«Ух ты, у тебя такие красивые волосы...Серьёзно, у тебя есть всё.» - прошептала Айсвин.

Дамиан не нашёл, что ответить. Он даже дышать боялся, настолько тонким и щекочущим было прикосновение её пальцев, собирающих его волосы, чтобы завязать их.

Но Айсвин, кажется, и не ждала ответа, она просто продолжала делать своё, словно в этом была вся её сосредоточенность. Движения, сначала немного неловкие, постепенно стали мягкими и уверенными.

Её прикосновения, такие же тёплые, как и она сама.

У Дамиана сердце билось в беспорядке. Он даже сжал челюсть, казалось, стоит ему открыть рот, и все чувства, которые он так тщательно прятал, вырвутся наружу.

«Как лучше - повыше или пониже завязать?» - весело спросила Айсвин, совсем не замечая его напряжения.

«Дамиан, ну скажи скорее, как ты хочешь?»

[Она звучала так, будто играет с куклой, и это не злило его, а трогало.] Он сглотнул и с трудом выдавил из себя:

«Сделай так, как ты считаешь.»

Айсвин тут же высунулась сбоку, чтобы заглянуть ему в глаза:

«Правда? Тогда можно…заплести косу?»

Её взгляд был наклонён и чуть-чуть просящий, как у ребёнка, глаза сияли от радости. Казалось, от неё исходит свет, и Дамиан вновь затаил дыхание.

В голове вдруг всплыло, как как-то граф Самюэль, отец Айсвин, сказал за выпивкой:

[Ты просто не видел выражения лица Айсвин, когда она просит карманные деньги! Это невозможно вынести! Хочется отдать всё - хоть дом, хоть земли! Моя дочка, а всё равно так мила, что сердце сдаётся!]

А потом добавил уже громче, смеясь:

[Ты с ней дружишь? Все должны с ней дружить! Всем быть её друзьями!]

Тогда Дамиан едва знал Айсвин и подумал, что это обычная пьяная похвала. Но теперь…он его понимал.

Пока он молчал, Айсвин спросила.

«А что, нельзя?»

[И этот взгляд снизу - вверх, словно котёнок просит прощения…Да, граф Самюэль был прав.]

У Дамиана сжалось сердце, и на губах будто проступил сладковатый привкус - от той невыносимой, щемящей нежности.

«Конечно, можно. Как тебе самой больше нравится.»

Он дал согласие, стараясь не показать, что внутри всё взрывается. Но реакции, которую он ожидал, радости, восторга, не последовало. Вместо этого Айсвин сузила глаза и надулала губы.

«Что случилось?»

Дамиан растерялся. Он и раньше не всегда понимал, о чём думает Айсвин, но сейчас совсем сбился с толку.

«Ты и так прекрасно выглядишь. Но хочешь стать ещё красивее?»

«Эээ…что?»

«Лис ты, вот кто. Сколько ещё людей ты хочешь околдовать?»

С этими словами она откинулась назад, будто бы обиделась всерьёз.

«Лис? Айсвин, если ты так говоришь, мне становится грустно...»

[Лучше бы и правда заколдовала меня…Но ты ведь даже этого не делаешь.] - мелькнула горькая мысль.

«Вот, видишь? Так и ведёт себя хитрая лиса!» - строго сказала она.

Дамиан знал, что порой бывает слишком искусен в своих словах и жестах, но услышать это от неё...было неожиданно обидно.

«Смотри прямо. Сейчас буду заплетать. Не двигайся.»

Он остался сидеть, послушный. Её прикосновения снова стали мягкими, почти невесомыми, но теперь Дамиан чувствовал не возбуждение, а...тревогу.

Айсвин молчала. Только что напевала что-то под нос, а теперь - тишина.

После их предыдущего разговора, в котором было больше намёков, чем слов, это молчание его насторожило.

Обычно он не слишком задумывался о чужих чувствах. Вёл себя так, как того требовали обстоятельства, и не придавал значения, довольны люди рядом или нет.

[Но с Айсвин...было по-другому.]

Он напряг всё внимание, но так и не смог понять, что она чувствует. Впервые ему было не до прикосновений, не до волнения.

[Я что-то сделал не так?]

Он терялся в догадках.

Айсвин, тем временем, молча закончила плетение и аккуратно закрепила его платком.

«Готово.»

На этих словах он сразу обернулся, чтобы увидеть её лицо.

«Ты…ты не злишься?»

Он хотел добавить: «Если да, скажи, почему», но не успел. Айсвин удивлённо распахнула глаза:

«Ты подумал, что я злюсь? Да с чего бы мне сердиться из-за такой ерунды?»

И - расхохоталась. Так искренне, так весело, что у Дамиана отлегло от сердца. Он даже не понял, насколько его тревога была сильна, пока не выдохнул с облегчением.

«Я рад…что ты не обиделась.»

«Что, правда так переживал? Неужели я показалась такой уж строгой?»

«Нет…Ты не строгая. Просто…»

Он замолчал, не найдя слов. [Он ведь не боялся, что Айсвин рассердится. Он боялся, что ей станет грустно. Что её чувства будут задеты.]

[Вот оно что…Я и правда волнуюсь о чьих-то чувствах…]

Он чуть не рассмеялся от осознания.

