— …И так, Майл-чан, насколько пополнится бюджет нашей группы? — Спросила Паулина с сияющей улыбкой… но…

— Э? Это… я закупала товар в свободное время и продавала его тоже в свободное время… Это никак не связано с поручением, которое мы все вместе приняли. Это… моя личная инициатива… Ува-а!

Улыбка Паулины всё ещё сияла. Однако её аура изменилась на 180 градусов.

— …Ну же, Майл-чан, насколько пополнится бюджет нашей группы?

— А-а-а-а… а-а-а-ва-ва…

Майл побледнела под напором тёмной ауры, исходящей от Паулины.

— …Нелегко тебе, девочка…

Торговцы, которые до этого с завистью смотрели на Майл и её магическое хранилище, теперь смотрели на неё с сочувствием.

— Паулина, ну ты чего…

— В прошлый раз груз принадлежал торговцу. Мы сопровождали караван, то есть и людей, и груз — поэтому действия Майл мы считали частью задания. А сейчас — ситуация немного другая. Ты ведь понимаешь это, правда, Паулина?

— Ну-у-у…

Паулина сжала зубы от досады, услышав упрёки Маэвис и Рены.

Майл, в отличие от Паулины, не была особенно привязана к деньгам. Но именно потому, что они — друзья, она хотела держать финансовые вопросы в порядке. Ведь истории о дружбе, разрушенной из-за денег, были слишком обыденны.

В её прежней жизни отец многократно повторял ей и сестре:

Никогда не берите в долг, кроме как в банке.

Никогда не давайте в долг и не храните чужие деньги, если это не банк.

И даже если вас запугивают — не платите денег без веской причины. Один раз уступите — и вас не отпустят.

Даже в новой жизни Майл твёрдо следовала этим жизненным урокам.

Тем временем, Майл продолжала успешно продавать алкоголь. Дварфы, заметив, что запасы словно не иссякают, перестали сдерживаться. Сначала они брали по несколько бутылок, чтобы оставить и другим, но потом начали брать ещё и ещё. Кто-то даже бегал домой за деньгами.

И наконец…

— Продааалааа~~~!

Майл потянулась, довольная тем, что всё наконец завершилось.

А сзади… Паулина скрипела зубами, сжав в руках платочек.

В итоге, огромное количество алкоголя было распродано ещё до полудня. После этого и у обычных торговцев дела пошли хорошо. Они ведь не впервые приезжали сюда и знали точно, что и сколько здесь продаётся. Если бы они взяли много непродаваемого товара — это был бы их провал в качестве торговцев.

Кроме того, хоть деревня и стремилась к самообеспечению, кое-что всё равно приходилось покупать извне: соль, лекарства и прочее необходимое. И пусть это не вещи первой необходимости в прямом смысле, но всё же важные — бумага, мыло и подобное. Такие товары занимают мало места и редко портятся, так что их цена не взлетает слишком высоко.

И, конечно, предметы роскоши — специи, дорогие ткани…

Хотя простые ткани и меха деревня могла производить сама, но… женщинам хочется красиво одеваться на праздники, свадьбы и прочие важные события. Именно тогда и появляются те самые «платья для особых случаев» — или, как сказали бы в Японии, «платья для решающей битвы». (П. П. shobu-fuku - “исход битвы/сражения/состязания” + “одежда”)

Так как деревня находится в горах, на пути сюда, в гору, обычно торговцы не любят нагружать повозки, особенно, везти ценности и деньги, ведь это опасно. Лучше ехать налегке. Но, по просьбам деревенских, торговцы берут с собой в том числе и невыгодный груз.

Разумеется, алкоголь — тяжёлый, легко бьющийся, не являющийся предметом первой необходимости, и при этом не способный быть проданным по высокой цене, — брать с собой почти неразумно. Его обычно везут только в мизерных количествах — для «умасливания» клиентов.

Тем более, что дешёвое пиво и брагу деревня варит сама, и если дело лишь в том, чтобы напиться — торговцам нет нужды рисковать жизнями ради поставок алкоголя.

— Э? Я ещё понимаю, когда ради выживания деревни вы везёте важные товары и рискуете… Но это же бизнес! Почему не продавать по цене, которая покрывает затраты, риск и труд? Если это действительно нужный товар — деревенские сами заплатят адекватную цену! А если не заплатят — значит, он им не так уж и нужен. Зачем ради этого рисковать и продавать без прибыли?!

