Король Юлиус не отводил взгляда от весов.

Его взор по-прежнему был прикован к багровому кольцу, которое всё так же тянуло чашу вниз, словно корона, с которой он правил десятилетиями, по сравнению с этим ничего не весила. Артефакт, которому он доверял больше, чем любому советнику, больше, чем любому морскому лорду, больше, чем даже собственному суждению, высказался предельно ясно.

Только тогда он поднял глаза на Разеаля.

"Что это за шарик?" спросил он прямо.

В его голосе больше не было насмешки, не было прежней небрежной заносчивости. Это был голос короля, лишенный всего, кроме чистого любопытства и подозрения. Юлиус безоговорочно верил Весам Веридиона. Если они решили, что кольцо "тяжелее" по ценности, значит так оно и было. Однако, как бы тщательно он его ни изучал... благодаря своим знаниям, опыту и инстинкту, он не мог обнаружить ничего необычного в маленьком голубом камне, вставленном в кольцо. От него не исходила подавляющая мана. Не разило божественностью. Не чувствовалось ни ауры, ни чего-то подобного.

Этот камень… ничем не выделялся.

И это тревожило его куда сильнее.

Однако Разеаль не ответил.

Вместо этого он просто улыбнулся.

Не широко и не насмешливо... Он улыбнулся небольшой, раздражающе спокойной улыбкой, и в его глазах сверкнуло веселье. Он медленно скрестил руки, оставаясь расслабленным, будто весь колизей, весы, сам король.. ничто из этого не стоило даже крупицы его напряжения.

Эта улыбка пригвоздила Юлиуса на месте.

Этот мелкий засранец… Он что, смотрел на него свысока?

Понимание этого факта задело гордость Юлиуса, как лезвие. Он слегка наклонился вперёд, и тяжесть его присутствия будто разлилась наружу, когда он небрежно махнул рукой, пытаясь вернуть себе свою уверенность.

"Да плевать" сказал он, и голос снова стал жёстче. "Тебе просто повезло наткнуться на что-то необычайно ценное. Везёт же иногда дуракам... Да, тебе повезло так же, как и повезло прибрать мою дочь к своим рукам." Его глаза сузились. "Но если ты думаешь, что этого достаточно, чтобы победить меня, то даже не мечтай."

Он выпрямился.

Затем снова взмахнул рукой.

Воздух заколебался.

В его ладони материализовалась тёмно-синяя каменная табличка, тяжёлая и величественная, её поверхность была покрыта элегантными древними гравировками. В центре таблички был высечен королевский герб Атлантиса.. трезубец в обрамлении золотых линий, каждый изгиб и черта была пропитанна историей.

Медленная, уверенная улыбка расползлась по лицу короля Юлиуса, когда он посмотрел на табличку. В его глазах была несомненно видна... уверенность. Словно исход уже был предрешён.

У Софии перехватило дыхание.

Её глаза мгновенно расширились, когда она узнала предмет.

"Отец.. нет.. Это нечестно."

Она шагнула вперёд, и её слова стали резкими и срочными, когда палец поднялся, чтобы указать прямо на объект в его руке, сменившись неподдельной тревогой.

"Это уже слишком" сказала она "Это Ключ к Королевской Сокровищнице Атлантиса. Каждое сокровище, собранное с момента основания Атлантиса.. сотни тысяч лет богатства.. всё ведь привязано к этой табличке."

Она посмотрела на него с недоверием, и гнев вспыхнул в её глазах.

"У тебя нет никакого права использовать эту табоичку. Это не только твоё богатство. Это накопленное наследие самого Атлантиса." Её голос задрожал от возмущения. "Ты знаешь лучше других, что даже за всё своё правление ты не скопил и доли того, что представляет эта табличка. Использовать эту табличку против него... против парня, которому едва шестнадцать или семнадцать лет, неправильно. Абсолютно неправильно."

Она покачала головой.

