Селена дрожащими лёгкими втянула воздух.

"...Я... я..." Голос сорвался, едва слышный шёпот, который пытался пробиться сквозь тяжесть, обрушившуюся ей на грудь. Слова Нэнси не просто ударили по ней, они взорвались. Каждое предложение гремело в черепе, так сильно сотрясая её изнутри, что ноги были готовы подкоситься. Ей хотелось отрицать. Хотелось спорить. Хотелось закричать, что Нэнси не права, что всё не так просто, как она говорит.

Но она не могла.

Потому что каждое слово Нэнси, жёсткое, жестокое и беспощадное, отзывалось правдой, с которой Селена всегда боялась столкнуться.

Пальцы дрожали у неё по бокам. Дёрнулась челюсть. Горло сжалось так болезненно, что она не могла выдавить из себя ни единой попытки оправдаться.

Потому что оправданий не было.

Нэнси продолжала смотреть на неё с выражением, полным отвращения, не лёгкого раздражения и не злости, а чистого, нутряного отвращения. Такого, которое прямо говорило: ты омерзительна мне больше всего на свете.

И этого было достаточно, чтобы раздавить то, что осталось от и без того хрупкого сердца Селены.

Нэнси фыркнула, лицо исказилось ещё сильнее, и она ткнула острым пальцем Селене прямо в лицо.

"А если так подумать?" сказала она, и её голос стал столь острым, словно клинок, что был покрыт ядом. "Да мне вообще плевать на войну. И на то, что невинные будут умирать. Потому что любой, кто станет драться за вас, и так просто больной идиот."

Селена чуть вскинула голову, глаза расширились не от обиды, а потому что... Нэнси была совершенно искренна в своих словах.

Нэнси шагнула в сторону Селены, холодный ветер откинул ей волосы, будто нарочно усиливая давление вокруг.

"Серьёзно" продолжила Нэнси. "За что им вообще умирать? За вас, мерзких людей? За тупые причины, которые в итоге ничего не будут значить? Если уж на то пошло, умереть ради вас это самое жалкое, самое разочаровывающее оправдание смерти, какое я слышала.. Пусть они, блять, умрут, потому что они, блять, лишнее бремя для этой грёбаной планеты"

Губы Селены задрожали. Пальцы слабо сжались у неё по бокам.

Голос Нэнси стал ещё острее.

"Так что не тешь себя мыслью, будто я пришла спасать кого-то. Потому что мне плевать. Я здесь только потому, что я обязана Разеалю жизнью. Он спас меня. Это единственная причина, по которой я вообще трачу на тебя своё время и нервы."

Эта фраза.. 'Он спас меня'... ударила Селену сильнее любой пощёчины.

Её золотые, дрожащие глаза медленно налились слезами, и они беззвучно потекли по щекам.

Её голос дрогнул, превратившись в едва слышный шепот.

"Я... я не знаю, что мне делать" прошептала она. "Правда не знаю..."

Нэнси не смягчилась.

Но Селена всё равно улыбнулась сквозь слёзы, сломанной, дрожащей улыбкой, в которой было больше тоски, чем могли вместить слова.

"Но... я рада" призналась она, и голос вновь задрожал. "Я счастлива, что есть кто-то, кто может увидеть Разеаля таким, какой он есть... кто-то, кто верит в него. Кто-то, кто заступается за него..."

Слёзы продолжали падать, стекая с подбородка.

"Спасибо, Нэнси... правда... спасибо, что ты на его стороне. Я..." Голос снова надломился. "...я хотела бы быть такой, как ты."

На миг, на одну короткую секунду, у Нэнси дёрнулся взгляд. Не от сочувствия, а от распознавания. Она увидела это... Настоящую боль, искренность, настоящую привязанность, которая всё ещё жила где-то в Селене, несмотря на все её ошибки.

Но сочувствия она не почувствовала.

Нэнси резко вдохнула, затем выдохнула через нос, словно сдерживая ярость перед тем, как заговорить.

"Знаешь что?" холодно сказала она. "Когда я впервые узнала правду.. настоящую правду, я решила, что Разеаль просто грёбаный трус."

"Я думала, он слабый. Жалкий. Что у него не хватило яиц встать перед всем миром и назвать твою ложь ложью. Что он вместо этого сбежал. Каждый раз, когда у него был шанс заговорить, он молчал. Я думала, что он просто жалкок."

Воздух застыл.

Селена приоткрыла губы, но Нэнси не дала ей ни секунды.

"А теперь?" Нэнси шагнула ближе, так близко, что Селена чувствовала её дыхание, её злость и её отвращение.

"Теперь я начинаю его понимать."

Голос опустился ниже, став смертельно холодным.

"Он не слабак. Он не трус. Он не боится ни тебя, ни кого-либо ещё."