«Тогда почему ты так занервничал?»

«Я просто…не хочу, чтобы Айсвин из-за меня грустила. Вот и всё.»

[Только это.]

[И больше ничего.]

***

[Он прекрасно понимал, его отношения с Айсвин непростые, едва уловимые, почти зыбкие. Но в нынешней ситуации это даже было к лучшему.]

С каждым днём, по мере того как Люций укреплял свои позиции как наследный принц, герцог Кейд всё больше выражал недовольство.

[И всё же Люций, зная это, продолжает терпеть.] - с досадой думал Дамиан.

[После того как он окончательно решил порвать с герцогом Кейдом, он сам вышел на связь с принцем Люцием. С неохотой, но не отказался.]

[И, надо отдать должное, Люций был раздражающе хорош в управлении аристократическим обществом.]

[Даже при скрытой поддержке с моей стороны, он слишком легко справляется. Без всякой человеческой теплоты.] - мысленно процедил Дамиан.

[Теперь ему пришлось сопровождать принца, хотя делать это ему было неприятно.]

[Когда-то Люций был молод, бессилен, но и тогда Императрица Изабель не могла с ним сравниться. Она, в сущности, всегда была лишь марионеткой герцога Кейда. Её власть была иллюзией - пышной, но пустой.]

[Глупая женщина. Её было легко использовать, но именно из-за этого она ничего не смогла сохранить.]

[Императрица рухнула мгновенно, вместе с предательством собственного сына. И Дамиан действительно удивился, увидев, как принц Стефан сделал это открыто, на публике.]

[Кто бы мог подумать…Вот уж неожиданное вмешательство.]

Он с раздражением узнал, что причина такой перемены - Айсвин.

[Но этот парень, по крайней мере, знает своё место.]

[Было ли дело в твёрдом тоне Айсвин или в страхе перед матерью, Стефан не строил излишних иллюзий.]

Вот почему Дамиан его не прогнал. Но если бы тот появился с другими намерениями…

[Я бы сдёрнул с него маску „хорошего парня“]

Он поймал себя на том, что начал по-другому смотреть на наследного принца Люция.

[Даже несмотря на то, как раздражала его забота Айсвин о Стефане, он сдерживался.]

[На самом деле у него самого дел хватало. В связке с Люцием он стремительно захватил власть, которую прежде удерживала Императрица Изабель.]

В результате ярость герцога Кейда только усилилась.

[Тот всегда предпочитал действовать из тени, отдавая указания из-за кулис.]

[Но теперь он стал понемногу выходить на первый план.]

[А Кейд, это сама воплощённая власть.]

[Аристократия раскололась почти мгновенно. Одни пошли за наследным принцем, другие - за герцогом.]

Дамиану приходилось быть предельно осторожным, любое движение, взгляд, слово могли стать решающими.

[Время летело. И в какой-то момент Дамиан стал ловить на себе особый взгляд Айсвин. В её глазах была...надежда.]

[Но совпадала ли эта надежда с его собственной?]

Для него было естественно - влюбиться в неё.

[Айсвин изменила его жизнь.]

[Она научила его принимать решения не ради других, а для себя.]

[Она подарила ему счастье - своей светлой, доброй душой.]

[Она стала для него единственной.]

[Он просто не мог не влюбиться.]

Но…для неё он не был единственным.

Рядом с ней были те, чьё присутствие Дамиан чувствовал почти физически - Люций и сэр Харрисон.

[Их объединяли годы. Общая история.]

[То, чего у Дамиана с Айсвин не было.]

[Иногда ему было досадно, что она в первую очередь думает о них, но он терпел. Потому что знал, те двое не переходят границ.]

Но одно он вспоминал с болью.

Он никогда себе не простит тот момент, когда притворился, будто собирается напасть на Айсвин.

Он ясно помнил, как после этого разговаривал с Люцием - наедине.

***

[Что ты задумал?] - резко спросил Люций. Голос был острым, как клинок. Он примчался как только узнал, что они остались наедине. Дамиан даже усмехнулся:

[Вот он - со всей своей поспешностью и эмоциями. Все слабости налицо.]

[О чём вы?] - равнодушно бросил он.

[Не подходи к Айсвин с лёгкими чувствами.]

[А, если чувства не лёгкие, тогда можно?] - отрезал Дамиан. Он и сам понимал, что говорит. Но предупреждение показалось ему нелепым.

Однако глаза Люция вспыхнули, словно синим огнём. В них было нечто не сдерживаемое, почти яростное.

Но в ответ он сказал не то, что ожидалось:

[Если она тебе дорога, будь осторожнее.]

[Если сделаешь ей больно, я тебе этого не прощу.]

Дамиан ожидал крика, обвинений, ревности, угроз…Всё, что угодно, кроме этого.

Он хотел спровоцировать его. Но Люций просто…предупредил. И отвернулся, собираясь уйти.

[Могу я спросить?] - окликнул его Дамиан.

Тот остановился. Медленно обернулся. Лицо было спокойным, почти холодным.

[Что он на самом деле чувствует? Почему сдержался?]

[Айсвин…действительно дорога вам, Ваше Высочество?]

[Дороже всего на свете.]

Ответ прозвучал без малейшего колебания.