"Убери её. Я не согласна с этим."

Король Юлиус медленно повернулся к ней лицом.

На мгновение он просто смотрел.

Затем тёмные линии поползли по его лицу, когда раздражение внутри него закипело. Он поднял собственный палец и направил его прямо на неё, и голос был резок от недоверия и обиды.

"Не прошло и минуты" огрызнулся он "с тех пор как я разрешил тебе выйти за него замуж, а ты уже встаёшь на его сторону?"

Его слова обрушились на нее, как волны, разбивающиеся о камень.

"Ты теперь против своего собственного отца? Против того, кто присматривал за тобой двадцать лет? Ради того, чтобы защитить своего мужа?" Его губы презрительно дёрнулись "Хоть постыдись немного, дочь моя"

Под его гневом скрывалось нечто большее... нечто уязвлённое.

Состязание было одним, гордость... другим. Но сейчас?

Сейчас это всё уже стало личным.

Его взгляд на миг скользнул к Разеалю, который стоял со скрещёнными руками, молчаливый и до бешенства собранный.

'Что этот ублюдок сделал?' Подумал мрачно Юлиус. 'Что он сделал, чтобы моя дочь так к нему относилась?'

Затем он снова посмотрел на Софию.

Или его дочь всегда была такой... неблагодарной?

София не дрогнула.

Её глаза горели, не уступая.

"Я не встаю ни на чью сторону" сказала она твёрдо. "Я называю неправильное неправильным. И то, что ты сейчас делаешь, неправильно."

Она показала в сторону Разеаля, даже не глядя на него.

"Ты издеваешься над своим собственным зятем... "Эти слова ударили сильнее любого оскорбления.

Выражение лица короля Юлиуса исказилось.

"А мне плевать" огрызнулся он "Хоть бы он был моей матерью, вернувшейся к жизни, мне всё равно было бы плевать." Его хватка на табличке усилилась. "Вся эта сокровищница записана на моё имя. Она моя. Унаследована ли она, завоёвана... неважно. Собственность есть собственность."

Он чуть развёл руками, и в тоне зазвенела насмешка.

"То, что что-то унаследовано, не значит, что это не моё. И я положу эту табличку на весы. Если он проиграет, то это не мои проблемы. Это его проблемы."

Его взгляд скользнул по арене.

"Я положу эту табличку на весы" заявил он "И если кто-то здесь думает, что может меня остановить.. То... пусть попробует."

Тишина разошлась кругом.

София больше не могла спорить.

Она просто подняла руку и закрыла лицо ладонью, пальцы легли на лоб так, словно это могло удержать внутри стыд, злость и накопившуюся усталость. Упрямство отца перешло в нечто другое, почти бесстыдное, и она знала.. дальнейший спор лишь подольёт масла в огонь.

Разеаль наблюдал со стороны, лицо оставалось нечитаемым. Король и дочь были поглощены бессмысленной дракой из-за гордости, ни один из них не хотел уступать, ни один из них не слушал другого. Это раздражало его больше, чем он хотел признать.

"Ладно" наконец сказал он, голос был спокойным, но в нём слышалось нетерпение. "Продолжай. Не то чтобы это что-то изменило."

Его взгляд вернулся к королю Юлиусу, твердый и непоколебимый

Глаза короля слегка сузились от тона в его голосе.

"Ты в себе крайне уверен, пацан" сказал король Юлиус, приподнимая тёмно-синюю каменную табличку так, чтобы свет скользнул по выгравированным краям. "Такая уверенность может исходить только из невежества. Раз уж ты не понимаешь, что это за табличка."

Он медленно покачал головой, на его лице расползлась ухмылка, полная абсолютной уверенности. "Проще говоря, эта табличка обозначает твоё полное поражение."

