Я холодно повернулась к Эрике.

Лисиан притворился, что тщательно раздумывает, и слабо кивнул:

– Ну, давайте выслушаем обе стороны. Давайте все детально обсудим.

«Ты себя за Соломона считаешь?»

Я была сбита с толку, но пока молчала. Я с нетерпением ждала, от нее великого представления.

– Я отлучилась ненадолго и вернулась на вечеринку, потому что принцесса приказала мне кое-что сделать. Однако я нашла мисс Мейри на задворках праздника, и она странно себя вела, так что я заговорила с ней.

Слишком сильно звучит «подозрительное поведение». Но я просто молча наблюдала за Эрикой.

– Я заметила, как она побледнела, так что подошла и спросила, хорошо ли она себя чувствует.

Что? Это я тебя спросила, чем ты занималась. Все же Эрика отлично импровизировала.

«В отличие от леди Люпинус, она мастерица во лжи».

Добавив уместную ложь к правде, она выдумала естественное оправдание, в которое поверили бы все вокруг нас.

– Но, поскольку мисс Мейри удивилась, когда я заговорила с ней, она выронила сережки, что держала.

– Зачем вы их держали? – Должно быть, эту драму она выдумала только что, но Лисиан идеально потянул время. За него Эрика могла выдумать оправдание.

– Я подобрала их из-за мисс Мейри, которая напряглась, поняв, что происходит, – закричала Эрика, обращаясь к зрителям, но потом помедлила, чтобы вздохнуть, и продолжила:

– Конечно, это моя вина, что я не доложила о сережках сразу после того, как нашла их, но я беспокоилась, что суета усилится и повредит репутации Ее Высочества Стеллы.

Эрика нагло признала, что все это она сделала ради блага Стеллы. Хотя на самом деле она была шпионкой Лисиана.

– И, как только я увидела, как она прячет сережки, мисс Мейри вышла из себя и закричала.

«Это ты вышла из себя и закричала».

Мне очень хотелось смеяться, но я должна была удержать себя от этого, так что сдержалась.

– Ладно. Понятно. Мейри, тебе есть что сказать? – Тон голоса Лисиана, прежде добрый, тут же стал деловитым. Такая легкая разница, что ее заметил бы лишь вовлеченный человек, но тяжелое давление лишало дара речи.

Если бы я ничего не знала, то не смогла бы говорить спокойно, потому что была бы растеряна. Я приблизительно представляла, что задумали Лисиан и Эрика, так что все в порядке.

– Я понятия не имею, о чем мисс Эрика говорит.

В отличие от Эрики, которая разыгрывала саму невинность, я говорила спокойно.

– Я все это время была с принцессой и вернулась только что, после того, как привела одежду в порядок.

Я заметила, что на лице Эрики – непонимание моих действий.

– Прежде, чем я ушла, леди Люпинус все еще была при сережках, а когда я вернулась, поднялась суета из-за их пропажи. Если вы мне не верите, спросите принцессу.

– Так ли это, принцесса? – спросил Лисиан.

– Да, все это время она была со мной. Как Мейри и казала, она вернулась на вечеринку позже меня, потому что приводила одежду в порядок, так что у нее не было бы времени украсть сережки.

– Ваше высочество Стелла! – Эрика взглянула на Стеллу так, словно спрашивала, зачем она принимает мою сторону.

Нет, в самом деле. Чего ты от меня хочешь?

Посчитав, что она в невыгодном положении, Эрика зарыдала и стала упирать на свою невиновность.

– Я правда не думала... Мне нет проку красть сережки, меня не было на чаепитии, я вернулась только сейчас.

«Эрика. Ты должна была еще и знать, где сережки, так кто сейчас в более жалком положении?»

– Как сложно. Они обе связаны с принцессой и обе отпираются... – Неловко пробормотал Лисиан.

Однако он тайком переложил вину на Стеллу. Аристократы, только услышав его, так и подумают. Кто из нас ни лгал бы, в конце концов, это произошло, потому что принцесса Стелла не выучила своих служанок как надо.

И тут кто-то в толпе задал вопрос:

– Кстати, а что за приказ принцесса отдала служанке?

Этот шепоток, как будто обращенный к другим, был достаточно громким, чтобы на вечеринке стали шептаться.

– Она приказала служанке украсть сережки?

– Ш-ш! Ты слишком громко говоришь.

– ...

Все это переросло в большой скандал. Даже те, кто притворялся, что не слышит шепотков, все равно их заметили.

Некоторые аристократы тоже стали придираться чуть больше.

Уловив атмосферу, Лисиан спросил у Эрики:

– Ты можешь ответить мне, какой приказ тебе отдала принцесса?

– Да, Ее Высочество Стелла приказала мне узнать о слухах и трендах светского общества, – без колебаний ответила Эрика.

Смех и издевки в адрес Стеллы распространились среди дворян.