Нэнси продолжила, и голос был тяжёлым, но искренним, по-своему, злым и надломленным.

"Он погряз в чём-то столь ужасном. В чём-то большем, чем я вообще способна понять. У него даже времени нет разбираться со всей этой хернёй. Он сейчас в той же ситуации, что и я, или же в ситуации куда хуже."

Голос Нэнси задрожал не от страха, а от чистой искренности, которую она редко показывала. "Мне страшно до ужаса. Вокруг происходит что-то чудовищное. Я хочу попросить свою семью о помощи, но не могу. Что-то меня останавливает. И ты хоть понимаешь, насколько страшно встречать опасность в одиночку?" Кулаки дрожали.

"А потом я поняла... Разеаль прошёл через абсолютно то же самое. Один. Без посторонней помощи и надежды. Потому что ТЫ всё это у него отняла."

Нэнси схватила Селену за шиворот обеими руками и резко дёрнула к себе. "Ты, блять, отняла у него всё ." прорычала она. "Одной мысли о том, как ему было страшно, как он был один... как его предали, всего этого хватает, чтобы я захотела разорвать тебя. Потому что, в отличие от меня, у него не было вообще никого. Я хотя бы могу жить в доме своей семьи. Знать, что меня кто-то защитит. А он? Ты отняла у него эту возможность."

Селена разрыдалась сильнее, а руки ещё сильнее задрожали у неё по бокам.

Нэнси уставилась на неё ещё внимательнее, её дыхание сбилось, а голос дрожал яростью, которую она уже не могла удержать. "Клянусь, одна мысль об этом заставляет меня хотеть убить тебя. И я НЕ шучу. Если я сейчас не уйду, я, возможно, правда это сделаю. Так что держись от меня подальше. Потому что в следующий раз." Голос опустился до смертельного шёпота.

"Я могу и не сдержаться." И она толкнула Селену назад обеими руками, отпуская её..

"Опасность... какая ещё опасность?" Голос Селены задрожал так сильно, что едва был похож на её собственный. Глаза расширились, в них была видна дрожь, она боялась моргнуть, уставившись на Нэнси. В ту секунду, когда Нэнси сказала про опасность, настоящую опасность, внутри у Селены что-то мучительно скрутилось. Сердце сначала пропустило удар, потом понеслось, потом сжалось одновременно.

Она пошатнулась вперёд, полностью игнорируя то, что её только что оттолкнули, и инстинктивно схватила Нэнси за запястье, холодные пальцы сжались в отчаянии.

"О чём ты говоришь?" повторила она, задыхаясь. "Какая опасность? Что с ним случилось? Скажи мне.. пожалуйста, скажи!"

Голос сорвался. Паника в нём была такой, что скрыть её было невозможно, даже если бы она захотела.

Нэнси прищурилась на руку Селены, и отвращение мгновенно вспыхнуло на лице, будто к ней прикоснулось что-то грязное. Она резко дёрнула рукой, пытаясь высвободиться. Но потом на долю секунды она увидела лицо Селены ясно.

Страх.

Тревогу.

Дрожащую панику в глазах.

Вину, которая резала душу всё глубже и глубже.

Нэнси остановилась.

Отвращение не исчезло, но перекосилось во что-то более сложное. Раздражение, злость, ненависть... и едва заметная искра жалости, которую она сама ненавидела ощущать.

Она цокнула языком и наконец вырвала руку.

"Знаешь..." Нэнси выдохнула, качая головой, будто Селена была жалкой дурой. "Мне... реально становится тебя жалко."

Селена замерла.

Нэнси теперь смотрела на неё полностью.. не отмахиваясь, не игнорируя, а действительно глядя прямо в душу. И то, что она там видела, заставляло её лицо перекашиваться ещё сильнее.

"Я это вижу" горько сказала Нэнси. "Тебе правда не плевать на него. Ты по-настоящему боишься за него. По-настоящему хочешь ему помочь. Ты даже готова пойти на что угодно ради него."

Селена прикусила губу, слёзы тут же собрались на краях её глаз.

"Но знаешь что?" продолжила Нэнси, и голос вдруг стал холоднее и острее. "Мне ещё сильнее жалко тебя именно из-за этого."

У Селены сжалось горло.

Нэнси продолжила беспощадно.

"Потому что он знает" сказала она. "Он знает, что ты бы ему помогла. Он знает, что тебе не всё равно на него. И всё равно.. взгляни правде в глаза, даже так он не пришёл к тебе за помощью.. Даже в том, блять, положении, в котором он сейчас находится."

Дыхание Селены оборвалось.

Нэнси шагнула ещё ближе, а её взгляд начал сверлить Селену.