Не говоря больше ни слова, он шагнул вперёд и положил синюю каменную табличку на свою сторону Весов Веридиона, бережно устанавливая её рядом с короной Атлантиса. Артефакт заблестел, коснувшись чаши, излучая древнюю власть, как будто накопленное богатство, история и сила самого Атлантиса только что были добавлены к весам.

Король Юлиус выпрямился, уже убежденный в исходе их состязания.

Но тут..

Его рука застыла в воздухе.

Чаша на противоположной стороне, та, что держала багровое кольцо Разеаля, не шелохнулась.

На самом деле... она даже не дрогнула.

Она даже не отреагировала на появление таблички.

Весы остались в прежнем положении: сторона Разеала по-прежнему опускалась вниз, а сторона короля висела над ней, как будто на ней не было никакого груза.

На краткий миг мир, казалось, замер.

"Что...?"

На лице короля Юлиуса теперь было несомненно заметно замешательство. Его брови нахмурились, когда он наклонился вперёд, глаза заметались между двумя чашами. Это было невозможно... Он только что поставил на весы ключ к королевской сокровищнице Атлантиса. Предмет, олицетворяющий сотни тысяч лет накопленного богатства...

И всё же… ничего не изменилось.

Может... артефакт ошибся?

Его взгляд метнулся к табличке, затем к короне, затем обратно к самим Весам Веридиона. Нет.. всё было правильно. Артефакт не сломался и не ошибся.

Что означало только одно.

Всё то, что он положил на весы... не могло сравниться по ценности с тем кольцом.

Понимание этого поразило его, и по его спине пробежал холодок.

Медленно, почти неохотно, король Юлиус поднял глаза к кольцу, покоящемуся на стороне Разеаля. Маленькое багровое кольцо лежало там спокойно... невзрачный синий самоцвет, встроенный в него, отражал свет мягким, почти безразличным сиянием.

Что это вообще за кольцо?

Его лицо изменилось, уверенность испарилась и сменилась глубокой, тревожной серьёзностью. Он провёл столетия в окружении бесценных реликвий, священных сокровищ, артефактов, за которые целые нации готовы были проливать реки крови. И всё же... перед ним был предмет, настолько ценный, что все богатства Атлантиса по сравнению с ним казались ничтожными.

Эта мысль была почти абсурдной... почти.

И всё же... Весы не лгали.

Даже он мог это признать.

Его пальцы непроизвольно сильнее сжали трезубец в правой руке. Взгляд коротко упал на священное оружие.. Трезубец Моря.. и вернулся к кольцу. В этом мире были вещи, которые были ценнее золота, самоцветов и целых империй. Вещи, ценность которых не могла быть измерена ни людьми, ни историей.

Священные сокровища.

Вещи, за которые даже сами боги были готовы вести войну.

Это кольцо... должо быть... оно было одним из них.

И это больше всего его беспокоило.... Как бы он ни вглядывался в него, как бы ни напрягал свои чувства и не прибегал к своим знаниям, он не мог его опознать. Вещь такого уровня должна быть известной. Записанной в легендах или хотя бы шепотом переданной в мифах.

Но это кольцо… было ему чем-то непонятным.

Это отсутствие узнавания, пугало куда сильнее, чем если бы он знал, что это было.

Король Юлиус ничего не говорил. Он просто смотрел.

София, стоявшая чуть позади, медленно убрала ладонь с лица. Глаза скользнули к весам, потом к чаше Разеаля, которая всё так же не двигалась. С её губ сорвался тихий выдох.

Выходит... она действительно зря волновалась.

Но это облегчение быстро сменилось другим.. растерянностью и шоком.

Что-то более ценное, чем вся сокровищница Атлантиса?

Что-то, способное затмить богатство, накопленное за тысячелетия?

Её взгляд снова вернулся к Разеалю, теперь она смотрела на него прищурившись. В голове закрутились вопросы, один тревожнее другого.

