"Итак" сказала Марта прямо. "Вы исполните мою просьбу... или нет?"

Весь Колизей замер в наступившей тишине.

Король Юлиус не ответил сразу.

Вес моря, вес его слова, вес власти... всё это разом навалилось на него.

Внимание зрителей было приковано к арене. Огромный Колизей, еще несколько мгновений назад наполненный многослойным гулом и беспокойным ожиданием, теперь казался неестественно тихим, как будто само море замерло, чтобы выслушать дальнейшие слова. Все взгляды были прикованы к центру арены. Никто не смел отвести глаз. Просьба Марты была не просто смелой... она была возмутительной, почти кощунственной. Просить об этом короля Атлантиса, из всех существ... это почти граничило с безумием. И всё же... в головах всех висел один вопрос, тяжёлый, как затаённое дыхание. Выберет ли король честь или отбросит её в сторону?

"Ты хочешь родить сына, похожего на меня.. это и правда твоя просьба?"

Голос короля Юлиуса разрезал тишину, глубокий и ровный, несущий в себе тяжесть веков. Он смотрел на Марту прямо, его высокая фигура отбрасывала на неё длинную тень. Глаза были спокойны, но за ними стояло нечто неизмеримо огромное, как океан, увиденный из самой глубокой впадины. Величие, исходившее от него, больше не было сдержанным, оно давило на арену, на зрителей, на саму реальность. Это было давление присутствия Короля Всех Морей, не человека, не просто правителя, а силы, рождённой волей океана.

Марта не отвела своего взгляда.

Несмотря на давление, несмотря на удушающую силу, давившую на нее, она стояла прямо, с непоколебимым выражением лица. На ее губах играла слабая улыбка... не насмешливая, не высокомерная, а решительная.

"Да" ясно сказала она "Это моя просьба."

По трибунам прокатилась рябь.

"Подумай ещё раз"

Голос короля понизился, слова были выверенными, полными глубокого смысла.

"Это и правда твоя просьба?"

Говоря это, он протянул руку вперед. Вода над Колизеем бурно забурлила. Само небо, казалось, задрожало, когда море откликнулось на призыв своего повелителя. С высоты, окутанный спиралевидными потоками воды, спустился золотой трезубец, медленно вращаясь, как будто его несла благоговейная сила океана. Он пронзил воздух без сопротивления и идеально приземлился в руках короля Юлиуса.

В тот миг, когда пальцы сомкнулись на рукояти, атмосфера изменилась.

Он с силой ударил трезубцем по полу арены.

Удар отразился эхом, как раскат грома под водой. По белому камню под его ногами распространились трещины, не только от силы удара, но и от самой силы, которой было наполнено это священное оружие. Острый наконечник трезубца был направлен в небо, сияя древними рунами и божественным блеском, а король стоял неподвижно, излучая такое огромное давление, что казалось, будто сам океан поднялся и заполнил арену.

Зрителям стало трудно дышать.

Марта тоже это почувствовала.

Давление обрушилось на неё, как невидимый прилив, достаточно тяжёлый, чтобы раздробить кости и сломить волю. Инстинкты кричали: упасть на колени, отступить, подчиниться. Даже воздух стал гуще, и вдох давался с трудом. И всё же.. она не сдвинулась.

Ноги остались на месте.

Спина оставалась прямой.

Она подняла подбородок и снова встретила взгляд короля.

"Да" повторила она, и голос звучал ровно, несмотря на тяжесть, что давила сверху. "Это моя просьба."

На мгновение, в глубине души, она задалась вопросом, не наступил ли конец. Не убьет ли король её здесь и сейчас, опозорив свою гордость? Но даже эта мысль не заставила её отступить.

'Значит вот оно что...' мелькнуло у неё в голове. 'Возможно, он никогда и не был величайшим воином'

Но прежде чем эта мысль успела укорениться у неё в голове, прежде чем страх или сожаление успели расцвести...

Произошло нечто.

То, чего никто не мог представить.

Весь колизей окаменел в мёртвой тишине.

София и Артур, наблюдавшие со стороны, замерли. Глаза сузились от неверия, по лицам промелькнул шок. У Артура перехватило дыхание... и даже пальцы Софии непроизвольно сжались у бедра.

Даже Разеаль.. который оставался не слишком впечатлённым всей этой сценой и всеми объявлениями, почувствовал, как бровь слегка поднялась от явного удивления...

Наверху, в VIP-ложе, у Мерисы тоже дрогнуло лицо, и по нему скользнуло настоящее изумление.

Потому что... в центре арены

Король Юлиус.. медленно опустился на одно колено.

Это зрелище явно было богохульным.

Король Атлантиса при этом опустил свой трезубец... самое священное сокровище моря, плашмя на камень арены. Золото заблестело, пока оружие лежало на полу, а концы трезубца были направлены к ногам Марты. Юлиус крепко держал трезубец за конец релики, его хват оставался спокойным и почтительным...

Затем... Он склонил голову.

"Ч.. что вы делаете?!" Марта попятилась на полшага, и впервые её самообладание треснуло от настоящего шока. Глаза расширились, в них столкнулись растерянность и неверие, пока она смотрела на короля, стоящего на одном колене. Сознание металось в стороны, не в силах ухватить смысл его жеста. Она не об этом просила. Она не этого ожидала от него.

Она не успела произнести ни слова, как король Юлиус поднял голову и встретил её взгляд, торжественно, уверенно и без колебаний.

"Я с честью" объявил он, и голос прокатился по Колизею, как клятва, высеченная в самом мире "выполню твою просьбу".

Тишина стала ещё глубже, почти удушающей.

"С этого дня" продолжил Юлиус "ты будешь моей матерью, а я, твоим сыном."

