Не заставив себя долго ждать, служанка вернулась с отчётом на следующий день.

— Мы вскрыли гроб, там действительно было тело.

Императрица настойчиво задала следующий вопрос:

— Лицо проверили?

— Из-за сильного разложения лицо невозможно было узнать... И было слишком темно, чтобы рассмотреть, — служанка замялась, не договаривая.

Императрица раздражённо цокнула языком.

— Волосы ведь не могли так быстро разложиться? Немедленно возвращайся и проверь, светло-коричневые ли они.

— Слушаюсь.

Служанка низко поклонилась, сдерживая эмоции, и поспешила выполнить поручение. Вскоре она принесла то, чего от неё ждали.

— Волосы... я их принесла.

Императрица открыла белый мешочек и увидела внутри несколько прядей темно-коричневых волос, совершенно не похожих на светло-коричневые.

— Ха! — вырвался у неё едкий смешок. — Найдите Жанетт и немедленно приведите ко мне, — процедила она сквозь зубы, которые едва не скрипели от напряжения.

Служанка поспешно кивнула.

— Как только Жанетт будет найдена, мы объявим войну.

* * *

Тем временем Жанетт стояла посреди рынка, охваченная серьёзной дилеммой.

— Хм... Что же купить? Курицу или клубнику?

С тяжёлыми вздохами она смотрела то на ценники на прилавках, то на монеты в своей ладони. Сколько бы она ни пересчитывала их, сумма не увеличивалась.

Благодаря герцогине, которая под предлогом сожжения одежды и украшений из-за инфекции, отдала Жанетт эти вещи, денег у неё было достаточно. Но Жанетт старалась тратить строго ограниченную сумму в день, как советовал Питер.

Во дворце ей никогда не приходилось беспокоиться о деньгах, а теперь она даже находила в этом своеобразное удовольствие, хотя иногда всё равно было тяжело, как, например, сейчас.

— Ох, молодая девушка, над чем ты так ломаешь голову? — обратился к ней с улыбкой продавец.

— Не знала, что фрукты такие дорогие, — пробормотала Жанетт с грустным видом.

Продавец понимающе кивнул.

— Так и есть. На всём рынке только у меня есть фрукты.

— Похоже на то, — слабо улыбнулась Жанет.

Если бы она не наткнулась на этот прилавок, то без раздумий купила бы курицу в привычной мясной лавке и уже ушла домой. Но стоило ей увидеть клубнику, как ноги сами собой остановились.

— У Вас сегодня, похоже, какой-то особенный случай? Раз уж пришли за фруктами, — ненавязчиво спросил продавец.

Жанетт моргнула от удивления.

— Значит, фрукты едят только по особым случаям?

Несмотря на неожиданный вопрос, продавец охотно ответил:

— Так и есть. Они очень дорогие.

Слова продавца ударили Жанетт словно молотком по голове. Во дворце, когда она хотела фруктов, их тут же подавали ей на красивой тарелке, но, похоже, жизнь простых людей была совсем другой.

— Дайте мне только курицу! — с гордостью заявила она, протягивая монеты.

Решив жить простой жизнью вместе с Питером, Жанетт понимала, что ей придётся избавиться от королевских привычек. Наблюдая, как ловко продавец разделывает курицу, она весело щебетала:

— Мой муж просто обожает курицу. Наверняка сегодня он сильно устал на работе, так что нужно приготовить для него рагу.

Она с гордостью подчеркнула слова «мой муж» и довольно улыбнулась.

— А ты сама курицу любишь? — поинтересовался продавец, упаковывая мясо.

— Люблю, но... — смущённо протянула Жанетт, неуверенно почёсывая щеку. — В последнее время запах кажется мне слишком резким.

— Вот как.

Он аккуратно завязал пакет, чтобы запах не вырывался наружу, и добавил к курице несколько клубничек.

— Похоже, у Вас скоро будут хорошие новости.

— Что? — растерянно переспросила Жанетт, принимая пакет с курицей и клубникой, удивлённо моргая.

Продавец только тихо рассмеялся и махнул рукой:

— Муж тебя, наверное, уже заждался. Беги скорее домой.

Тронутая его щедростью и заботой, Жанетт искренне поблагодарила его, поклонившись:

— Спасибо! Надеюсь, и Вас скоро ждёт хорошая новость.

Сжимая в руке вместо сдачи несколько ягод клубники, Жанетт, подпрыгивая, направилась домой. Глядя ей вслед, продавец добродушно рассмеялся.

— В наше сложное время такие наивные девушки — большая редкость.

Она, конечно, была немного простодушна, но это вовсе не вызывало раздражения.

— В следующий раз, пожалуй, угощу её сливой.

* * *

— Две штуки Питеру, две мне. Разделю ровно пополам.

Пересчитав четыре клубники, Жанетт поспешила домой.

— Я дома! — запела она, открыв дверь.

В это время Питер обычно был на работе, и дома никого не должно было быть. Однако Жанетт любила здороваться, поэтому снова сказала:

— Я дома!

Но неожиданно из пустого дома раздался голос:

— Наконец-то вернулась.

От знакомого голоса у Жанетт замерло сердце. Это была императрица. Жанетт машинально попятилась назад, а потом бросилась к входной двери. Нужно выбежать на улицу, попросить помощи, хотя бы добраться до главной дороги! Едва схватившись за дверную ручку, она почувствовала сильную руку, схватившую её сзади. Жанетт отпустила ручку.

