Никчёмные бездари.

Маркиз Трэве никогда раньше не подвергался столь резким оскорблениям, но, учитывая, кто перед ним стоял, оставалось лишь почтительно склонить голову.

— В таком случае, не лучше ли будет передать ваши земли более способным людям?

Однако при следующих словах Кардана даже маркиз Трэве издал сдавленный стон:

— Только не это…!

Несмотря на смягчающее влияние герцогини Валлоа, перед ним всё ещё стоял тот самый тиран, что совсем недавно безраздельно властвовал. Если он так пожелает, любые разговоры о законности и происхождении могут разлететься в прах, а наследники даже самых знатных родов окажутся на улице — в лучшем случае. Если повезёт, ещё и головы свои сохранят.

Когда раздался хриплый, словно у зарезанного поросёнка, звук, лакированный носок ботинка Кардана сделал шаг вперёд, вплотную приблизившись к маркизу. Едва не задев его руку, лежащую на ковре, он остановился.

— Что? Несправедливо?

— …

— Тогда расскажи, какую именно работу ты выполнил самостоятельно, без помощи моей жены, за последние два месяца?

Маркиз Трэве начал лихорадочно перебирать в памяти свои недавние дела. Никогда прежде он не думал с такой отчаянной сосредоточенностью. Но сколько бы он ни пытался что-то вспомнить, достойных примеров в голову не приходило. В конце концов, он выпалил первое, что пришло на ум:

— Эм… Недавно я разобрался с бандой хулиганов, которая наводила ужас на рынок, Ваше Величество.

— Маркиз лично избавился от банды?

Голос Кардана был таким же острым, как наточенный клинок. Маркиз Трэве сразу понял, что отговорками тут не отделаешься.

— Ну… Не я, а стража, но…

Он всё же решил сказать правду, но, ощущая, насколько жалко он при этом выглядит, робко добавил:

— Конечно, я руководил операцией.

Однако Кардана это не впечатлило.

— Разве стража не жаловалась несколько лет подряд, что не может справиться с этой проблемой?

С этими словами носок его ботинка легко прижал мизинец маркиза, и ему пришлось приложить все усилия, чтобы не застонать от страха.

— Раньше… Раньше, конечно, всё было иначе…

Что бы ни вызвало столь сильное раздражение императора, одно стало ясно: если Кардана ещё немного разозлить, этот ботинок раздавит палец маркиза. Он трясся, не зная, что сказать, когда сверху раздался ровный голос:

— Тогда объясни. Почему же вопрос, который годами оставался нерешённым, вдруг был улажен совсем недавно?

Когда Кардaн задал этот вопрос, маркиз Трэве задумался. Почему же? Хотя он действительно командовал стражей, почему внезапно эта, казалось бы, беспомощная стража стала так чётко исполнять приказы?

Пытаясь разобраться в ситуации, мужчина моргнул, но Кардан лишь цокнул языком. Маркизу показалось, что он услышал его тихое рычание: «Неблагодарные ублюдки, даже спасибо сказать не могут».

— Разве не по твоему нытью моя жена приказала реорганизовать стражу?

Точно! Маркиз Трэве чуть не хлопнул себя по бедру от осознания. Теперь он вспомнил.

Кажется, он несколько раз жаловался изменившейся герцогине Валлоа. Какая разница, что его дочь отправилась на Восточный Континент, открыв новые рынки сбыта и оживив туристический бизнес? Ведь все деньги, которые зарабатывали мелкие торговцы, отбирали головорезы под предлогом «управления».

Когда Кардан добродушно напомнил ему детали реорганизации, память окончательно прояснилась.

— Стражников, бравших взятки, уволили. Новых набирали по справедливому экзамену, а жалованье повысили настолько, что теперь им не нужно брать деньги на стороне. Стражу полностью перестроили, но, конечно же, не ты, а моя жена.

Кардан всегда казался безразличным к государственным делам, так что сначала маркиз Трэве был поражён, что тот вообще во всём разобрался. Но удивление длилось недолго, потому что император усилил давление ногой на его мизинец.

— Ты в курсе, что моя жена не спала три ночи, составляя план этой реорганизации?

— Т-три ночи?!

Теперь всё стало на свои места. Именно поэтому спустя несколько дней после жалобы он получил детально проработанное руководство с описанием всех этапов реформы: экзаменов для стражи, их условий, схемы поощрений — одним словом, всего необходимого для перестройки системы. Он просто передал его своим помощникам, пару раз подстегнул их — и через год стража изменилась до неузнаваемости.

Тогда он был доволен, что обратился к герцогине Валлоа, радуясь, будто волшебной палочкой взмахнул — и проблема решилась.

Но теперь, когда Кардан давил ему на палец, мыслить в таком ключе уже не получалось.

— П-простите! Я совершил ужасную ошибку!

— Да, совершил.