"И тебе должно быть достаточно понять своё место по одному этому факту. Он не хочет иметь с тобой ничего общего. Ни твоей помощи. Ни сочувствия. Ни присутствия. Ничего."

Селена отшатнулась на шаг, всё тело дрожало.

"Так какой смысл мне тебе что-то рассказывать?" фыркнула Нэнси. "Ты думаешь, я поделюсь тем, что он не хотел бы, чтобы другие знали? Думаешь, ты это заслужила? Думаешь, что тебе стоит быть связанной со всей его ситуацией, если он сам этого не хочет?"

Она медленно покачала головой, её глаза были холодными, как лёд.

"Я ему должна, так что я точно не сделаю того, что он бы ненавидел. Я тебе ничего не скажу."

Селена тяжело сглотнула, но голос едва прорвался из её уст.

"...Он... он меня не ненавидит" слабо прошептала она, хотя даже сама звучала неуверенно.

Нэнси сухо рассмеялась, без капли веселья.

"Ага, конечно... Он не хочет иметь с тобой ничего общего. Может.. может когда-нибудь, если он сам решиться рассказать тебе, о том, что происходит, тогда ты, возможно, узнаешь. Но сейчас? Даже не надейся."

Селена молча опустила голову, сердце выворачивало.

Нэнси снова повысила голос:... "И честно? Я вообще не думаю, что у него остались какие-то чувства к кому-то из вас. Вы отвратительно разрушили ему жизнь. Так что перестань ныть, будто ты теперь можешь что-то исправить. Перестань притворяться, что способна сделать для него хоть что-то хорошее. Ты не способна на подобное."

Слёзы потекли.

Селена не подняла голову.

Она не могла.

Голос Нэнси стал жёстче.

"Когда ему нужен был кто-то… хоть кто-то, когда ему нужна была хотя бы капля надежды… он её не получил. Потому что это ты отняла у него надежду... Вы все были теми, кто отнял у него надежду"

Дыхание Селены стало неровным и поверхностным.

"Так почему ты думаешь, что он захочет помощи от тех же людей, которые его уничтожили? С чего ему тянуться к твоей руке сейчас? Хватит мечтать."

Селена снова пошатнулась назад. Ноги подкашивались, зрение помутилось. Она думала, что уже столкнулась со своей виной… но так жестко, как сейчас — ещё никогда.

Нэнси резко выдохнула и покачала головой с отвращением.

"Вы просто невероятные" пробормотала она тихо, проходя мимо.

Селена не стала останавливать её в этот раз. Просто стояла, как труп, пустая статуя, оболочка, которая смотрит в ничто.

Потому что Нэнси не просто выкрикивала жестокие слова.

Она говорила факты.

А факты были жестокими.

Когда Нэнси прошла мимо, у Селены чуть не надломились колени. Её глаза были абсолютно пустыми. Вина, которую она носила, как тяжесть, теперь стала чем-то другим... чем-то огромным и удушающим, как груз, который ломает кости, сдавливает лёгкие и давит на сердце.

Она даже не повернулась.

Не окликнула Нэнси.

Она просто стояла, задыхаясь, тонув во всём, от чего бежала столько лет.

Нэнси прошла ещё несколько шагов... но вдруг остановилась.

Селена не шевельнулась.

Нэнси медленно повернула голову, оглянулась. Она не видела лица Селены, только её спину, но ей это и не нужно было. Пустоту было слышно отсюда.

"Знаешь..." начала Нэнси, и голос стал ниже, но резал сильнее прежнего.

"Если бы я была на твоём месте... я бы покончила с собой."

Весь мир Селены остановился.. тело вдруг задрожало.

Лицо Нэнси не смягчилось ни на секунду.

"Более того" продолжила она спокойно и жестоко "может, тебе стоит извиниться перед ним в следующий раз, когда ты его увидишь... а потом убить себя прямо у него на глазах. Возможно, это единственное, что сможет хотя бы отчасти его удовлетворить.."

Эти слова впились в сердце, словно ножи.

Глубоко.

Остро.

И неотвратимо.

Голос опустился ещё ниже:

"Потому что ты не заслуживаешь прощения. Тебе негде будет найти прощение. Так что перестань об этом мечтать"

И с этим последним беспощадным ударом Нэнси развернулась и ушла, на этот раз даже не оглянувшись ни разу.

Её шаги стихли.

Её присутствие исчезло.

Селена осталась одна.

Неподвижная.. замороженная и полностью уничтоженная.

Слёзы падали тихо, чертя силуэт человека, который наконец грубо проснулся от лжи, в которой жил так долго.

И она поняла:

Это была уже не вина.

Это было отчаяние.

Это была правда.

Это была реальность, которую она создала собственными руками.

И она не знала, сможет ли она когда-нибудь снова сделать вдох.