Мария упоминала раньше.. что он из влиятельной семьи. Был ли этот самоцвет чем-то, что он унаследовал? Но разве какая-либо семья, неважно насколько могущественная, доверила бы ребёнку подобный предмет? Даже её собственный отец никогда не вручил бы ей ключ от королевской сокровищницы так небрежно.

И всё же…

Она вспомнила то, о чём говорила Мария... о том, насколько натянутыми были его отношения с семьёй. Если так, то вариант с тем, что он унаследовал эту вещь, тоже не подходил.

Может, это его собственная вещь?

Это казалось невозможным.

И всё же...

Её мысли запутались, неспособные найти удовлетворительное объяснение. В конце концов она медленно выдохнула и слегка покачала головой, глаза задержались на нём ещё на мгновение.

'Похоже, мой муж ещё и богатый' подумала она с иронией, и несмотря на всё это, в её глаза промелькнула искорка веселья.

Артур уставился на весы, потом на кольцо, потом снова на застывшее лицо короля. Его рот был приоткрыт, а о тех недавно пролитых слезах, что его опозорили, он уже позабыл.

"Ух ты..." пробормотал он, и в его голосе зазвучал искренний трепет. "У него какой-то очень ценный артефакт или что-то в этом роде, да? Что это вообще такое?"

Он наклонился ближе, почти бессознательно, пока не оказался прямо рядом с Марией, его глаза были прикованы к неподвижным весам, словно более пристальный взгляд мог заставить правду выплеснуться наружу. "Ты что-то знаешь об этом? Ну... хоть что-нибудь?"

Мария, однако, ответила не сразу.

Её взгляд оставался прикован к Разеалю, к тому, как спокойно он стоит, пока король Атлантиса на глазах разваливался перед ним. На Артура она посмотрела только через одну долгую секунду, пустыми и ровными глазами.

"Не знаю" сказала она.

Артур моргнул, явно неудовлетворённый. "И всё? Ты не знаешь, где он достал это кольцо? Ну то есть.. если бы я знал, где другие находят такие ценные штуки, я бы сам туда пошёл. Кто знает, может, нашёл бы ещё одну." Он слегка ухмыльнулся, понизив голос. "Я бы даже с тобой поделился... подумай хорошенько"

Мария наконец полностью к нему повернулась.

"Не знаю" повторила она, теперь холоднее и резче, намеренно заканчивая разговор.

Артур надул губы, слегка раздув щёки, явно раздраженный тем, что она не подыграла ему. Но он не стал настаивать. Любое раздражение, которое он испытывал, быстро сменилось любопытством, когда его внимание снова переключилось на арену.

Мария, тем временем, снова не отрывала взгляда от Разеала.

Ей было любопытно... очень любопытно, но она не хотела показывать своё любопытство. Она не могла вспомнить, чтобы Разеаль когда-нибудь останавливался в каком-то необычном месте, не могла вспомнить ни одного момента, когда он мог бы найти что-то столь ценное. И всё же... он стоял там, вытаскивая одно маленькое кольцо, которая была ценнее всех богатств Атлантиса.

Он всегда был таким.

Загадочным.. Нечитаемым и слишком спокойным для кого-то его возраста.

'И ведь раньше произошло то же самое' подумала она, сжав пальцы по бокам.

И теперь, когда она вспомнила ту вещь... то магическое сердце, которое он когда-то дал ей, то, как оно всё изменило, как она почувствовала и переняла его силу. Как оно полностью изменило её...

Она была уверена, что это тоже было... бесценное сокровище. И теперь ей было ещё любопытнее.. откуда он всё это брал.

Артур, бросив попытки вытянуть из неё ответы, полностью переключился на короля.

Король Юлиус стоял перед весами, выпрямившись, но его прежняя уверенность исчезла.

"Ну…" наконец сказал он, заставляя свой голос звучать ровно, и поднял взгляд на Разеаля. "У тебя действительно есть… кое-что чрезвычайно ценное."