Паулина возмущалась, когда на ночёвке услышала от торговцев эту историю.

Даже если это касается не её лично — в вопросах бизнеса Паулина была чувствительна к несправедливости и нелогичности.

— В торговле… не всё так просто… — сказал один из торговцев, он выглядел раздражённым, но не из-за слов Паулины, а по какой-то иной причине…

Когда Майл закончила продажу алкоголя и начала убирать свою лавку, вернулся лидер торговцев, который до этого ходил к деревенскому старосте. Управление своим товаром он оставил на помощника, а сам, похоже, занимался координацией с другими секциями. Именно поэтому только он привёл с собой помощников.

Однако лицо лидера было мрачным.

— Немного рановато, но давайте перекусим. Все, закройте лавки на время!

Хотя «закрыть» — это громко сказано: всё-таки это уличная торговля. Нужно было просто повесить табличку «на перерыве» на прилавок — да и та, похоже, была заготовлена заранее. Это занимало буквально несколько секунд.

Деревенские же, зная, что торговцы всегда устраивают перерыв на обед, совсем не удивились. Всё, что было нужно, они уже купили, остальное можно будет неспешно рассмотреть позже. Так что все спокойно разошлись по домам. В этой деревне, в отличие от других, где часто едят всего два раза в день, едят трижды, потому что тут много физического труда. (П. П. дорого-богато)

Перед повозками, сев в круг, торговцы стали жевать сухой провиант. Пока они в деревне, еда из магического хранилища Майл не используется. Продукты, купленные в деревне, пойдут на ужин. А в обед — всё попроще, ради экономии времени и денег. Местные продавцы еды и так не стали бы придираться по такому пустяку.

Пока все грызли сухари, один из торговцев шепнул лидеру:

— …Так что за плохие новости?

Очевидно, они давно друг друга знают: только по выражению лица лидера и его поведению сразу поняли, что случилось что-то нехорошее. И судя по лицам других торговцев — поняли все.

Слишком уж очевидно: лидер, не дожидаясь обычного времени, немедленно всех собрал. Расположение — спиной к повозкам, лицом к лугу, чтобы никто посторонний не мог подслушать. Всё это выдавало серьёзность момента.

…Хотя, разумеется, это поняли только торговцы, — «Дьявольский Рай», «Пламенное Братство», трое наёмных кучеров и четверка из «Багряной Клятвы» ничего не заподозрили.

И вот, лидер тихо ответил:

— Судя по всему, железных изделий будет только половина от обычного. А сумма… та же, что всегда.

— [Что?!] — в один голос воскликнули трое торговцев, включая помощника лидера.

И неудивительно: это значило, что цена товара удвоилась. А количество — вдвое уменьшилось. Чтобы получить прежнюю прибыль, нужно поднять цену в два раза, включая наценку торговцев. Иначе сложно будет даже покрыть расходы.

…Такие условия просто немыслимы.

Это же не скоропортящиеся продукты, которые зависят от времени года, урожайности или погоды. Это железо — материал, у которого нет «сезонной цены». Кто купит такой товар по двойной цене? Конечно же, никто. Люди либо купят у других торговцев, либо подождут, пока цены не вернутся к норме.

— … Они в своём уме?..

При такой цене, они потерпят убытки даже на самих железных изделиях. А о нерентабельных товарах «первой необходимости», которые обычно окупались за счёт поставок обратно в город, не может быть и речи. Прибыль извлечь просто невозможно.

Другими словами — следующего раза не будет.

Это был последний раз, когда караван посетил деревню.

И в этот раз — закупок не будет вовсе.

Для этой деревни, где и так по дорогам шастают разбойники и монстры, это означает потерю и дохода, и поставок необходимых товаров.

…Это конец.

— Но… жители деревни вели себя совсем обычно. Ничего подозрительного… — заметила Майл.

— [Они просто забывают обо всём, если перед ними стоит вкусное бухло…]

Её слова были хором отброшены торговцами.

Послесловие переводчика

Не уверена на 100%, но кажется, обычно Паулина не обращается к Майл как “Майл-чан”, но в прошлой и этой главах она обратилась, вероятно это как-то связано с её отношением к деньгам… Но это не точно