«Айсвиииннн!»

Пронзительный крик прокатился по всему особняку семьи Самюэль. Это был глава семейства, он кричал во весь голос.

Лили, услышав вопль, поспешила на звук и обнаружила своего мужа…со слезами на глазах.

«Милый, что случилось?»

Она обняла его, прижав к себе. Обычно он стыдил её за излишнюю чувствительность, но на этот раз его печаль была настоящей.

«Ты плачешь? Что произошло?»

«Любимая…»

Бенджамин прижался к её плечу и протянул ей письмо.

[Письмо от Айсвин?]

Лили быстро взглянула на конверт, действительно, отправитель была их дочь. Она злобно посмотрела на мужа.

[Он, похоже, хотел прочитать письмо первым и намеренно ей ничего не сказал.]

[А, ведь знал, как я ждала хоть весточки...]

Раздосадованная, она шлёпнула мужа по спине и стала читать письмо. И уже к концу поняла, почему тот был в таком отчаянии.

Суть письма была проста:

«Мне здесь очень нравится, я решила остаться в поместье! А ещё я собираюсь начать смотрины, хочу найти мужа! Мама, папа, я вас люблю!»

Настоящее письмо в духе Айсвин.

[По содержанию, вроде хорошие новости...но...]

«А что здесь, прости, грустного?» - притворяясь невинной, спросила Лили.

«Что грустного?! Да всё!» - воскликнул Бенджамин в полном отчаянии. «Айсвин! Наша девочка собирается ходить на смотрины! Как мне не рыдать?!»

[Он был явно не готов принять эту мысль. Любовь к дочери в нём просто переполняла все границы.]

Лили и сама уже решила устроить повторную проверку всех возможных женихов.

[Кто попало к ней точно не подойдёт.]

Вслух же она сказала мягко:

«Мы не сможем держать её при себе вечно. На самом деле, она уже задержалась.»

«Но ведь она всегда даже слышать не хотела о браке!»

«Всё когда-нибудь меняется.»

«А то, что она вдруг решила остаться в поместье, это тоже подозрительно! Это всё из-за этих типов!»

[Глаза мужа, обычно тёплые и добрые, вспыхнули недобрым огнём. Называть их «теми типами» было бы невежливо, а может и опасно, но в доме посторонних не было, и Лили, честно говоря, соглашалась.]

[Как они посмели довести нашу девочку до слёз!]

Она до сих пор не могла забыть, как Айсвин, уезжая в поместье, днями запиралась в комнате и рыдала так горько, что сердце разрывалось.

[Несмотря на всю свою жизнерадостность и уверенность, она была загадочным ребёнком.]

[Никогда не жаловалась, всё делала сама.]

[Иногда, правда, лезла в авантюры, это пугало...]

[Но в целом - взрослая, надёжная, даже чересчур самостоятельная.]

[В детстве Айсвин почти не плакала. Хотя…нет, однажды всё-таки расплакалась.]

[Это же она тогда ревела, когда Хванггыми отказался нести золотые какашки...]

Воспоминание было настолько смешным, что Лили с трудом сдержала смех.

[Бедная малышка, как ей тогда было обидно...]

[Эти детские слёзы были милыми. Но настоящие, горькие слёзы - нет. Такого допустить нельзя.]

Когда она узнала, что дочь закрылась в комнате, сердце сжалось.

[Айсвин, что случилось? Ну скажи маме...]

[Мамочка беспокоится...открой дверь...]

Но ответа не было. Лили места себе не находила.

Через несколько дней Айсвин всё же вышла - бодрая, с лёгкой улыбкой.

[Айсвин, что было?]

[А, просто пустяк. Уже всё в порядке, не переживай.]

Как всегда, дочь ускользала от объяснений. Лили не стала давить.

Но пошла к Билли.

[Билли, скажи честно. Кто довёл Айсвин до слёз?]

[Я…я обещал, не могу сказать.]

Она уважала его верность, но, как мать, была на пределе.

[Билли, ты ведь надёжный мальчик. Но запомни: когда ребёнка ранят, родители становятся зверями. Подумай, что я могу сделать?]

[Я…я не знаю. Но она встречались со всеми тремя!]

[С тремя?]

[Да, с тремя её особенными друзьями.]

[После такого прозрачного намёка Билли стал куда разговорчивее. Если друзей трое, значит, кто-то из них довёл Айсвин до слёз.]

[Ах вы негодяи...]

Лили любила дочь безмерно, но иногда удивлялась. [Уж не подменили ли нам её?]

[Ну кто в здравом уме водится исключительно с мужчинами?]

Когда она впервые услышала, что Айсвин подружилась с принцем Люцием, она решила, что у дочери великое сердце.