В его голосе не осталось ни насмешки, ни высокомерия. Только принужденная честность.

"Признаю", продолжил он, слегка прищурив глаза, "мне даже немного стыдно так делать. Но признаю и другое... я сейчас поступлю эгоистично." Его губы изогнулись в тонкой, сдержанной улыбке. "Так что давай закончим это как следует. Можешь считать это честью. Не многим посчастливилось увидеть, как я выкладывался по полной."

Вдруг... вся атмосфера сменилась.

София почувствовала это мгновенно. Сам воздух как будто сгустился, давление сдавило её кожу, когда аура её отца изменилась. Это уже не была гордость или упрямство.

Это была решимость.

Не говоря ни слова больше, король Юлиус схватил Трезубец Моря. Золотое оружие блеснуло, когда он поднял его, и по его краям слабо зарябила вода. Медленно, обдуманно он поднес его к себе и положил на свою сторону Весов Веридиона, аккуратно уложив на голубую каменную плиту и корону.

Трезубец... священное сокровище, управляющее приливами, символ абсолютной власти Атлантиса.

Ну теперь-то...

Ну теперь-то баланс весов склонится к королю...

Король резко вдохнул.

Но... чаша так не сдвинулась.

Ни на миллиметр.

Чаша короля так и не опустилась. Весы остались такими же, какими были, неподвижные и равнодушные.

Рука короля Юлиуса задрожала, когда он коснулся рукояти трезубца.

На его лице натянулась вымученная улыбка, мышцы подёргивались, будто он сдерживал судорогу. По виску скатилась капля пота. Глаза метнулись между чашами и снова вцепились в кольцо, распахнувшись шире, и из трещин его самообладания просачивалось недоверие.

"Это…" голос Юлиуса дрогнул. "…это невозможно."

Он посмотрел на весы так, будто они предали его.

Трезубец Моря.

Артефакт, который управлял бурями, подчинял океаны и был олицетворением самого Атлантиса.

И его оказалось недостаточно.

Казалось... нет, всё выглядело так, будто кольцо перевешивало всё, что он положил на весы. Как будто вместо небольшого багрового кольца на чаше лежал целый мир, и ни корона, ни сокровищница, ни священное оружие не смогли заставить его дрогнуть.

Король Юлиус тяжело сглотнул.

Взгляд на миг опустился на трезубец под его рукой. Он знал, на что способен трезубец. Он владел им многими веками и понимал, насколько он ценен.

И все же... по сравнению с этим кольцом... этот трезубец был ничем.

Что-то похожее на страх закралось в его груди.

София застыла, потрясённая. Её глаза раскрылись, губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. Взгляд прыгал с трезубца на кольцо, пытаясь понять, что она видит.

Что-то ценнее Трезубца Моря?

Такой вещи не должно было существовать.

И всё же... такая вещь существовала.

Её взгляд медленно поднялся к Разеалю, всматриваясь в его лицо в поисках ответов. Но он стоял как всегда: спокойный, собранный, с твёрдым взглядом, будто этот исход был неизбежен.

Король Юлиус наконец выпрямился, его плечи тяжело опустились. Хоть его гордость и была задета, она была не сломлена. Он снова посмотрел на Разеаля, и на этот раз в них не было прошлой дерзости... В них было... только искреннее уважение.

"Этот артефакт..." медленно произнёс он, его голос стал тише, невольно пропитавшись почтением. "Священное сокровище подобного уровня... я никогда не видел ничего подобного..."

Он сделал паузу, затем слегка наклонил голову...

"Могу ли я удостоиться чести..." спросил он "узнать название этого артефакта?"

София тоже повернулась к Разеалу, очень потрясенная и более чем удивленная.

Разеаль на миг растерялся от перемены в тоне Юлиуса.

