Стелла, плакавшая так, будто вот-вот упадет в обморок, снова воодушевленно заорала. Я была просто потрясена ее замечаниями.

«Разве ты не была одержима Эллексом, потому что любила его?»

Это была не особенно реалистичная и убедительная причина. Она хотела занять такое положение, чтобы ее никто не смел игнорировать. Кажется, будто она ненавидела Радиату не из-за слепой любовной ревности, а из-за злости, вызванной тем, что лишилась возможности стать женой Эллекса, которой завидуют все.

«Я считала это ужасной любовью».

Я почувствовала себя немного преданной, хотя немного понимала ее чувства.

«Стелле ведь только семнадцать лет».

В империи Магнолия человек считается совершеннолетним с восемнадцати, и большинство аристократических дочерей выходили замуж в этом возрасте. Она была достаточно взрослой, чтобы в следующем году выйти замуж, но для меня она росла без внимания и вела себя прямо как испорченный ребенок с комплексом неполноценности.

«Должно быть, она подумала, что если вернет власть, то ее опять полюбят».

Хотя она занимала высокий статус, не обладая влиянием, Стелла, должно быть, всегда была одна... Никто не хотел учить ее или выстраивать с ней подобающие отношения. Это не вина Стеллы, что она выросла позаброшенной. Окружение сделало ее такой.

– Вух, – я глубоко вздохнула.

Зная, в каких обстоятельствах она росла, я не могла ненавидеть ее, как раньше. Я, успокаивая Стеллу и пытаясь помочь ей, заговорила с ней. При обычных обстоятельствах она ударила бы меня по руке, но она не стала отрицать, что ей не хватало сил даже стоять самой.

– Мы никогда не пренебрегали принцессой. Это мы виноваты, что нарушили ваши приказы, но это было сделано из беспокойства о принцессе, мы волновались.

– Волновались?

– Да. Какими надежными ни были бы стражи маркиза, принцесса – член королевской семьи. Как же мы могли оставить вас одну, когда, вероятно, жизнь Вашего Высочества была под угрозой? Мы просто пошли за вами, потому что беспокоились, что может случиться.

Если бы со Стеллой что-то случилось, нам оставалось бы только последовать за ней, потому что об этом все равно стало бы известно, так что я не ошибалась.

Но Стелла смотрела на меня с неверием:

– Не лги. Никому на самом деле нет до меня дела.

Ее ответ вызвал еще больше боли в моем сердце. Однако я не смогла найти подходящих слов утешения, и я не могла даже просто сказать, что должен существовать человек, который о ней заботится.

– Тогда не поискать ли нам вместе? Того, кто правда заботится о принцессе?

– Как мне его найти, если таких людей нет? Ты дура?

Ух ты, ее словарный запас напомнил мне кузена из детского садика в моей прошлой жизни. Я снова напомнила себе о возрасте Стеллы, чтобы быть терпеливой.

«Буйные подростки ранимы!»

– Тогда вы можете завести нового!

– Что?

– Завести новых друзей, или... мне кажется неплохой идеей по душам поговорить с вашей семьей.

После небольшого колебания я заговорила о семье. Семья, о которой я говорила – это ее младшая сестра Лилиана, а не Грандиэль или император. В отличие от Грандиэля, ее сводного брата, она была ее родной сестрой. Но для Стеллы Лилиана была ненавистным существом, так как королева умерла, рожая ее.

«Лилиана в романе появлялась всего раз».

Чтобы остановить Стеллу, которая едва не умерла из-за провала ее бунта, Лилиана попросила Эллекса или Радиату спасти Стеллу. Добросердечная Радиата не смогла отказать и в итоге согласилась заточить Стеллу в башне.

Лилиана обороняла Стеллу со словами:

«Моя старшая сестра плохо умеет общаться с людьми».

С моей точки зрения, по меньшей мере, Лилиана была той, кто искренне заботился о Стелле. Вероятно, между ними случилась какая-то закулисная история, не освещенная в романе.

Когда я заговорила о Лилиане, упокоившаяся Стелла промолчала.

– ...

Я изменила свое мнение о Стелле, глядя на нее. Она не была настоящей злодейкой романа. Она была подростком, которому в этот период пришлось нелегко. Как ребенок, броня которого разлетелась и который отказался выходить из нее.

«Она, как подросток, должна читать много рекомендованных книг, которые поправили бы ее образ мыслей. Но, поскольку она каждый день только и делает, что ходит на чаепития, она никак не могла не выработать привычку сравнивать себя с другими».

Дафни подошла к Стелле, пока я размышляла о том, как мне заставить ее много читать.

– Принцесса, я поправлю вам макияж. – Решив, что гнев Стеллы утих, Дафни вмешалась между нами, не упустив момента. Естественно, она сменила тему.

Поскольку Стелла, погруженная в раздумья, молчала, Дафни умело поправила ее макияж. Ее лицо, ипорченное слезами, быстро стало таким же, как раньше. Уголки ее глаз были красными, но я все равно не могла поверить, что недавно она обливалась слезами.

Я взглянула на Стеллу и осторожно сказала:

– Ой, мне нужно привести в порядок свою одежду, я пойду.

Я сказала это мимоходом, но дело было в моей щеке. Она не болела, но у меня тонкая кожа, поэтому, вероятно, с той стороны, где Стелла меня ударила, она была красной. Если бы я в таком виде пошла на вечеринку, разумеется, стали бы ползти слухи о том, что Стелла стала вести себя еще хуже.

