Эйнсли захихикала про себя.

Ведь я могу просто передать сообщение голубоглазому дедушке, и, поскольку я выгляжу умной в глазах старейшин, они мне поверят. Не так ли?

Особенно главный из них. Похоже, он считает меня гением. Он часто смотрит на меня с надеждой, и вообще хорошо ко мне относится.

Давай встретимся с ними за ужином.

Эйнсли присвистнула, медленно засыпая по-настоящему. Конечно, воображаемый дух не пришел к ней на самом деле, но она уже была полна решимости воплотить свою идею в жизнь.

Обманывая близких вам людей и постепенно окружающие тоже окажутся вовлечены. Ложь, повторяемая из раз в раз, затем войдет в привычку и постепенно превратится в правду — по крайней мере, так это будет чувствоваться для всех, кроме лжеца.

Это сила любой вымышленной истории, которую рассказывают из поколения в поколение.

Время обеда.

Эйнсли позаботилась о том, чтобы голубоглазый старейшина присоединился к сегодняшнему обеду. К счастью, он не только присоединился, но и сел рядом с Эйнсли, на углу стола.

Эйнсли заняла место во главе, а старейшина сел рядом с ней.

Клак. Клак.

Малышка без чьей-либо помощи изо всех сил пыталась зачерпнуть суп ложкой. В тихой столовой единственным звуком был стук детской посуды.

Тем не менее, никто не осмелился упрекнуть ребенка, потому что вид милой малышки, пытающейся есть самостоятельно, был таким трогательным и обезоруживающим.

Горничные, слуги, повара и даже Эллиана со старейшиной закрывали глаза на действия Эйнсли.

Прошло 15 минут, количество еды в тарелке Эйнсли сократилось наполовину. Затем ребёнок перестал подносить ложку ко рту.

Вместо этого она облизнула губы и повернулась к старейшине.

— Дедуська, — тихонько позвала Эйнсли. Малышка продолжала облизываться, не зная, что супом испачкан весь подбородок.

Вид ребенка, зовущего старейшину, когда её лицо было таким грязным… это выглядело немного смешно.

— Да, глава? - Голубоглазый старейшина, дедушка Йофан, мило улыбнулся на зов Эйнсли.

Лицо ребенка мгновенно просветлело в ответ. Она поспешно опустила голову и прошептала дедушке, как будто то, что она собиралась сказать, было первоклассной тайной.

–Дедуська. Эйн… у Эйн быль сонь. — призналась Эйнсли. Так как она опустила голову и приблизила лицо к мужчине, в ответ тот сделал то же самое.

Теперь эти двое выглядели как дедушка и внучка, замышляющие что-то.

– Сон? «Какой сон?» —спокойно спросил дедушка Йофан. Он не выглядел взволнованным или встревоженным.

А кто будет? Это просто ребенок, говорящий, что ему приснился сон. Дедушка Йофан просто небрежно ответил, чтобы ребенок не чувствовал что ему не уделяют должного внимания.

– Так воть... Эйн видела дедуську. - Глаза Эйнсли посерьезнели, но как бы она ни старалась выглядеть значительно, желтое пятно от супа на подбородке не позволяло никому воспринимать её всерьез.

То же самое было и со старейшиной. Йофан усмехнулся, достал белый носовой платок и вытер Эйнсли подбородок.

– Что за дедушка? Он похож на меня? — дразнящим тоном спросил он. Обычно самый спокойный и мудрый, сейчас он выглядел немного озорным.

– Хм…ммм… - Эйнсли изо всех сил пыталась говорить, пока дедушка вытирал её рот и подбородок, счищая остатки супа. Тем не менее, она позволила ему закончить, и только после этого наконец заговорила.

– Высёкий дедуська. Дедуська одьетий в косюм... с челной бородой, глазя стлашные, боооольсой! - Эйнсли начала описывать образ Крестного Отца, получивший распространение в большинстве легенд.

Пожилой мужчина с черной бородой, страшными глазами, огромным телом и в черном костюме. Конечно, одних только этих подсказок недостаточно, чтобы кто-нибудь догадался, что речь идет о Крестном Отце.

Вот почему, дедушка Йофан продолжил терпеливо задавать вопросы.

– И? Что еще? Как он выглядел? Какие-то особенные приметы?

Йофан продолжил расспрашивать Эйнсли только для того, чтобы угодить ребенку. Он инстинктивно чувствовал, что если он этого не сделает, малышка будет разочарована тем, что никого не интересует её история.

Старейшина делал это по доброте душевной, а тонкий расчет Эйнсли был направлен как раз на это. Она воспользовалась добротой Йофана как своим преимуществом. Да, она предсказала, что дедушка будет продолжать спрашивать её.

Девочка радостно ответила, взмахивая руками.

– Дедуська плинесь стланную весь… что-то влоде… - Эйнсли развела руки так широко, как только могла, и махнула воображаемой тростью.

Дедушка Йофан мгновенно догадался, что Эйнсли имела в виду трость.

– Трость? – старейшина тихо рассмеялся. Он начал потихоньку заинтересоваться историей ребенка.

Что за сон связан мог быть с появлением подобного персонажа, вроде этого дедушки?

– Дья! Зеёная тлость! - Эйнсли энергично кивнула, делая вид, что трудно описать внешний вид трости.

Тем не менее, в конце концов, дедушка Йофан уловил важные подсказки. Зеленая трость с украшением в виде змеи и орла.

Установив этот факт, спокойное лицо старейшины медленно исказилось. Его первоначально милая улыбка застыла.

...Какая-какая? Зеленая трость с украшением в виде змеи и орла?

Не могло быть, чтобы Йофан не узнал эту трость по описанию. Та была так знаменита, потому что повсюду её носила одна легендарная личность.

Крестный Отец.

Дедушка Йофан окончательно растерялся. Он с подозрением взглянул в таинственно мерцающие глаза Эйнсли.

Дедушка во сне Эйнсли... почему по описанию он так похож на Крестного Отца? Но... Эйн никогда не должна была видеть его изображений, верно? Ей ещё 3!

Старейшина хотел верить, что увиденное во сне Эйнсли — это Крестный Отец, но перед этим нужно было убедиться, что это действительно он.

– Эйн, а какого цвета у него были глаза? И его волосы. И его кожа. — терпеливо осведомился Йофан. Однако он понизил голос, чтобы его не услышал никто, кроме Эйнсли…

Потому что это большая проблема.