В голосе короля слышалось странное уважение... тяжёлое, обдуманное и заслуженное. Юлиус не был склонен к легкомысленным проявлениям уважения, и Разеаль это чувствовал. На мгновение он подумал о том, чтобы ответить уклончиво, отмахнуться или промолчать, как он обычно делал.

Но причин молчать здесь не было.

Он один раз кивнул, медленно и спокойно, встретив взгляд короля без высокомерия

"Название этого артефакта: Звезда" сказал Разеаль, и слабая улыбка коснулась его губ.

Он не стал вдаваться в подробности. Он не сказал, что это настоящая звезда, уменьшенная до размеров маленького самоцвета. Он уже знал, как абсурдно это прозвучит для любого, кто был на этой арене. Так или иначе... правда не всегда должна быть полностью правдивой, чтобы оставаться правдой.

Но король Юлиус не рассмеялся.

Вместо этого взгляд короля вернулся к маленькому багровому кольцу, лежащему на чаше, и его выражение лица стало не недоверчивым, а скорее задумчивым. Он изучал его, как будто пытался почувствовать всю его ценность одним только взглядом.

"Звезда..." пробормотал Юлиус и медленно кивнул. "Пожалуй... довольно подходящее название."

В его голосе не было насмешки. Скорее даже странная серьёзность.... "Она и ощущается как звезда" он продолжил, почти разговаривая сам с собой. "Абсолютная и неподвижная.. будто сам мир может навалиться на неё, и всё равно не заставит дрогнуть."

Он резко выдохнул носом.

"Но я всё равно не верю" сказал он, поднимая взгляд на Разеаля, и в его глазах снова зажглось пламя.

Атмосфера снова стала напряженной.

"Как бы ни была ценна эта вещь"продолжил Юлиус, его голос становился всё твёрже и громче, "ничто не может оставаться непоколебимым навсегда... Даже если сегодня мне придётся опустошить все сокровищницы Атлантиса, я заставлю эти весы наклониться."

На лице не было и тени юмора. Теперь уже не шла речь о браке или гордости, речь шла о переворачивающемся взгляде короля на мир.

Резким движением руки Юлиус начал призывать сокровище за сокровищем.

Золото и артефакты вспыхивали и появлялись: древние реликвии, пропитанные историей мира, оружие, предрешавшее войны, драгоценности, способные подкупить целые нации. Каждый из подобных предметов падал на чашу с оглушающим звуком. Король Юлиус доставал самые разные сокровища одно за другим, и его движения становились более резкими, более эмоциональными, словно своими действиями он бросал вызов самой вселенной.

Но...

Каждый раз весы оставались прежними.

Чаша с кольцом не поднималась.

А чаша короля не опускалась.

Каждое сокровище, которое свело бы императоров с ума от жадности, здесь ничего не значило.

Колизей провалился в настолько глубокую тишину, что она казалась неестественной, будто само море перестало дышать.

Наверху, в VIP-ложе, эта тишина была ещё более тяжёлой.

Мериса сидела на троне, скрестив ноги, с безупречной осанкой и нечитаемым выражением лица. Её взгляд был прикован к арене внизу, но на лице не отражалось никакой видимой реакции: ни напряжения, ни гордости.

Рядом с ней на коленях сидел Йограй

Хоть он уже давно молча наблюдал за происходящим, но это... это было нечто безумное.

'Этот пацан и правда нечто, ха..?' подумал Йограй, слегка покачав головой, выдавая свое восхищение, которое он не хотел высказывать вслух.

Наконец его взгляд поднялся.. к Мерисе.

Она не двигалась.

Ни трезубец, ни все богатства Атлантиса не сработали. Чаша весов так и не сдвинулась.

Йограй замялся.

Говорить с ней было непросто. Не потому, что она внушала страх.. он давно привык к этому, а потому, что каждое слово рядом с ней ощущалось шагом по тонкому льду над чем-то бездонным.. Честно говоря, всё это время Йограй хотел что-то сказать. Но не мог. Он колебался снова и снова… до этого момента.

