На лице Ноунера растянулась саркастичная и неприятная улыбка.

В ответ я улыбнулась как можно беззаботнее и кивнула.

— Я серьезно все обдумала, и решила, что лучше уж проведу всю свою жизнь в одиночестве, нежели каждый день буду смотреть на твое лицо.

— Что?! Да как ты?.. Это!..

Ноунер с покрасневшим от ярости лицом вскочил с места и занес правую руку для удара.

Этот парень что, еще и людей бьет? Это было хуже всего.

Я закрыла глаза, размышляя, что было бы неплохо, если бы он меня сейчас ударил — так у меня появится причина для разрыва наших отношений.

— Что вы себе позволяете?

Но вместо ожидаемой боли я почувствовала, как надо мной нависла тень.

— Рэндл?

Рэндл был моим братом. Он был на два года младше меня. Его пепельно-каштановые волосы напоминали мои собственные, а фиолетовые глаза были ярче по сравнению с моими.

Он посещал рыцарскую академию, чтобы стать одним из императорских рыцарей, поэтому во время учебного года проживал в общежитии.

Но как он тогда здесь оказался?

— Черт! Замолчите и внимательно послушайте меня.

Я совершенно растерялась от неожиданно появления младшего брата, но крик Ноунера вернул меня к реальности.

Ноунер извивался, пытаясь вырвать запястье из хватки Рэндла, но потерпев неудачу, беспомощно умолял брата отпустить его.

Он не сказал, была ли задета его гордость и пострадала ли рука, но на его лице отчетливо читалась боль.

— Пусть вы и являетесь женихом моей сестры, пожалуйста, воздержитесь от насилия в нашем доме.

Ноунер, ранее притворявшийся сильным передо мной, теперь стоял и, словно кроткая овца, отчаянно кивал Рэндлу, который был выше его на пятнадцать сантиметров, а может даже чуть больше.

Как только Рэндл отпустил его руку, Ноунер шепотом заговорил со мной, убедившись, что брат его не слышит, после чего направился к выходу из комнаты.

Его последние слова были похожи на фразу злодея из фильма: «Поживем — увидим».

Что это он там собрался увидеть? Я все равно разорву нашу с ним помолвку.

Я с жалостью посмотрела на сбегающего Ноунера.

«Он — из тех парней, что строят из себя силачей перед слабыми, но перед более сильными людьми сразу поджимают хвост».

Вероятно, именно из-за этой черты Ноунер так и не смог обручиться с девушкой из благородной семьи. Будучи вторым сыном графа, он не сможет стать главой семьи и поэтому часто валяет дурака. А кто захочет выйти за ненадежного мужчину?

Они с Развией были бы прекрасной парой, как бы саркастично это ни звучало.

Я мысленно обрадовалась, что этот кусок дерьма ушел из нашего дома, но неожиданно позади меня раздался жуткий голос:

— Ха, ну и что ты натворила в этот раз?

Хотя Рэндл и был моим младшим братом, он ненавидел меня.

Очень сильно ненавидел.

«В других романах братья и сестры обычно ладят друг с другом, но в реальной жизни все совершенно не так».

На самом деле я понимала, почему не нравилась Рэну.

Я не помогала нашей семье, плохо относилась к родителям и была довольно расточительной.

Помимо этого, я всегда чувствовала себя неполноценной на фоне младшего брата.

Несмотря на то что у нас с Рэндлом одинаковые гены, мой младший брат был красивее и умнее меня.

Я никому не нравилась, но это не мешало надоедливым юным леди из знатных семей подходить ко мне и тайно расспрашивать о Рэндле.

Поэтому я стала относиться к нему еще холоднее.

«Мне еще предстоит разобраться в себе».

Если события продолжат развиваться в соответствии с романом, то скоро моя репутация в светском обществе будет испорчена, и моя дурная слава негативно отразится на Рэне.

Большинство рыцарей в особенности восхищались герцогом, получившим звание мастера меча, в то время как Рэну все еще было сложно избавиться от прилипшего прозвища «Брат преследовательницы».

«Интересно, это Рэн погасил мои долги?».

Если бы воспоминания о прошлой жизни не вернулись ко мне, я так и оставалась бы тщеславной и ни на что не годной эгоисткой.

Раньше я даже не задумывалась о том, что, когда вырасту, мне придется работать.

Если бы знала об этом, то поступала бы по-другому.

А еще мне было жаль Рэндла.

Это еще не произошло, но он станет главной жертвой моих отвратительных действий.

Мысленно пообещав себе с этого момента стать лучше, я как можно дружелюбнее обратилась к Рэндлу:

— Ничего не случилось. Но почему ты не в академии?

— ... Разве можно ожидать чего-то хорошего от моей сестры.

Вместо ответа на вопрос я услышала случайно озвученный внутренний диалог брата, критикующего меня.

Нахмурившись, Рэндл некоторое время рассматривал меня тем же взглядом, каким я смотрела на Ноунера, после чего вздохнул и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

«Почему ты так на меня смотришь? По крайней мере, назови причину».

Надувшись, я вернулась в свою комнату.

Я пыталась понять его отношение ко мне, перебирая в памяти все свои неприятные поступки по отношению к брату.

Учитывая, что я ужасно относилась к нему на протяжении последних десяти лет, если бы неожиданно стала доброй и дружелюбной, он решил бы, что я сошла с ума.

У нас впереди еще много времени, поэтому я покажу ему, как его сестра постепенно меняется в лучшую сторону.

Я временно отложила свой план по улучшению отношений с Рэном и спокойно собиралась с мыслями, сидя в тихой комнате.

Кстати, возвращаясь к оригинальной истории:

«Осознав, что она вернулась в прошлое, Радиата сначала попыталась сбежать от своей семьи, чтобы не повторить собственных ошибок».

Однако она знала, что без плана ее в скором времени поймают и вернут графу.

Причиной тому было усиленное графом наблюдение за Радиатой в связи с тем, что дата, когда ее продадут старому богачу, была уже назначена.

Запертая в спальне девушка прикусила ноготь и резко замотала головой.

Ей нужно было найти такое место, куда не дотянется власть графа, где она никого бы не интересовала и могла бы жить, ничего не опасаясь.

После мучительных размышлений в течение целого дня Радиату неожиданно осенило.

Если слухи о герцоге Кольнутте, распространившиеся в светском обществе до ее возвращения в прошлое, были правдой, то она смогла бы ему помочь.