Бескрайняя ненависть и злые слова похожи на кинжалы, летящие в нее как рой пчел… Но она все еще продолжала жить.

Потому что она хотела жить.

— Я не хочу играть в салки. Я лучше поиграю в куклы.

Она просто хотела жить.

Сциллия рано поняла, что не в том положении, чтобы горевать. Поэтому была благодарна за возможность жить.

Она использовала силу Солара, Бога Запада, как щит, чтобы противостоять злу.

Она была предназначена для Святой Земли, потому что не хотела умирать, но она не чувствовала себя в безопасности. Поэтому решила стала рыцарем.

Детский приют, где она выросла, вскоре закрыли, потому что он был расположен не в подходящем для воспитания детей районе.

Те, кто хранил молчание из-за страха перед ее проклятием, разбрелись по всей Святой Земле и исчезли, как мираж.

Сциллия, ставшая рыцарем, скрыла клеймо проклятия под доспехами.

Она надела холодную маску и никого не впускала под нее.

Так что до тех пор была одинокой.

Она никогда не плакала, никогда ни на кого не полагалась.

Никогда не падала, никогда не издавала звука слабости.

Одна.

Только сама по себе.

Она могла полагаться только на себя, поэтому была невежественной.

Одиночество подавлялось тренировками, печаль — подчинением чудовищ, а боль — обычными кляпами.

Вот так она и жила.

— Вырасти этого маленького лисенка.

* * *

Как душно.

На мгновение воцарилась тишина. Сциллия смотрела на железную клетку, покрытую хлопчатобумажной тканью.

Она проснулась посреди ночи и продолжала сидеть на кровати.

Ее красивые светлые волосы были похожи на стог сена, но она была не в том настроении, чтобы приводить себя в порядок.

Именно из-за странного сна она чувствовала себя беспокойно.

«Кто этот мужчина?».

Из-за сна, в котором ее крепко обнимал какой-то человек.

Сциллию никто не держал в объятьях с тех пор, как она была младенцем.

Даже внешность этого мужчины была незабываемой, потому что он был похож на красивую женщину.

«Я никогда не видела такого мужчину».

Ей никогда в жизни не встречался кто-то, кто выглядел бы так соблазнительно с распущенными волосами.

На протяжении всей своей жизни она имела дело только с монстрами и рыцарями. Она никогда не видела такого очаровательного мужчину, с тех пор как родилась.

«У меня не очень хорошее воображение. Я не могу поверить, что такой человек вообще мог появиться в моём сне...».

Сциллия пришла в себя и покачала головой.

— Сейчас не время для таких вещей. Я должна подумать, что делать дальше.

Она долго сидела, потом наконец встала и подошла к клетке.

«Может быть, мне стоит проверить его состояние?».

Когда она сняла ткань, то обнаружила тяжелораненого кумихо, который лежал без сознания.

Сциллия была ошеломлена, когда увидела это.

«Как я могу его вылечить?».

Вылечить.

Она — лекарство.

«О, Боже мой...».

Как проклятый человек может вылечить молодую жизнь?

Лис уже находился на грани между жизнью и смертью. Если Сциллия не предпримет никаких действий, завтра он умрет.

— Грррр!

Панику Сциллии прервал пронзительный крик.

— Я... Мне очень жаль.

Она неловко извинилась и вытащила кумихо из клетки.

— Раз уж ты монстр, то святая вода тебе не подойдет, да?

Она обработала раны малыша травами, полученными от жрецов-целителей, но не была уверена, что сделала все правильно.

Вид этого больного лиса ее загипнотизировал.

— Уум, хрррр…

Лис начал хрюкать, не приходя сознания.

Животные и монстры, казалось, видели кошмары вместо того, чтобы плакать от боли, потому что они скрывали свой дух, когда были серьезно ранены.

— Ш-ш-ш…

Сциллия держала в руках кумихо, туго перевязанного бинтами.

От его тепла у нее по коже побежали мурашки. Энергия жизни, отличной от ее собственной, вселяла чувство неловкости.

«Что мне с тобой делать?».

Сциллия вздохнула и впала в панику, когда внезапно подумала о священнослужительнице.

Она была эксцентричной и откровенной, но неплохим человеком.

«Если оставить все как есть, кумихо может умереть. Я должна попросить о помощи».

Священница будет недовольна, но она не сможет игнорировать агонию живого существа.

У этой женщины было обостренное чувство долга и искренние эмоции. Все избегали ее из-за грубого характера, но ей можно доверять, потому что она честная.

«Кроме того, мне почему-то показалось, что я ей нравлюсь».

Сциллия недолго думала об этом, но испытала облегчение.

«Я уверена, что к ней можно обратиться за помощью».

Она в первый раз в жизни собирается обратиться к кому-то за помощью. Сциллию всегда накрывала волна скептицизма, когда она собиралась сделать то, чего еще не делала в своей жизни.

— Мне придется поднять тебя и унести отсюда. Так что потерпи, ладно? — прошептала девушка, беря лисенка на руки. — Когда ты вырастешь, ты станешь свободным. Когда ты станешь взрослым, я отпущу тебя. Ты сможешь улететь, как бабочка.

Свободным.

В отличие от нее самой, которая не может избавиться от своего проклятия.

— Сейчас ты монстр, но так как ты — дитя небес, можешь стать духовным существом, если будешь тренироваться...

— Станешь духовным существом и будешь любим. Заведешь много друзей. Познакомишься с симпатичной лисой и поделишься с нею своей любовью. Будешь свободным и счастливым.

Сциллия словно пела колыбельную, рассказывая лису все свои мечты и желания.

Тем временем лисенок, которому снились кошмары, уснул.

Когда это случилось, Сциллия посадила затихшего кумихо обратно в клетку.

— Уф.

Шрам на левом плече внезапно пронзила острая боль.

Сциллия, привыкшая к боли, прошла вглубь спальни и заткнула рот.

— Арх…

Теперь она знает, как не плакать и сдерживать стоны.

Она знает все, но…

Эта боль.

Она еще не привыкла к этой ужасной боли, которая пожирает ее жизнь.

Ночь стала тише, когда лисенок уснул.

Мучительное время Сциллии, подавляющей свою боль, превратилось в спокойную реку.

* * *

На следующее утро Сциллия наконец позвала священницу-целителя на помощь умирающему лису.

Услышала просьбу, та ответила:

— Что же такое случилось, что Капитан решила попросить о помощи?

Тем не менее, она взяла свои вещи и осторожно последовала за Сциллией.

У нее было довольно возбужденное лицо.

— Мы наконец-то стали немного ближе?

Она пробормотала что-то сама себе, но находилась слишком далеко, чтобы Сциллия могла ее услышать.

Во всяком случае, девушка облегченно показала лиса, думая, что у священницы хорошее настроение.

Но та вдруг перестала возбужденно напевать и схватилась за свои щеки.

— Монстр!

Ее вопль был похож на крик дельфина.