[Да, она переживала из-за Императрицы Изабель, но была уверена, что они с мужем смогут защитить Айсвин.]

[И что удивительно, никакого давления на семью не было. Всё шло как по маслу.]

[Что довольно странно, учитывая репутацию Императрицы Изабель.]

[А, вот окружение Айсвин изменилось: дети начали её избегать.]

[Но Айсвин не только не страдала от этого, а наоборот - стала ещё ближе с принцем.]

Лили поражалась, как непринуждённо дочь разговаривала с ним. [Но он, кажется, был этому только рад.]

[Я тогда подумала: «О, она точно в меня - тоже любит красивых».]

[Люций был хорош собой, и хоть ситуация у него непростая, в будущем это могло сыграть на руку семье Самюэль.]

Так Лили и не стала возражать.

[Айсвин заботилась о нём с поразительной самоотдачей. Но это было только начало.]

[Остальные её «друзья» - это просто шедевр!]

[Про их происхождение даже не говорю.]

[А, вот внешность...прямо пугающая красота.]

Хотя после Люция она считала, что привыкла ко всему, появление Дамиана выбило её из колеи.

[Дружить, конечно, полезно. Но почему все друзья - мужчины?]

Каждый раз, когда Айсвин с сияющей улыбкой говорила:

[Мам, это мой новый друг!]

…у Лили сердце уходило в пятки.

И, наконец, когда она узнала, что последний «друг» - правнук герцога Бенета, да ещё и выглядит как воплощение невинности…

[Айсвин, ты женихов коллекционируешь, что ли?]

Она с трудом сдержалась, чтобы не спросить вслух.

[Ведь Айсвин терпеть не могла слова «брак» и «жених».]

И Лили решила: пусть всё идёт своим чередом - дочка и сама справится.

[На самом деле, когда она представляла их как друзей, в её взгляде не было даже намёка на скрытый умысел.]

[Собственная дочь была безжалостна. Лили по-настоящему сочувствовала тем мужчинам, которые испытывали к Айсвин чувства.]

[Хотя Иден…Иден выглядел искренне…]

[Особенно ей было жаль Идена.]

[Как бы то ни было, среди троих - наследного принца Люция, Харрисона и Дамиана - определённо был тот, кто заставил Айсвин плакать.]

[Материнская интуиция не могла ошибаться. Сейчас это стало её главной задачей - выяснить, кто из них виновен.]

[А, что, если виноваты все трое…?]

Она тут же отогнала эту мысль. [Такой сценарий был бы невыносимым, тогда её дочери пришлось бы слишком тяжело.]

Лили уже начала опасаться, что Айсвин навсегда отвернётся от мужчин из-за этой истории. Но вдруг пришли неожиданные новости.

[Вот уж чего не ожидала, так это того, что она решит остаться в поместье.]

[Айсвин, которая всегда отклоняла даже разговоры о браке, вдруг заговорила о выборе супруга?]

«В каком-то смысле, это даже облегчение.»

«Облегчение?!» - возмущённо воскликнул Бенджамин, всё ещё всхлипывая в её объятиях. «Как ты можешь говорить такие жестокие вещи?»

[Он был хорош во всём, кроме одного - стоило речь зайти о дочери, как он превращался в капризного ребёнка.]

[Ну, как тут его винить у нас такая восхитительная дочь.]

Прошёл всего месяц с тех пор, как они виделись, а Лили уже тосковала по Айсвин.

«Это значит, что она собирается выбрать кого-то, кроме этих троих. А это говорит о её мудрости.»

«!»

На лице Бенджамина вдруг отразилось просветление, и Лили холодно улыбнулась.

«Мы должны сделать так, чтобы они пожалели о каждом мгновении, когда довели её до слёз.»

«Даже если это - Его Высочество наследный принц.»

«Даже если это - выдающийся телохранитель при дворе.»

«Даже если это - могущественный маг из Великого герцогства.»

«Ты потрясающая!» - восхищённо прошептал Бенджамин.

Лили снова раскрыла объятия, и он мягко прижался к ней. [Несмотря на всё, он был таким милым.]

Она гладила его по голове и по спине, одновременно размышляя, как использовать решение Айсвин в своих интересах.

[В последнее время она ограничила пересылку писем от троих молодых людей, живущих в поместье. И уже чувствовалось - они начинают нервничать.]

[И после этого они посмели довести мою дочь до слёз?]

«У тебя будет задание.»

«Какое?»

«А вот это…»

Едва она закончила, как Бенджамин уверенно кивнул. Лили удовлетворённо улыбнулась.

[Кто бы это ни был, она не могла простить того, кто заставил Айсвин плакать.]

[Даже если это Его Высочество наследный принц.]

[Таков был материнский инстинкт.]