Чем дальше мы уезжали, тем явственнее становилось отчаяние в глазах моей матери. Но за отчаянием я разглядел проблеск надежды, взгляд человека, выполнившего своё обещание.

Я сидел на руках у тётки. Она старалась держать лицо, но прижимала меня к себе всё крепче, пряча свои чувства.

Казалось, это была гордая женщина, которая не станет лить слёзы. Пыталась не плакать, но чем дальше мы отъезжали, тем сильнее в её глазах читалась печаль и тоска по оставленной сестре.

«Прости, сестрёнка, прости», — шептала она, а из глаз градом катились слёзы. Слёзы печали от того, что её сестру схватили? Или слёзы радости от того, что хотя бы меня она смогла вытащить из этой клоаки?

— Я позабочусь о тебе, как о родной дочери. Не позволю, чтобы жизнь, которую твоя мама дала тебе, была такой же дрянной, как её собственная, — она прижала меня к себе и поцеловала в лоб. От её слёз моё лицо тоже стало мокрым.

Я ничего не мог сделать, чтобы утешить её. Я и сам не мог поверить в то, что произошло. Я видел, как избивают мою мать. И всё из-за меня. Её избили за то, что она вытащила меня оттуда.

«Я вытащу её оттуда, чего бы мне это ни стоило!»

Я вернусь и заберу её. Пусть пройдут годы, но я спасу её и заберу к себе. Не знаю, куда мы отправимся, но надеюсь, это будет место получше, чем этот гадюшник.

«Да куда уж лучше-то!» Даже место, где детей не пытают, будет раем. Место, где я смогу жить со своим народом в мире и согласии. А не видеть, как он гниёт заживо.

Надеюсь, я попаду именно в такое место. Место, которое даст мне желание жить дальше и где я смогу подготовиться к спасению моей матери.

//

Долго ли, коротко ли ехали мы в объятиях у тётки, и вот она свернула в лес. Я уж подумал, совсем кукухой поехала. Но нет.

Я ещё никогда не видел, чтобы кто-то так лихо управлялся с лошадью. Она скакала между деревьями, как заправский наездник. От моего страха не осталось и следа.

— Ну вот, почти приехали, — сказала она и пришпорила лошадь. Она, должно быть, всю жизнь ездит верхом, чтоб так скакать. Просто диву даёшься.

Долго мы продирались сквозь чащу, пока нам навстречу не забрезжил свет. И вот мы выехали к какому-то дивному месту, которое я видел только в фэнтезийных фильмах.

Кругом — огромные дома и постройки, высеченные прямо в скалах. Как это было сделано — уму непостижимо. Ничего подобного я в своей прежней жизни не видывал. Разве что статуи каменные.

«Что за дивный край!» — мог я только мысленно воскликнуть.

Там было много людей, а между домами бегали дети. Это место было похоже на городскую площадь — центр этого «города».

— Ну, наконец-то ты добралась, — сказал какой-то красавчик, подойдя к лошади. Он тоже был эльфом, как и моя мать с тёткой. Теперь понятно, почему он такой красивый. Эльфы ж считаются самой прекрасной расой.

— Да, мне удалось её привезти, — моя тётка сняла меня с рук и передала этому мужчине.

— Она так похожа на свою мать, — сказал он, улыбаясь мне.

Мужчина взял меня на руки, а тётка спешилась и привязала лошадь к одному из деревьев, росших вокруг. Я заметил, что все дети здесь — эльфы. Должно быть, это место — убежище от охотников. Все эльфы прячутся здесь?

Даже не нужно было слушать рассказы, чтобы понять, что тут творится.

— Пойдём внутрь, — моя тётка взяла меня на руки, и мы вместе с мужчиной вошли в один из каменных домов.

Внутри дом был как обычный дом. Всё было сделано из камня, а мебель — из дерева. Мебель была очень красивой и качественной. Возможно, даже лучше, чем в моём прежнем мире.

Тётка положила меня на небольшую кроватку. Казалось, она была сделана специально для меня. И очень мягкая.

— Я принесу тебе что-нибудь поесть. Вижу, ты в этом нуждаешься, — тётя оставила меня на кровати и пошла готовить еду. На этот раз на её лице была искренняя улыбка, и она не скрывала своих чувств.