– Пф-ф...

– О господи.

Обычно сбор светских сплетен или трендов также указывал на способности того, кто так поступал. Вот почему считалось позорным заставлять горничную тайком разведывать обстановку: потому что ее обвиняли в недостатке связей.

Некоторые аристократы, ненавидевшие Стеллу, сбились в толпу и стали смеяться открыто.

– Такое возможно, это же принцесса.

– Да, понятно.

– Так горничная, должно быть, была занята.

Эти слова «Раз принцесса, то это возможно», значение которых не было ясно, скрывали немало насмешки. Очень унизительная насмешка, которую они могли себе позволить, потому что Стелле недоставало влияния, семейной поддержки и друзей.

Стелла не могла сказать ни слова, она наклонилась, скрывая красное от стыда лицо. Когда я это увидела, то почему-то задохнулась.

– Ее Высочество Стелла всегда отдает мне такой приказ, когда идет вечеринка, и сегодня я просто выполняла свои обязанности, – комментарий Эрики был оскорблением Стеллы.

До сих пор она вела себя так, словно готова была пожертвовать жизнью ради Стеллы, а теперь ругала Стеллу сильнее кого бы то ни было. Дворяне уже потеряли интерес к тому, кто украл серьги леди Люпинус, они клеветали на Стеллу.

«Вероятно, просчитав даже это, Лисиан и задал Эрике такой вопрос».

Изначальный план, должно быть, заключался в том, чтобы впутать Стеллу в кражу, а потом с помощью Лисиана Стелла будет ему должна. Вероятно, из-за того, что план пошел наперекосяк, Лисиан захотел отклониться от истории с поиском виновника в краже сережек. Так что он превратил Стеллу в мишень для насмешек.

Она была для дворян подходящим человеком для осмеяния и поношения. Как Лисиан и ожидал, дворяне вовсю высмеивали недостатки Стеллы, заинтересованные этим больше, чем тем, кто украл серьги.

Почему мне это казалось зловещим? Я сжала кулаки.

Почему-то, когда я видела, как посторонние люди унижают Стеллу, у меня как будто закипала кровь.

«Толку не будет, если я заговорю тут, но...»

Я знала, что должна с этим смириться... Самонадеянно действовать без оглядки в светском обществе. Я отлично знаю свое место: я горничная Стеллы, над которой все сейчас потешались.

«Кроме того, мы со Стеллой даже не настолько близки, чтобы ее защищать».

Если бы оскорбили Радиату, я бы заступилась, но это из-за нее я все это время страдала. Пока я пыталась подавить свои чувства, Эрика продолжала оправдываться, не прерываясь:

– Я все что хотите ради Ее Высочества Стеллы делаю, так что, если бы она приказала мне украсть сережки, я бы их украла, но сейчас дело не в этом.

Из-за слов «сейчас» уже сложилось впечатление, как будто Стелла никогда раньше не давала таких приказов. Дворяне нелегко забывают такие пустяки и интерпретируют их так, как им угодно, пренебрежительно. Как и следовало ожидать, они восторженно стали уничтожать Стеллу, как будто того и ждали.

Некоторые из замечания уже были перебором.

– О, ей так тяжело с ужасной хозяйкой.

– Я знала, так? И эта горничная жалкая.

Эй, да они снова переходят грань.

«Все правда считают королевскую семью легкой мишенью».

Я опять поняла, насколько растеряла власть императорская семья.

– На этот раз все не так... – Эрика, оправдываясь, запнулась, словно ей что-то вдруг пришло в голову.

Затем она пробормотала чуть громче:

– Вы заставили Мейри сделать это, пока меня не было?

Эрика специально заговорила сама с собой. Она сделала это, зная, что сейчас все дворяне на вечеринке ее слушают. И, когда я это услышала, я вышла из себя.

*Бах!..*

Тяжелый удар раздался в центре вечеринки.

«Ох, я не смогла удержать силу под контролем».

Повернув голову, Эрика стояла ошеломленная, потому что не поняла толком, что произошло.

Она закричала окружающим аристократам:

– Что ты только что сказала?

– Кровь, кровь!..

– О господи! – Раздались крики.

Аристократы онемели, увидев Эрику. Ведь у нее из носа текла кровь.

– Какого черта ты творишь?! – Лисиан, потрясенный моим внезапным поступком, повысил голос.

– Ха, кровь, кровь... Кровь! – Пробормотала Эрика, сообразив, что кровь течет у нее из носа.

– Скорее, к доктору ее.

Эрика пошла в особняк с опухшими красными щеками и струящейся из носа кровью. Когда Эрика исчезла, беспокойство улеглось, но на вечеринке ощутимо накалилась атмосфера.

Лисиан нахмурился и упрекнул ее:

– Мейри, ты понимаешь, что сделала?

Я стала притворяться, невзирая на его горестный взгляд.