[Поняла. Только запомни: о нашем разговоре никто не должен знать.]

[Что? Почему?]

[Если станет известно, что ты без объяснений получила доступ к древней магии, твоя жизнь окажется под угрозой. Никому не рассказывай и сама не пытайся в этом копаться. Так будет безопаснее, хотя бы до конца археологического расследования.]

Причина была той же, о которой говорила Элеонор. Я ощущала благодарность за отцовскую заботу, но одновременно и вину, ведь скрывала от него правду.

[Он хороший отец.] - мягко прозвучал в моей голове голос Элеонор. [И, кстати, весьма привлекательный мужчина.]

[…]

«Что случилось?» - насторожился отец, заметив моё смятение.

«Нет, ничего…Хорошо, я сделаю так, как ты сказал.»

Он посмотрел на меня пристально:

«Ты ведь говорила правду? Больше никогда не встретишься с этим человеком?»

Я колебалась. Отец нахмурился.

«Поклянись именем своей покойной матери. Поклянись, что даже если он вернётся и станет искать тебя, ты не встретишься с ним наедине. Ты сразу сообщишь мне. Обещай.»

«…Эйла.»

«Хорошо. Обещаю.» - прошептала я.

Я понимала: [Клайд не вернётся. И даже если чудом вернулся бы, отец не должен был знать об этом. Без этой клятвы он никогда бы не успокоился.]

[А, я и так солгала уже столько раз…Что изменит ещё одна ложь?]

«Тогда и ты поклянись, отец. Поклянись, что не станешь преследовать Клайда.»

«…Хорошо.»

Его ответ заставил меня облегчённо выдохнуть.

***

Когда Эйла покинула кабинет, Джулион долго сидел в тишине, нахмурившись. Он не ожидал, что дочь так привяжется к полудемону.

Честина, его покойная жена, тоже отличалась состраданием. Особенно к тем, кто казался ей беззащитным. Она никогда не могла пройти мимо чужой боли.

[Неужели Эйла унаследовала от неё это качество?]

Джулион задумался о жене, и в груди с новой силой отозвалась давняя тоска. Прошло почти двадцать лет, но утрата не стала легче. Может быть, потому, что он так и не смог её защитить.

Он дал слово дочери, что не станет искать следы полудемона. Но на деле всё уже было решено: тайная организация «Лунный Сумрак» получила приказ.

Такое существо нельзя было оставлять без присмотра. Магия, которой он владел, превосходила силы даже чистокровных демонов. Один он мог обрушить Империю.

Да, среди всех магов Империи только сам Джулион мог тягаться с ним. Но этого было мало. Нужно было развивать исследования и найти заклинание, способное нейтрализовать его окончательно.

***

Так я избежала суда.

Формально всё списали на «чары демона», под которыми я якобы помогла ему сбежать «вопреки собственной воле».

Заклинание, что я использовала, объявили разновидностью усиленной невидимости, наложенной на Клайда.

На самом деле, оно было совсем иным. Но, к счастью, кроме отца, никто не разобрал слов, все находились далеко, а к тому же были скованы магическими печатями. Поэтому моё объяснение приняли.

Отец, ссылаясь на заботу о здоровье, запер меня в поместье. Теперь за каждым моим шагом следили внимательнее, чем когда-либо.

Братья тоже не задавали вопросов.

Аслан ходил с виноватым видом, будто виня себя за произошедшее в Анделе. Сколько бы я ни повторяла, что он ни при чём, он только качал головой.

Ни Аслан, ни Нита так и не произнесли ни слова о Сапфире или Клайде. Вероятно, отец строго-настрого запретил говорить об этом. В доме о тех событиях словно забыли, будто ничего и не было.

Так прошло два года.

***

[…Поэтому я хотел бы пригласить вас на чай в следующую среду. В этот раз не у принцессы Силфии и не у Императрицы, а у меня лично.

Надеюсь, вы не посмеётесь над мужским „чаепитием“. Герцог Рожасис старается лишить вас возможности появляться на балах и приёмах, и это единственный способ увидеться.

Разумеется, кроме нас двоих никого не будет. Даже Силфия ничего не узнает. Уверяю вас, она не дала бы нам остаться наедине и на минуту.

Вы устали сидеть взаперти, не так ли?

Как сказала моя сестра, есть только один способ выбраться из этого дома. Думаю, вы понимаете, о чём я.

Моя сторона всё ещё пуста, но я не знаю, как долго смогу её удержать. Император и Императрица становятся всё настойчивее.

Я буду ждать вас, и каждый день ожидания для меня равен тысяче лет.

С неизменной любовью,

Рафир Эншус Мул Пальма]

Прочитав письмо, я тяжело вздохнула.

С тех событий прошло два года, но моё «вынужденное затворничество» всё ещё продолжалось.

Я по-прежнему жила в этих душных, одинаковых днях.

[Рафир не преувеличивал: чайные встречи действительно были единственным способом для нас увидеться. На другие приёмы отец меня просто не пустил бы.]

[Лишь приглашения от Рафира или Силфии позволяли мне появляться во дворце, и то - только днём, пока отец сам находился там на службе.]

Я ценила заботу Рафира, но сердце моё было неспокойно. Я снова и снова откладывала ответ на его предложение. Вернее, это была не отсрочка, а отказ, который он просто не желал принять.

[Не зацикливайся на этом.] - внезапно раздался в моей голове голос.

«Ай! Я же просила не говорить вот так внезапно!»

[Твой путь, это путь мага. Пока ты не превзойдёшь даже меня, забудь о браке.]

«Не волнуйся. Я и так не собираюсь выходить замуж.»

[Почему?]

«Зачем спрашивать, если сама сказала не думать об этом?»

[Потому что будет обидно умереть девственницей. Я вот за Кристиана не вышла, но развлечений у меня было предостаточно.]

«Ужас! Хватит! Я не хочу это слышать!»

Элеонор рассмеялась в моей голове и замолчала.

Теперь её голоса я слышала по нескольку раз в день. Сначала это было странно и неприятно, но за два года я привыкла.

Кроме заклинания остановки времени, которое я выучила у неё как ученица, я больше ничему не обучалась. Иногда Элеонор намекала, что стоит попробовать и другие искусства, но я делала вид, что не слышу.

В этой жизни, где каждый мой шаг контролировался отцом, браться за новую опасную магию казалось непосильным грузом.

Я уже взяла перо, чтобы написать ответ Рафиру, когда в дверь постучали.

«Эйла, это я.»

«Брат Хёфельн? Входи.»

Дверь открылась, и вошёл он.

Прошёл месяц с тех пор, как Хёфельн вернулся домой в долгий отпуск.

Долгая и жестокая война с демонами наконец закончилась.

Через несколько месяцев после инцидента в Анделе демоны неожиданно отступили с передовой и более года оставались в тишине.

Разумеется, никто не знал, когда они вернутся, поэтому брат продолжал службу на границе, готовясь к новой атаке. Но по сравнению с былыми днями, когда бои шли ежедневно, сейчас ситуация была куда спокойнее.

[И это отражалось в его лице: оно стало мягче, чем прежде.]

«Чем занимаешься, Эйла?»

«Собиралась написать ответ наследному принцу.»

При этих словах на лбу Хёфельна проступила морщинка.