"Потому что это море" Сказал король твёрдым и решительным голосом. "родило лишь одного истинного воина... Который будет почитаем Величайшим Воином Моря"

Его пальцы сильнее сжали трезубец.

"Другого истинного воина не было" продолжил он "и никогда не будет"

Это заявление пронеслось по Колизею как приливная волна.

Весь колизей словно разучился дышать.

Десятки тысяч зрителей сидели, окаменев, их разум отставал от увиденного на несколько секунд. Не раздалось ни единого возгласа. Не последовало ни единого шёпота. Как будто само море поглотило все звуки, оставив после себя только ошеломленную тишину. Лица побледнели, глаза распахнулись, рты чуть приоткрылись, но никто ничего не сказал. Никто даже не смел пошевелиться.

Сцена, разворачивающаяся перед ними, казалась слишком серьёзной, слишком сокровенной, как будто один неосторожный вздох мог разрушить её.

Марта стояла неподвижно.

Её глаза не отрывались от короля Юлиуса, который всё ещё стоял перед ней на одном колене, а священный трезубец лежал у её ног. На мгновение.. одно невозможное, бесконечное мгновение разум просто отключился. Она готовилась к отказу, к насмешке, возможно даже к смерти. Она готовила себя ко всему.

Но это... Это было тем, чего она никогда не могла представить. Даже в самых отчаянных надеждах.

Ее зрачки задрожали, когда наконец до неё всё дошло, медленно и с ошеломляющей силой. Смысл его слов, замысел, стоящий за его поступком, поразили ее с силой, гораздо большей, чем любой удар. Это не соответствовало тому исполнению просьбы, которой она искала, и не имело отношения к тому эгоистичному, постыдному желанию, которое она решилась высказать.

И всё же..

Когда она посмотрела в глаза короля Юлиуса, она не увидела в них ни насмешки, ни жалости, ни обиды. Только непоколебимую решимость. Только достоинство, настолько абсолютное, что оно затмевало всё остальное.

'Величайший воин…' Эта мысль возникла в ее голове сама собой, тяжелая и благоговейная.

Не из-за его силы. Не из-за его титула. А потому, что он мог преклонить колено, не опозорив себя. Потому, что он мог склонить голову, не теряя своего достоинства. Потому, что даже на одном колене он возвышался над всеми присутствующими.

Её губы задрожали.

Она пришла сюда с просьбой, рожденной отчаянием, амбициями, искаженными тоской. Она просила о чем-то столь непристойном, эгоистичном, о чем-то, что унижало кого-то до уровня инструмента, а не живого существа. Она была готова запятнать его честь, если бы это помогло ей осуществить свою мечту.

И все же мужчина перед ней ответил... ни гневом, ни отказом... а ответом, настолько искренним, что он полностью поразил её.

Ее тело задрожало... Сначала это было едва заметно, слабое дрожание пробежало по ее плечам, но оно быстро усилилось, ее дыхание затруднилось, грудь сжалась. Зрение затуманилось. В глазах поднялось тепло, которое она не успела остановить, и затем... У неё потекли слёзы.

Они внезапно налились и хлынули, сами собой, тёплыми дорожками по щекам. Она даже не попыталась их вытереть. Она не была в состоянии это сделать. Руки казались слишком тяжёлыми, тело слишком слабым, словно вся сила, которой она обладала ещё минуту назад, наконец, покинула её.

Вот... вот что значило стоять перед поистине достойным воином.

Не перед тем, кто подавлял других своей силой, а перед тем, кто держал свое слово, даже когда это стоило ему своей гордости, даже когда это вызывало недопонимание у других, даже когда на него смотрел весь мир.

Король Юлиус не поднялся и даже не пошевелился. Он просто смотрел на неё ровным, терпеливым и искренним взглядом.

"Ты согласна с этим, Марта Волтан?" снова спросил он, его голос зазвучал спокойно и ясно, разносясь по безмолвной арене. "Или я снова неправильно понял смысл твоей просьбы?"

Слова не были резкими. Они не были вызывающими. Они были мягкими, но в то же время гораздо более резкими, чем любое обвинение или осуждение.

Дыхание Марты дрогнуло.... Она покачала головой, сначала медленно, потом увереннее, слёзы полились ещё быстрее, застилая глаза, пока мир не растворился в свете и тени. Горло сдавило, заглушая слова, но она все же заставила себя их произнести, потому что они были важны... потому что этот момент был важен.

"Нет" прошептала она хриплым, дрожащим голосом "Нисколько." сказала она и опустилась на колени.

Она опустилась перед ним на оба колена, холодный камень обжёг ей кожу, её поза больше не была гордливой, а совершенно открытой, лишенной притворства и жадных стремлений. Она инстинктивно склонила голову, не от стыда, а от почтения.

"Это.. это станет честью для меня" сказала она, голос ее дрожал, а слезы текли во всю силу, без остановки "Честью, о которой я никогда не имела право просить"

Её плечи задрожали, когда эмоции наконец захлестнули её. Сила, которую она проявила ранее, самообладание, за которое она цеплялась, полностью исчезли, оставив после себя только чистую искренность. Она не пыталась этого скрыть. В этом больше не было смысла.

Вокруг них Колизей оставался тихим.

С края арены Разеаль наблюдал за тем, как всё разворачивается, и багровые глаза отражали происходящее. На этот раз его выражение лица не было настороженным или расчетливым. На его лице мелькнуло искреннее удивление, которое оставалось на нём дольше, чем он ожидал.

Он тихо выдохнул, вдох был слышен только ему, и медленно один раз покачал головой.

"...Похоже" подумал он с иронией, слегка подергивая уголком губ "как минимум, у меня будет очень интересный тесть."