'Раз всё уже почти закончилось' подумал он 'Сейчас или никогда.. Надо напомнить ей о главном.'

Он медленно вдохнул и заговорил.

"Тебе не кажется, что тебе пора спуститься вниз?"

Его голос зазвучал ровно и без страха.

"Ну то есть… похоже на то, что твой сын победит". Он на миг посмотрел на арену, затем снова на неё. "И дело не только в победе. Дело в его браке".

Мериса не ответила

"Ты его мать" продолжил Йограй, не отступая. "Ты должна быть там, внизу. От того, что ты будешь сидеть здесь, ничего не изменится."

Он помолчал и сухо добавил: "И если ты боишься, что я могу сбежать.. не бойся. Я не сбегу. Хотя, даже если бы захотел, не смог бы."

Йограй говорил с ней прямо. Таков был его характер: он не боялся Мерисы. Да, он был слабее её, да, он был ею побеждён, но он не боялся её. К тому же он был намного старше её, почти годился ей в отцы, так что решил быть честным и прямым.

После этих слов в комнате повисла ещё более странная, тяжёлая тишина.

Мериса всё так же молчала. Она продолжала смотреть вниз пустыми глазами.

"Эй… ты вообще слушаешь, что я говорю?" спросил он, чуть наклоняясь вперёд и сдвинув брови. "Это важно. Если ты так и будешь сидеть, ничего не делая, всё обернётся для тебя не лучшим образом."

Мериса всё равно не ответила.

Её поза не изменилась: Её спина была прямая, подбородок приподнят, руки спокойно лежали на подлокотниках. Со стороны она выглядела такой же, как всегда: собранной, недосягаемой, настолько далёкой, что казалось, будто она и не была живым человеком.

Йограй выдохнул через нос и продолжил, потому что остановиться сейчас значило бы сдаться.

"И я слышал… ты даже не знала об этом браке до сегодняшнего дня", продолжил он, и его тон стал тревожным. "Как мать… тебе не кажется, что у тебя должно быть право хоть на какое-то слово?"

Всё ещё ничего.

"Я понимаю" быстро добавил он, будто предугадывая ответ Мерисы "я не опытен в этих... семейных делах... Но даже я понимаю.. что это не пустяк."... Он неопределённо махнул в сторону арены внизу, где далёкое столкновение гордости и сокровищ продолжалось.

"Тебе надо быть там, внизу, вместе с ним. И да… я знаю, у тебя с твоим пацаном…" он запнулся и поправился: "с твоим сыном, какие-то разлады. Семейные проблемы или что там. Но это не значит, что ты должна просто… исчезнуть в по-настоящему важных моментах для твоего сына."

"Он всё ещё ребёнок" тихо сказал Йограй. "Сильный? Да. Умный? Может быть. Но он всё равно ребёнок. Брак лишь на первый взгляд кажется хорошей идеей... Его невеста, сильная принцесса из королевского рода, да... но у этого брака будут и проблемы, как политические, так и эмоциональные."

Он сделал паузу, подбирая слова осторожно.

"Так что, может, тебе стоит спуститься..." сказал он. "Даже если ты скажешь всего одну фразу. Даже если просто предупредишь его насчёт этого брака... Или дашь согласие. Да хоть что угодно... Просто сделай это..."

Он поднял глаза на неё..

"Если ты этого не сделаешь..." заговорил он низким голосом "это может еще больше усугубить разлад между вами."

Наступившая тишина после этих слов стала глубже прежнего.

Никаких посторонних звуков. Никаких движений. Даже Йограй почувствовал, как будто сам воздух сгустился, давя на его грудь.

Мериса всё равно не ответила.

Плечи Йограя чуть опустились.

"…Ага" пробормотал он себе под нос через пару секунд и покачал головой. "Ну да, конечно."

