чтобы выжить в таком кругу, нужно иметь что-то своё. Маркиза ведь — единственная дочь провинциального торгового дома, верно? А если маркиз с детства её баловал, то в столичный женский круг её, скорее всего, просто выбросили — без понимания правил, манеры общения, негласных законов. Завоевать признание в таких условиях почти невозможно. К тому же наверняка нашлось немало тех, кто мечтал занять её место, — вот и слетелись, как стервятники, чтобы растерзать.

Услышав это, Кассий замер, не донеся бокал с водой до губ, а затем медленно поставил его обратно на стол.

— С тобой произошло то же самое?

Элизия, спокойно жующая, посмотрела на него с выражением искреннего недоумения — будто не сразу поняла, о чём речь.

— Они тоже пытались растерзать тебя, как стая стервятников?

От неожиданности Элизия поперхнулась и закашлялась. Торопливо отпив воды, она перевела дух и вновь взглянула на Кассия.

Лицо Кассия оставалось таким же спокойным, как всегда, но руки, лежавшие на столе, сжались в кулаки, и на них отчётливо проступили вены.

Элизия вспомнила собрания сторонников аристократического превосходства, где Сера ван Кумаран с явным удовольствием подначивала остальных против неё. Полностью отрицать опасения Кассия она не могла — нападки действительно были. Но при этом Элизия никогда не относилась к тем, кто молча позволяет себя растоптать.

— Да, пытались, — спокойно ответила она.

От этих слов кулаки Кассия сжались ещё сильнее, и на миг показалось, будто вены вот-вот проступят и на его висках. Но Элизия тут же продолжила:

— Поэтому я им и показала. Силу Элизии фон Серенце — камня, который им не расклевать.

Кассий моргнул, не сразу уловив смысл её сравнения.

— Сколько ни клюй и ни рви, больно бывает только тогда, когда жертва мягкая и слабая. А что будет, если стервятники набросятся на камень? Они лишь свои клювы переломают.

С этими словами Элизия широко ухмыльнулась и сделала глоток вина.

В повседневной жизни она действительно стремилась к покою и ленивому комфорту, но уж точно не собиралась позволять другим топтаться по себе. Чтобы жить спокойно, нельзя выглядеть лёгкой добычей или удобной жертвой.

Те, кто видел Элизию, тихо сидящую на светских собраниях, принимали её за робкую и беззащитную. Но в детстве она прошла жёсткое обучение для одарённых, а утраченная мотивация не стерла ни осколков прошлых воспоминаний, ни опыта прежней жизни, полной испытаний. Лёгким противником она не была никогда.

«Око за око, зуб за зуб. Я всегда возвращаю полученное».

Элизия ухмыльнулась почти по-злодейски, но тут же выровняла выражение лица, заметив взгляд Кассия. И, увидев это, он наконец разжал стиснутые кулаки.

— Похоже, я тебя недооценил, — произнёс он. — С такой смелостью ты более чем достойна стать герцогиней дома Гренделей.

Элизия чуть приподняла бокал, принимая его слова.

— Но если возникнет действительно серьёзная проблема, прошу, скажи мне. Если на тебя нападают потому, что ты моя невеста, значит, это и моя ответственность.

— Если я перестану ходить на собрания, проблем не будет. Но если что-то случится, я обязательно скажу тебе, Кассий.

Его это явно успокоило, и остаток ужина они провели в уютной, непринуждённой тишине.

Вдруг Элизия вновь заговорила:

— Кассий, если у тебя когда-нибудь появится трудная проблема, тоже скажи мне. Может, я и не всесильна, но вдруг смогу помочь. Разве наш брак не должен строиться на взаимной поддержке?

Кассий ответил, что так и поступит. И хотя он сам не сразу это заметил, на его губах появилась лёгкая улыбка — оттого, что Элизия так естественно сказала «наш брак».

Элизия же, не понимая причины этой улыбки, просто смотрела на него, невольно залюбовавшись.