— Пустите! — закричала она, отчаянно вырываясь.

Её покупки разлетелись по полу, но усилия были напрасны: горничные императрицы крепко держали её. Когда Жанетт начала яростно сопротивляться, служанки переглянулись. Они были уверены, что девушка скоро сдастся и начнёт плакать — ведь именно так она всегда себя вела, пока была хрупкой принцессой.

— Нет! Пустите меня! Я сказала — пустите!

Но вместо того чтобы успокоиться, Жанетт закричала ещё громче и стала вырываться с удвоенной силой. Она боролась, как загнанное в ловушку дикое животное, не замечая боли в собственном теле. Императрица, наблюдая за происходящим, с раздражением цокнула языком и приблизилась.

— Не подходите! — закричала Жанетт, плюнув в её сторону.

Служанки немедленно прижали её голову к полу.

— Тупая сука.

Лицо Жанетт вдавилось в пол, и она могла видеть только медленно приближающиеся острые носы туфель императрицы. Раздался влажный звук: под каблуком раздавилась одна из клубник.

— У тебя, похоже, нет ни малейшего желания спасти Питера, — холодно произнесла императрица.

У Жанетт перехватило дыхание. Она смогла выдавить лишь слабый стон:

— О чём Вы…?

— В торговую гильдию графа Линоа недавно взяли на работу новенького с одним глазом, — пропела императрица с непринуждённой лёгкостью. — Даже если за ним стоит сам граф, убить одного простолюдина так, чтобы никто ничего не узнал, не составит труда.

Жанетт начала дрожать, не в силах сдержать охвативший её ужас. Императрица усмехнулась, глядя на девушку, лежавшую на полу и трясущуюся от страха.

— Жизнь у Питера была бы гораздо проще, если бы он никогда не встретил тебя. Он мог бы быть королевским рыцарем Эселанда. Но нет, ему пришлось связаться с такой, как ты.

Обнаружив на носке туфель остатки раздавленной клубники, императрица спокойно вытерла их о подол платья Жанетт.

Затем, осмотрев чистые туфли, она наклонилась и нежно провела рукой по щеке девушки.

— Ещё не поздно, Жанетт. Если ты исчезнешь...

— ...

— Ты вернёшь Питеру его обычную, мирную жизнь.

Пока она неровными буквами писала на грубой бумаге, в голове не прекращали звучать слова вдовствующей императрицы:

«Если ты добровольно последуешь за мной, обещаю, что Питера никто не тронет».

«Достаточно одного короткого письма. Напиши, что жизнь простой женщины с беспомощным мужем оказалась слишком тяжёлой. Что ты заберёшь свои украшения и драгоценности, которые принадлежали тебе изначально, и пусть каждый дальше живёт своей жизнью».

«Питер ещё молод, ему нужно дать шанс начать всё сначала. Разве энергичная простолюдинка не будет для него лучше, чем бесполезная принцесса?»

Смахнув горячие слёзы, стекающие по щекам, она решительно дописала письмо. Нельзя было, чтобы Питер заметил следы слёз — это могло вызвать у него подозрения.

Тем временем служанки привели комнату в порядок. Узкий домик снова выглядел так, словно ничего не случилось.

— Если всё написала, пойдём, — сказала одна из служанок, мельком проверив письмо, и грубо подняла её. Её увели к ожидающей у дома карете, куда она и уселась.

С трудом отрываясь от того, чтобы ещё раз взглянуть на дом, который Жанетт привыкла называть «своим», она прижалась лицом к окну кареты. Но как только хлыст щёлкнул, и карета тронулась, этот дом начал исчезать из вида. Наконец он совсем скрылся из поля зрения.

— Ах-х! — разрыдалась Жаннет, не в силах сдерживать эмоции, копившиеся весь этот кошмарный день.

— У-ух, — её всхлипы вскоре переросли в рвотные позывы из-за тошнотворного запаха курицы, поднимающегося из пакета с едой.

Императрица, до этого с явным отвращением наблюдавшая за её слезами, вдруг сменила выражение лица на заинтересованное. Её взгляд стал холодно-оживлённым.

Она подала знак одной из служанок, разбирающейся в медицине, и та сразу же подошла, чтобы проверить пульс.

— Похоже, она беременна.

От этих слов разум Жанетт словно отключился. Беременна? Она машинально коснулась живота, но он всё ещё оставался плоским, она ничего не чувствовала. Однако слёзы снова хлынули из глаз. Мгновение радости тут же сменила пугающая волна страха. Императрица, очевидно, собиралась вернуть её во дворец. Но в этом случае ребёнок стал бы лишь обузой. Что если она захочет избавиться от него?

Сильно дрожа, Жанетт с трудом взглянула на её лицо. Увиденное ошеломило. Императрица широко улыбалась — как будто услышала радостную весть. Её сияющая улыбка напоминала змеиную ухмылку.

— Ты впервые сделала что-то действительно полезное, Жанетт, — произнесла она, мягко проводя рукой по волосам принцессы.

Она могла только тяжело дышать, пытаясь подавить панику.

— Убедитесь, что будущая мать не испытывает лишнего стресса. Позаботьтесь о ней, — приказала она служанке, а затем обратилась к другой. — Отправьте письмо Момеду. Сообщите, что он может начинать ту войну, которую так давно жаждал.