Он чуть откинулся назад, отвернувшись от неё. В голове уже сложился вывод: она не спуститься вниз. Она уже сделала свой выбор… остаться молчаливой, холодной и не затронутой беспорядком внизу.

'Похоже, она меня не послушает' подумал он, невольно почувствовав лёгкое разочарование.

И тут..

"Я хочу..."

Слова прозвучали тихо. Слишком тихо.

Йограй застыл.

Он резко поднял глаза, не уверенный, что правильно услышал.

Мериса наконец заговорила.

"Я хочу спуститься..." повторила она тихим, сдержанным голосом, совсем не похожим на тот властный тон, которым она отдавала приказы или выносила суждения. В этом голосе слышалось колебание... что-то неподдельное и откровенное.

Она медленно перевела взгляд вниз, на арену, где Разеаль стоял со скрещёнными руками, спокойный и неподвижный, пока король Юлиус наваливал сокровище за сокровищем на чашу весов.

"Я хочу быть рядом с ним" продолжила она. "И вести себя… как мать..."

Слова звучали тяжело, когда они срывались с её губ, как будто каждое из них приходилось проталкивать через ком, застрявший в горле.

Йограй моргнул.

"…Тогда почему ты не спускаешься?" спросил он, теперь уже по-настоящему не понимая.

Пальцы Мерисы едва заметно сжались на подлокотнике.

"Потому что я боюсь."

Признание сорвалось с её губ.

Йограй напрягся, и его глаза резко дёрнулись. "Ты боишься?"

"Я знаю..." сказала она дрожащим голосом... не сильным, но довольно заметным. "Я знаю, что если спущусь… станет только хуже."

"И если я попытаюсь что-то сказать... если попробую дать совет или даже просто дать согласие на брак... он посмотрит на меня и спросит… 'какое у меня право вмешиваться в его брак'."

Взгляд Мерисы дрогнул и повис где-то между ареной и полом.

Её дыхание стало прерывистым, впервые нарушив свой привычный ровный ритм.

"И что меня огорчает..." продолжила она ещё тише "так это то, что у меня нет ответа на этот вопрос. Я... я не могу ничего сказать, кроме..." голос на миг сорвался. "…кроме того, что я его мать."

Эти слова прозвучали пусто даже для неё самой.

"Я…" она замялась, потом заставила себя продолжить, будто боялась потерять свою смелость, если остановится. "Я не могу вспомнить ничего значительного, что я сделала для него. Ничего, что доказало бы, что я имею право быть его матерью."

Рука сжалась, костяшки побелели.

"Я не знаю, что делать" призналась Мериса. "Потому что я знаю его. Я знаю, что он скажет это. Он спросит меня, почему я думаю, что имею право вмешиваться во всё это сейчас, после столького времени."

Её плечи слегка сжались... непроизвольно и почти незаметно...

"И я не знаю" прошептала она "что я сделаю, если он действительно это скажет."

Впервые Мериса отвела взгляд от арены и посмотрела вниз, на Йограя.

Её глаза были тревожными...

Не гневными. Не холодными.

А неуверенными и слезящимися.

У Йограя перехватило дыхание.

Он уставился на Мерису в поисках подтверждения своей догадки... Он заметил слабый блеск вдоль её нижних ресниц и то, как её глаза начали отражать свет слишком ярко.

Прежде чем он успел полностью осознать это, она снова отвернулась, показав ему резкий, сдержанный профиль своего лица.

Но было уже поздно.

Он уже всё увидел.

…Её глаза... были в слезах?

Эта мысль поразила его так сильно, что она казалась нереальной.

Мериса Вирелан.. плачет?

Одна эта мысль заставила грудь сжаться странным, неприятным образом. Он знал её слишком давно. Знал как завоевательницу, правительницу, как силу, настолько подавляющую, что она без усилия подчиняла себе других.

Эта версия её не соответствовала ни одному из его представлений о ней.

На миг Йограй подумал, что глаза его обманывают.