Вероятно, они поняли, о чем я, так что вернулись на вечеринку. Проводив их сначала, я пошла искать место, где могла бы остудить щеку.

«Где бы найти место, где никого нет?»

Я попыталась смочить свой носовой платок в холодной воде, но отыскать место оказалось сложно. Мне хотелось бы задержать и расспросить кого-то из проходящих мимо слуг, но я даже никого не заметила.

«Должно быть, в особняке есть кто-то, кого я могу спросить».

Когда я уже собиралась войти в здание, то услышала неподалеку разговор и застыла.

– Ты как следует выполняешь свои обязаннсоти?

– Да, принцесса зависит от меня одной. Она изолирована от дворца, потому что держит служанок на расстоянии и поддерживает формальные отношения с другими женщинами.

– А как насчет того поручения?

– Мне жаль, я еще не уверена...

Странно было слышать разговор Эрики и Лисиана. Я едва не ахнула от удивления, но прикрыла рот обеими руками и прижалась к стене. К счастью, двое продолжали беседовать так, словно не заметили моего присутствия.

– Мейри очень преданна принцессе.

– Мейри? Не понимаю. Как я только что вам докладывала, она сидела в тюрьме вплоть до нынешнего утра. И принцеса терпеть Мейри не может, так что вам не о чем переживать.

Не потому, что я тебе не нравлюсь, а чтобы изолировать Стеллу. И то «поручение», о котором говорил Лисиан – вероятно, это был приказ выяснить все подробности о моем разговоре с Эллексом. Кусочки паззла ложилиь в моей голове. Так Эрика приходила в тюрьму...

«Мне казалось, что у тебя могут быть иные планы, а ты – шпионка маркиза».

Если так подумать, то это Эрика предложила посадить меня в тюрьму. Так она убрала меня у Стеллы с глаз долой и попыталась под этим предлогом уговорить меня, чтобы выведать информацию.

– Я уверен, что ты так и сделаешь. Теперь возвращайся на вечеринку и впутай принцессу в кражу. Я уже сказал юной леди Люпинус, так что все, что тебе нужно – затеять это рядом с ней.

Если он о говорит Люпинус, о той дворянке, которая всячески унижала Стелулу...

Я считала, что она слишком многое себе позволяет, но она была близка к Лисиану, и я была убеждена, что она грубит именно поэтому. Надо сказать, мое мнение о том, что Лисиан лучше, чем ожидалось, изменилось!

«Ты такой же, как Грандиэль»

– И было бы интересно, если бы ты тайком подложила эту вещь к Мейри в карман.

– Да, сэр.

Что это ты такое имеешь в виду, ты собираешься что-то делать со мной? Тоже? Какие уловки! Мне стало интересно, что это за «то» дело, о котором упомянул Лисиан, но я сдержала любопытство, потому что боялась, что меня могут заметить, если я буду высовывать голову.

Я не могла шевельнуться, пока эти двое совсем не пропали из виду. Лисиан планировал выручить Стеллу как раз вовремя.

Идеальный сценарий. Стелла будет благодарна Лисиану и ослабит бдительность в его отношении.

«Ты хочешь сделать Стеллу своей должницей и воспользоваться этим для начала бунта?»

Я поскребла голову, размышляя об этом. Мне нужно было как можно скорее вернуться на вечеринку.

* * *

– Как странно. Мои сережки пропали.

– О господи, их никак не могли украсть... Может, вы их где-то выронили?

– Не может такого быть. Я сняла сережки и оставила их на столе, потому что у меня заболели уши. Никто их не видел?

Когда я пришла, игра уже началась. Люпинус привлекла внимание окружающих к ней, говоря, что у нее пропали сережки.

Я нашла Стеллу и Эрику, прежде чем суета разрослась. Стелла сидела за столом рядом с компанией Люпинус – не там, где села сначала. Она даже не смотрела на Люпинус, как будто та ее не интересовала. Дафни ждала рядом со Стеллой, а Эрики нигде не было видно.

«Почему? Разве она не ушла раньше меня?»

Лисиан разговаривал с аристократками средних лет так, словно суета его не интересовала. Не имел ли он в виду, что его в это втягивать не надо? Как бы там ни было, учитывая их разговор, Эрика подойдет ко мне. Так что лучше отложить ее поиски до лучших времен, а сначала не дать Люпинус поспорить со Стеллой.

Я попыталась пробиться к Стелле посреди шума, но остановилась, потому что меня задержали голоса сзади.

– Где ты, черт побери, была?

Это я хотела спросить. Эрика, не показывавшаяся, когда я ее искала, очутилась позади, не успела я заметить.

– Я не видела Эрику с тех пор, как началось чаепитие. Где ты была?

– Я выполняла поручение Стеллы.

Поручение Стеллы. Судя по ее уверенному виду, это не казалось ложью. На самом деле, я и не думала искать пропавшую Эрику. Я не считала, что у нее был отдельный приказ пообщаться с Лисианом. Может, Стелла приказала ей сделать что-то еще, а она воспользовалась возможностью, чтобы повидаться с Лисианом?

Может, приказ Стеллы также соответствовал намерениям Эрики. Я бы взглянула, чем она занимается.

– Ты хорошо его выполнила?