Ясное подтверждение императора заставило сердце маркиза провалиться в пропасть отчаяния. Эти слова произнёс не кто-то, а тиран, который когда-то правил империей железной рукой. Если он сказал, что тот совершил смертный грех, значит, голова маркиза Трэве в скором времени окажется на плахе.

Не в силах даже умолять о пощаде или бежать, он лишь дрожал, пока вдруг не ощутил, что нога исчезла с его руки.

— Если понял, иди и передай остальным. Пусть больше не беспокоят мою жену по пустякам.

— Ч-что?

«Иди»... Значит, он его прощает? Маркиз Трэве не мог поверить в услышанное, поэтому лишь растерянно переспросил.

— Цц, ну и тупица.

От этого презрительного замечания его живот судорожно сжался, но, к счастью, в этот раз Кардан не стал снова давить на его руку. Вместо этого он расслабленно устроился на диване и, как будто объясняясь с идиотом, медленно проговорил:

— Передай остальным лордам: пусть разбираются со своими проблемами сами.

— …

— На заседаниях они молчат, но, как только собрание заканчивается, бегут к моей жене, как рой назойливых мух. Пусть больше не устраивают этот цирк.

Маркиз Трэве отчаянно закивал, так резко, что наконец-то смог увидеть лицо Кардана. Глядя на его безупречные черты, он мрачно подумал:

«Если бы герцогиня Валлоа не купилась на эту красивую оболочку…»

В этот момент сам этот «живой шедевр» посмотрел на него сверху вниз и склонил голову набок.

— Если уж вам так необходимо кого-то беспокоить, приходите ко мне. Я охотно дам совет.

При этих словах Кардан даже медленно изогнул губы в ленивой улыбке.

Маркиз, который только что ругал герцогиню Валлоа за её слабость перед красивой внешностью, сам на мгновение потерял дар речи.

Это был первый раз, когда он видел императора улыбающимся, поэтому никак не мог прийти в себя. До сих пор у Кардана не было ни малейшей причины улыбаться дворянам, так что маркиз Трэве оказался совершенно не готов к подобной атаке красоты. От внезапно обрушившейся на него ослепительной внешности, превышающей смертельную дозу, он совершил роковую ошибку.

— В таком случае могу ли я прямо сейчас попросить у Вас совета?

Уверенный, что человек с такой прекрасной внешностью не может лгать, маркиз Трэве самонадеянно продолжил тараторить:

— Если я просто так уйду, не встретившись с герцогиней Валлоа… точнее, с Её Величеством императрицей, другие дворяне поднимут бунт. Что же мне делать? Не могли бы Вы позволить мне увидеть Её Величество хотя бы один раз?..

— Не позволю.

Когда он увидел, как лицо Кардана застыло в холодной гримасе, было уже поздно.

— Встанут они на уши или же свяжут маркиза и сожгут на костре – решайте сами.

Ещё секунду назад он весело тараторил, но теперь маркиз Трэве застыл, не смея даже дышать.

Алые глаза, пронзившие его презрительным взглядом, казалось, уже привязывали его к костру.

Он смог лишь слабо прошептать извинение:

— П-простите…

— Если понял, то убирайся.

Кардан встал, давая понять, что разговор окончен.

— Надеюсь, к тому моменту, как моя жена проснётся, маркиза здесь уже не будет.

— Д-да…

Маркиз Трэве поспешно поднялся. Ускорив шаг, он вышел из приёмной, но на душе у него было тяжело. Вот так просто уйти ни с чем… Какой же он был глупец, надеясь на милость этого устрашающего тирана. Конечно же, его слова про советы оказались всего лишь пустыми любезностями.

Ах… Как же хочется увидеть герцогиню Валлоа…

Пошатываясь, он уже собирался выйти из приёмной, как вдруг услышал сзади тихий голос:

— Если так беспокоишься, передай дворянам: когда я вернусь, первым делом накажу того, кто отправил тебя сюда.

— …

— Разумеется, составить список этих людей я доверяю тебе.

Маркиз Трэве замер, широко раскрыв глаза. Действительно, в такой ситуации дворяне не смогут даже пикнуть — ведь они рискуют оказаться в списке наказанных.

Идеальное решение.

С примесью насилия и угроз.

— Почему ты ещё здесь? Убирайся.

Холодный тон заставил маркиза Трэве поспешно броситься к выходу.

Когда он, сопровождаемый стражами, забрался в экипаж, то, глядя в окно на удаляющийся особняк, тяжело вздохнул.

Хотя он и избежал опасности, но никак не мог избавиться от чувства сожаления. Как обидно, что, несмотря на весь этот путь, он так и не смог увидеть герцогиню Валлоа.

Вспоминая, как император преграждал ему дорогу, он содрогнулся. И одновременно в его голове зародилась тревожная мысль:

А что, если… он больше никогда не сможет встретиться с герцогиней Валлоа?

Эта мысль казалась слишком уж радикальной, но после сегодняшнего дня в одном он был уверен.

Пока император стоит у него на пути, он больше не сможет так же легко, как раньше, встретиться с герцогиней Валлоа.